Лариса сидела на краю кровати, сжимая в руках телефон. Пальцы дрожали так, что экран расплывался перед глазами. Игорь вошёл в спальню, вытирая руки о старое полотенце, от него пахло машинным маслом и свежими опилками.
- Что случилось? - он сразу увидел её лицо.
- Она... она опять, - Лариса подняла на него глаза, полные слёз. - Оля звонила тебе сегодня? Предлагала заехать к ним, пока меня нет?
Игорь тяжело вздохнул и сел рядом.
- Звонила. Сказала, что у них кран потёк на кухне, мол, мама не может справиться.
- И ты? Ты что ей ответил?
- Сказал, что занят, что приеду только если ты со мной. Лариса, ну сколько можно? Мы же обсуждали это уже.
Она резко встала, прошлась по комнате. За окном догорал октябрьский вечер, ветер гнал по двору жёлтые листья. В гостиной негромко играл телевизор, сын делал уроки.
- Обсуждали! А толку? Она даже не скрывается больше. Вчера, когда мы все у мамы были, ты видел, как она к тебе прижималась, когда фотографировались? Как смотрела? А эти её постоянные вопросы: как у вас дела, Игорёчек, не устаёте ли вы, может, вам отдохнуть надо от этой мастерской?
- Вижу, - Игорь потёр лицо ладонями. - Конечно, вижу. Но что я могу сделать? Послать её? Я пробовал намекать, что неудобно, что у меня жена есть. Она делает вид, что не понимает.
Лариса опустилась в кресло у окна. Её любимое кресло, где она по вечерам вышивала или просто сидела с чаем, глядя на сад. Сейчас оно казалось чужим, неудобным.
- Знаешь, что больнее всего? - она говорила тихо, но каждое слово отдавалось болью. - Не то, что она... хочет тебя. Хотя и это мерзко, конечно. А то, что она хочет мою жизнь. Всю. Целиком. Мой дом, мою семью, моё счастье. Как будто я у неё что-то украла.
- Ты ничего не крала, - Игорь подошёл, опустился на корточки рядом с креслом, взял её руки в свои. - Мы с тобой вместе всё это построили. Двадцать три года вместе. Мастерская, дом, дети. Это наше.
- Она так не считает, - Лариса горько усмехнулась. - Для неё я просто удачливая сестра, которой всё досталось легко. А она, бедная, одинокая, несчастная...
В коридоре зазвонил телефон. Домашний, старый аппарат, который они так и не убрали, потому что Валентина Степановна упорно звонила именно на него, считая мобильные связь ненадёжной.
- Не подходи, - попросила Лариса, но Игорь уже поднялся.
- Надо ответить. Вдруг что-то серьёзное.
Он снял трубку. Лариса слышала из кресла.
- Добрый вечер, Валентина Степановна... Да, дома... Да, она тоже... Что случилось?
Пауза. Лариса видела, как напряглась его спина.
- Понимаю. Но знаете, я сейчас не могу, устал очень. Да, понимаю, что Оле нужна помощь с резюме, но я не специалист по кадрам... Нет, завтра тоже не получится, у нас заказ срочный... Может, Лариса поможет? Она лучше в этом разбирается... Хорошо, передам. До свидания.
Он положил трубку и обернулся.
- Твоя мама просила меня помочь Ольге составить резюме. Типа у меня деловая хватка, я знаю, как работодатели думают.
- Конечно, - Лариса закрыла глаза. - Конечно, не ей помочь, а тебя попросить. Опять повод.
- Лар, я отказался.
- Знаю. Спасибо, - она встала, обняла его, уткнулась лицом в плечо. - Извини, что психую. Просто я больше не могу. Мне кажется, я схожу с ума. Каждый раз, когда мы к маме идём или она к нам приходит с Олей, у меня внутри всё сжимается. Я жду, когда она опять что-то такое скажет или сделает.
Игорь гладил её по спине, молчал. Что он мог сказать? Они оба знали, что проблема глубже, чем просто неуместные намёки Ольги.
А началось всё так давно, что Лариса иногда думала, не было ли это изначально вплетено в саму ткань их семьи.
Детство в тесной двухкомнатной квартире на окраине города. Отец погиб, когда Ларисе было десять, Ольге три. Валентина Степановна работала на двух работах, чтобы их поднять. Лариса запомнила себя вечно ответственной, серьёзной девочкой, которая следила за младшей сестрой, разогревала обеды, мыла посуду.
