Ответное письмо от М. К. пришло в три часа ночи. Арина, которая к тому времени уже успела трижды передумать, удалить главу и написать её заново, смотрела на экран слипающимися глазами.
«Лучшее, что вы писали».
Она перечитала это четыре раза. Это была не просто похвала — это была капитуляция. Главный инквизитор издательства признал её право на существование. Но вместо триумфа Арина почувствовала странное беспокойство. Этот человек залез ей в голову. Он словно прочитал её мысли, хотя на самом деле он просто прочитал мысли того парня из кофейни — Марка.
— Значит, старый сарай и горизонт? — пробормотала она, кутаясь в плед. — Ну хорошо, «Сухарь», ты сам напросился на честность.
Она открыла тринадцатую главу. Раньше здесь должен был быть грандиозный скандал с битьем посуды и падением в обморок. Но теперь Арина видела всё иначе. Она вспомнила, как Марк в кофейне на мгновение замолчал, когда она спросила его о мечтах. В этом молчании было больше боли, чем в любом крике.
Она начала писать. Пальцы летали по клавишам. Она убрала прилагательные, вычеркнула «хрустальные слезы» и «разорванные сердца». Она оставила только двоих людей в пустой комнате, которые не знают, как сказать друг другу «прости». Это было больно. Это было... по-настоящему.
*****
Всю неделю Марк ходил сам не свой. Он ловил себя на том, что по десять раз на день проверяет рабочую почту. Он ждал не просто рукописи, он ждал весточки от неё.
Когда тринадцатая глава наконец пришла, он закрылся в кабинете, отключил телефон и погрузился в текст. Через полчаса он сидел, не шевелясь. Элен Рош, его Арина, сделала нечто невероятное. Она не просто последовала его советам, она превзошла их. Она написала сцену такой пронзительной тишины, что у Марка запершило в горле.
Но письмо, приложенное к файлу, было в обычном стиле Арины: «М. К., я сделала это. Я написала сцену без единого вздоха. Если вы и на этот раз найдете к чему придраться, я приду в ваше издательство и заставлю вас съесть этот черновик без соли и перца. И передайте вашему воображаемому другу, что картошка в романе всё-таки не появится. Это мой предел».
Марк улыбнулся. Его тянуло написать: «Жду с нетерпением. Захватите соль», но он сдержался. Игра становилась слишком опасной. В среду их официальная встреча. А сегодня только суббота. И он знал, где её найти.
*****
В кофейне «У Ганса» было многолюдно. Арина сидела за их «законным» столиком и что-то яростно черкала в блокноте. Когда Марк подошел, она даже не подняла головы.
— Опять воюете с миром? — спросил он, ставя перед ней чашку чая с бергамотом. — Я заметил, что после кофе вы становитесь слишком кровожадной.
Арина вздрогнула и просияла. Марк поймал себя на мысли, что эта её улыбка — самое ценное, что он заработал за все годы в издательском бизнесе.
— Марк! Вы как раз вовремя. Я решила последовать вашему совету. Ну, тому, про молчание.
— И как успехи?
— Мой редактор... — она сделала паузу, подбирая слова, — этот ужасный человек, кажется, впервые в жизни остался доволен. Он даже похвалил меня. Представляете?
— Невероятно, — серьезно кивнул Марк. — Должно быть, у него был сердечный приступ или он просто перепутал файлы.
Арина рассмеялась. — Вот и я так думаю! Но знаете, что самое странное? Когда я пишу так, как мы обсуждали: проще, грубее, честнее, мне становится страшно. Словно я снимаю с себя доспехи. В тех рюшах и кружевах мне было безопасно. А теперь... теперь я чувствую себя голой на площади.
Марк накрыл её ладонь своей. Это было первое их прикосновение вне случайных толчков у стойки. Её рука была холодной, а его — горячей и твердой.
— Это и есть настоящая литература, Арина, — тихо сказал он. — Когда автору страшно. Когда ты отдаешь читателю кусок себя, а не просто набор красивых слов.
Она посмотрела на их соединенные руки, потом на него. В её взгляде было столько доверчивости, что Марку стало физически больно от своей лжи. Ему хотелось прямо сейчас сказать: «Арина, это я. Твой Сухарь. Твой М. К. Я восхищаюсь тобой».
Но он промолчал. Он боялся, что если скажет это сейчас, магия момента исчезнет, сменившись гневом.
— Марк, — позвала она, — а чем вы на самом деле занимаетесь? Вы говорили «с документами», но вы понимаете в текстах больше, чем все мои знакомые филологи.
— Я... — Марк помедлил. — Я работаю в архивном отделе одного крупного предприятия. Исправляю чужие ошибки. Скучная работа, поверьте.
— Не верю, — лукаво прищурилась Арина. — Вы слишком живой для архива. Ладно, сохраним ваши тайны. У меня ведь тоже есть секрет.
— Да? И какой же?
— В среду я иду на встречу со своим «палачом». Впервые увижу его в лицо. Я подготовила целую речь. Я скажу ему всё, что думаю о его методах. А потом... — она сделала заговорщицкое лицо, — потом я предложу ему вместе переделать финал.
