Жил-был старик.
Не бедный и не богатый — уставший.
Жил он у самого моря, там, где горизонт каждый день обещает больше, чем даёт. Всю жизнь он выходил в воду затемно и возвращался под вечер. Море кормило его редко, но он продолжал выходить к нему снова и снова, словно надеялся не на улов, а на что-то другое, чему не знал имени. Жил он со своей женой.
Дети выросли, разъехались, жизнь стала тише, а тишина — тяжелее.
Старуха часто корила его: за бедность, за трудную жизнь, за то, что годы прошли, а ничего не изменилось. Он слушал молча. Не потому, что соглашался, а потому, что не знал, что возразить. Волна шла косо, ветер путал сети, будто нарочно уводя их в пустоту. Старик выходил далеко, возвращался ближе, менял место — всё напрасно. Невод оставался пустым, как будто рыба ушла не в глубину, а из самой реальности. К вечеру он уже не ждал ничего.
Но по привычке, почти машинально, закинул невод в последний раз — не ради надежды, а ради завершённости. Так делают люди, которые давно не вер