- Ларочка, ты у меня умница, - говорила мама, уставшая, с красными от недосыпа глазами. - Ты у меня помощница. А Олечка совсем маленькая, ей ещё рано.
Потом Олечка выросла, но так и осталась маленькой. В десять лет, когда Ларисе было семнадцать и она уже работала после школы продавцом, чтобы помочь маме, Ольга всё ещё была девочкой, которую жалели, баловали, от которой не требовали ничего.
- Не придирайся к сестре, - одёргивала Валентина Степановна, когда Лариса пыталась заставить Ольгу убрать свои игрушки или помыть за собой тарелку. - У неё характер такой, чувствительная она. Ты сильная, ты справишься, а ей тяжело.
Лариса справлялась. Закончила техникум, устроилась на швейную фабрику закройщицей. Познакомилась там с Игорем, он пришёл чинить станки. Высокий, спокойный, с умелыми руками и редкой улыбкой. Они поженились через год. Скромная свадьба, съёмная однушка, вечная нехватка денег, но они были счастливы.
А Ольга в это время училась в школе, мечтала стать актрисой, потом певицей, потом дизайнером. Поступила в институт культуры, бросила через год. Пошла на курсы визажистов, тоже бросила. Работала то продавцом, то администратором, то вообще нигде.
- Она ищет себя, - объясняла Валентина Степановна. - Не все такие приземлённые, как ты. У Оли душа тонкая, ей нужно что-то особенное.
Лариса молчала. Что она могла сказать? Что пока сестра искала себя, она сама вкалывала по двенадцать часов, чтобы они с Игорем могли скопить на первый взнос за квартиру? Что когда родилась Катя, а потом Максим, она разрывалась между работой, детьми и домом, а Ольга в это время тусовалась с подругами и меняла очередного бойфренда?
Но самое страшное началось позже. Когда Лариса с Игорем скопили наконец денег, взяли кредит и открыли свою маленькую мастерскую. Игорь делал мебель на заказ, Лариса шила чехлы, подушки, шторы. Начинали в гараже, с двух станков и одной швейной машинки.
Прошло десять лет. Мастерская выросла, переехала в нормальное помещение, у них появились заказчики, постоянные клиенты. Купили дом на окраине с участком. Катя поступила в университет, Максим учился в хорошей школе. Жизнь наладилась.
И вот тогда Лариса начала замечать, как Ольга смотрит на неё. Не просто с завистью, это было бы понятно. А с какой-то затаённой злостью, как будто Лариса её обокрала.
- Тебе легко рассуждать о работе, - бросила она как-то на семейном ужине. - У тебя всё есть. Муж золотой, дом, бизнес. А я одна, никому не нужная.
- Оля, что ты говоришь, - Валентина Степановна погладила младшую дочь по руке. - Ты нужна, просто время твоё ещё не пришло.
Лариса тогда прикусила язык. Время не пришло? Ольге тридцать пять лет было на тот момент. Сколько ещё ждать?
А потом начались эти визиты. Ольга приходила к ним в гостиной посидеть, чаю попить. Всегда наряжалась, красилась. Всегда находила повод подольше поговорить с Игорем.
- Игорь, а покажите, как вы этот стеллаж делали, - просила она, глядя снизу вверх. - Мне так интересно, у вас руки золотые.
- Игорь, а помогите мне, пожалуйста, полку повесить. Я боюсь одна, вдруг неправильно.
- Игорь, а вы не подскажете, какую машину лучше купить? Я совсем в этом не разбираюсь, а вам доверяю.
Сначала Лариса думала, что ей кажется. Ну сестра же, родная. Не может быть. Но потом заметила, как Ольга случайно прикасается к руке Игоря, когда берёт у него инструмент. Как смеётся его шуткам, откидывая голову. Как садится рядом на диване, слишком близко.
Игорь отстранялся, Лариса это видела. Он вежливо, но твёрдо держал дистанцию. Но Ольга не сдавалась.
А Валентина Степановна ничего не замечала. Или не хотела замечать.
- Мама, - попробовала заговорить с ней Лариса однажды, когда они остались вдвоём на кухне. - Тебе не кажется, что Оля... ну, слишком часто у нас бывает? И слишком много внимания Игорю уделяет?