Марк почувствовал, как внутри у него всё сжалось. — Вместе?
— Да. Каким бы вредным он ни был, у него дьявольски острый ум. Если мы соединим мой драйв и его логику... это будет бомба. Как вы думаете, он согласится?
Марк сглотнул ком в горле. Он представил среду. Представил её лицо, когда она увидит его в кресле редактора.
— Думаю, он будет полным идиотом, если откажется, — ответил он.
*****
Понедельник и вторник прошли как в тумане. В переписке М. К. и Элен Рош царило странное затишье. Она присылала куски текста, он одобрял их почти без правок. Они оба словно замерли перед прыжком в пропасть.
«До встречи в среду, Элен. Надеюсь, вы возьмете с собой не только гнев, но и ту искренность, которую нашли в последних главах», — написал он в последнем письме. «Возьму только себя. Этого будет достаточно», — ответила она.
Среда наступила внезапно, с серым небом и мелким дождем, именно таким, какой Арина раньше назвала бы «небесными слезами», а теперь считала просто плохой погодой для замшевой обуви.
Арина надела свое лучшее платье: темно-изумрудное, строгое, но подчеркивающее её фигуру. Она хотела выглядеть профессионально. Хотела, чтобы М. К. увидел в ней не «девочку с романами», а автора, с которым нужно считаться.
Издательство «Слово и Образ» встретило её шумом принтеров и запахом свежей краски. Главный редактор, грузный мужчина по имени Борис Аркадьевич, встретил её в приемной.
— Ариночка! Наша звезда! — пробасил он. — Проходите, проходите. Мы как раз вас ждем. Марк уже на месте.
— Марк? — Арина запнулась. Сердце пропустило удар. — Ваш редактор... его зовут Марк?
— Ну да, Марк Ковальский. Наш лучший «хирург». Вы же с ним столько месяцев воюете, неужели не знали имени?
Арина почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. Марк. М. К. Марк Ковальский. «Нет, — подумала она. — Это просто совпадение. Марков много. Мало ли в Москве Марков с инициалом К?»
Она вошла в кабинет. Спиной к ней, у большого окна, стоял мужчина. На нем было то самое темно-синее пальто, которое она видела в кофейне. Он смотрел на дождь, засунув руки в карманы.
— Марк, — позвал Борис Аркадьевич, — Элен Рош здесь. Начинаем.
Мужчина медленно обернулся.
Арина увидела знакомые умные глаза, которые теперь смотрели на неё с невыносимой смесью нежности, вины и ожидания. В руках он держал её рукопись. Ту самую, с красными пометками.
— Здравствуй, Арина, — тихо сказал он.
В кабинете повисла такая тишина, какую Арина еще никогда не описывала в своих книгах. Это была тишина взорвавшейся вселенной.
— Ты... — голос Арины дрогнул. — Ты и есть «Сухарь»?
Борис Аркадьевич, не чувствуя напряжения, весело потер руки: — Ну зачем же так сразу сухарь! Марк у нас суровый, но справедливый. Садитесь, друзья, обсудим наш будущий бестселлер.
Арина не шевелилась. Она смотрела на Марка, и в её голове прокручивались все их разговоры в кофейне. Каждое слово о «картошке», о «пледе», о «доспехах». Каждое её признание, которое она выдавала ему как другу, а он принимал как редактор.
— Ты знал, — прошептала она. — В ту субботу, в кофейне... ты уже знал, кто я.
Марк сделал шаг вперед, но она отшатнулась.
— Арина, я хотел сказать. Клянусь. Но я боялся, что ты уйдешь. И я хотел, чтобы ты писала... чтобы ты писала так, как можешь только ты. Без обид на редактора.
— Без обид? — Арина почувствовала, как к горлу подкатывает горячая волна гнева, смешанного с соленой горечью предательства. — Ты издевался надо мной в комментариях, а потом шел пить со мной кофе и слушать, как я плачусь тебе в жилетку на тебя же? Это... это верх цинизма, Марк!
— Это была литература! — воскликнул он, теряя свое обычное хладнокровие. — Арина, посмотри на текст! Он стал живым! Ты стала живой!
— Я всегда была живой! — выкрикнула она. — Просто ты слишком холодный, чтобы это заметить без своих чертовых правок!
Она резко развернулась и выбежала из кабинета, едва не сбив с ног секретаршу.
— Ариночка! Куда вы? А договор? — кричал вслед Борис Аркадьевич.
Но Арина уже не слышала. Она бежала по коридору, мимо стопок книг и занятых людей, чувствуя, как по щекам, вопреки всем её новым правилам об «отсутствии лишних слез», катятся самые настоящие, совсем не литературные слезы.
Она ненавидела М. К. Она ненавидела Марка. Но больнее всего было то, что она больше не могла ненавидеть его правки, потому что они стали частью её самой.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие мои читатели ! Очень рада видеть вас вновь на моем канале. Спасибо за лайки, комментарии и подписки.