Валентина Степановна отставила чашку, посмотрела на дочь с удивлением.
- Лара, о чём ты? Оля просто общительная, она любит бывать в семье. Ей одиноко, она к вам тянется. Разве это плохо?
- Нет, мам, ты не понимаешь, - Лариса попыталась подобрать слова. - Она не просто общительная. Она... она флиртует с моим мужем.
Молчание. Валентина Степановна смотрела на неё так, как будто Лариса сказала что-то непристойное.
- Ты себя слышишь? Это твоя сестра. Родная. Как ты можешь такое подумать?
- Я не думаю, я вижу!
- Нет, это у тебя ревность какая-то нездоровая, - мать отвернулась, начала мыть чашки. - Игорь хороший мужчина, понимаю, что ты его бережёшь. Но Оля не такая. Она не стала бы.
- Мама...
- Достаточно. Мне неприятно это слышать. И вообще, Лара, тебе бы полегче быть надо. У тебя всё есть, а Оле нечего. Дай ей хоть рядом с вашим счастьем погреться.
Лариса тогда замолчала. Ушла в ванную, заперлась и долго стояла, прислонившись к холодной стене, давая слезам течь. Значит, так. Значит, даже мама на её стороне не будет.
Прошло ещё полгода. Ольга стала совсем наглой. Звонила Игорю напрямую, якобы за советом. Приходила в мастерскую под предлогом что-то заказать, потом забывала кошелёк и уходила ни с чем, но успевала полчаса провести, болтая с Игорем.
- Лариса, я больше не могу, - сказал он однажды вечером. - Это невыносимо. Я сегодня прямо ей сказал, чтобы не звонила мне, если это не срочное дело. Знаешь, что она ответила?
- Что?
- Что я слишком серьёзно всё воспринимаю, что она просто дружески относится, что я ей как брат. Как брат! При этом смотрит так, что хоть стой, хоть падай.
- Мне мама сказала, что у меня ревность нездоровая, - устало сказала Лариса. - Что я придумываю.
- Тебе нужно поговорить с ней серьёзно. С матерью.
- Она не услышит.
- Попробуй ещё раз.
Лариса попробовала. На следующий день поехала к матери одна, без звонка. Застала её дома, Ольга была на работе.
Валентина Степановна обрадовалась, засуетилась, стала накрывать на стол. Лариса остановила её.
- Мам, сядь, пожалуйста. Мне нужно серьёзно поговорить.
- Что-то случилось? Дети в порядке?
- Дети да. А вот со взрослыми не очень.
Они сели за стол на кухне. Лариса долго подбирала слова, а потом просто выложила всё, как есть. Как Ольга звонит Игорю. Как приходит к ним и ведёт себя. Как прикасается, смотрит, намекает.
- Мам, я не могу больше. Это разрушает меня изнутри. Мою семью. Я прошу тебя, поговори с ней. Объясни, что так нельзя.
Валентина Степановна слушала, и лицо её постепенно каменело.
- Лара, ты это серьёзно? Ты правда думаешь, что Оля способна на такое?
- Я не думаю, я знаю!
- Нет, ты себе придумала. Оля несчастная, одинокая. Ей хочется тепла, внимания. Она приходит к вам, потому что у вас семья, уют. Ей не хватает этого в жизни. А ты вместо того, чтобы поддержать сестру, накручиваешь себя на пустом месте.
- Мама, это не пустое место! Игорь сам говорит, что ему неудобно, что она нарушает границы!
- Игорь мужчина, ему, может, лестно, что молодая женщина внимание оказывает, - Валентина Степановна поджала губы. - Вот и приписывает ей то, чего нет.
Лариса почувствовала, как внутри что-то обрывается. Холодное, тяжёлое.
- Ты её защищаешь.
- Я не защищаю, я трезво смотрю на вещи. Лара, ты всегда была сильной, успешной. Всё у тебя получалось. А Оле не везло. Ей сложнее. Неужели ты не можешь проявить великодушие, не можешь её понять?
- Великодушие? - Лариса встала. - Мама, ты хоть понимаешь, что говоришь? Моя сестра пытается увести моего мужа, а ты просишь меня быть великодушной?
- Никто никого не уводит! Это у тебя паранойя какая-то!
- Знаешь что, - Лариса взяла сумку. - Мне всё ясно. Извини, что отняла время.
Она ушла, не попрощавшись. Ехала домой и не могла остановить слёз. Значит, так. Значит, даже мать не на её стороне. Никогда не была.
Дома Игорь делал ужин, дети ещё не пришли. Увидел её лицо, обнял, усадил на диван.
- Что она сказала?
- Что я придумываю. Что у меня паранойя. Что Оля несчастная и её надо жалеть, а не обвинять.
Игорь долго молчал. Потом тяжело вздохнул.
- Понимаешь, я тут подумал. Может, надо дать им то, чего они хотят?
- Что ты имеешь в виду?
- Твоя сестра хочет моей жизни. Твою жизнь. Но она понятия не имеет, что это такое на самом деле. Она видит только картинку: дом, муж, достаток. А что за этим стоит, не понимает. Может, пора ей показать?
Лариса непонимающе посмотрела на мужа.
- Игорь, ты о чём?
- Слушай меня внимательно. У меня есть план. Странный, может, даже дурацкий. Но, думаю, сработает.
Он говорил минут двадцать. Лариса сначала слушала с недоумением, потом с ужасом, потом с растущим интересом. Когда он закончил, она долго молчала.
- Ты серьёзно?
- Абсолютно.
- Это же... это же подло.
- Подло было бы, если бы мы им вредили. Мы просто дадим Ольге то, что она хочет. На самом деле дадим, а не на картинке.
- Ты уверен, что это сработает?
- Нет, - честно сказал Игорь. - Но у меня уже нет сил просто ждать, когда она наконец угомонится. Может, это их отрезвит. А может, хотя бы даст нам спокойно жить.
Лариса задумалась. Всю жизнь она была правильной, ответственной, разумной. Может, хватит?
- Хорошо, - сказала она. - Давай попробуем. Но дети не должны знать.
- Конечно. И вообще никто не должен. Только мы с тобой.
План был таким. Игорь должен был устроить сцену, уйти из дома якобы к Ольге. Но не как успешный мастер, добытчик, глава семьи. А как уставший, опустошённый человек, который больше не хочет ничего. Работать не хочет, зарабатывать не хочет, отвечать не хочет. Он придёт к Ольге и Валентине Степановне и ляжет им на шею.
- Буду нахлебником, - объяснял Игорь. - Лежать на диване, требовать борща, жаловаться на жизнь. Престижа ноль, пользы ноль. Посмотрим, как быстро твоя сестра поймёт, что успешный муж и муж на диване - это две большие разницы.
- А если не поймёт?
- Тогда хоть повеселимся, - усмехнулся Игорь.
Ссору устроили через неделю. Подгадали так, чтобы дети были в школе и в универе, а Валентина Степановна с Ольгой как раз должны были зайти в гости.
Игорь пришёл с работы мрачный. Лариса накинулась на него с претензиями насчёт денег, забытого дня рождения, вечной занятости. Кричали по-настоящему, Лариса даже не ожидала, что так легко войдёт в роль. Видимо, накопившееся нашло выход.
Когда пришли мать с Ольгой, застали их в разгаре скандала.
- Что происходит? - Валентина Степановна была в шоке.
- Ничего особенного, - бросила Лариса. - Выясняем отношения, как обычно.
- Лара, ты себя слышишь? - Игорь говорил устало, безжизненно. - Мне надоело. Всё надоело. Дом, работа, претензии. Я больше так не могу.
- Тогда иди отсюда! - крикнула Лариса, и в её голосе была настоящая боль. Потому что хоть это была игра, но страх был реальным.
- Пойду, - Игорь взял куртку. - Пойду и не вернусь.
- Игорь, постойте, - Ольга шагнула к нему. - Не надо так. Давайте спокойно поговорим.
- Не с кем мне говорить, - он посмотрел на неё, и Лариса увидела в его глазах такую усталость, что сердце сжалось. Настоящую или игру, она не поняла. - Надоело.
- Может, вам правда стоит остыть, - Ольга коснулась его руки. - Приходите к нам. Переночуете, отдохнёте. А утром на свежую голову и решите всё.
Игорь посмотрел на Ларису. Она отвернулась.
- Пожалуй, - сказал он. - Пойду.
Они ушли. Лариса осталась одна на кухне. Села и расплакалась. Даже понимая, что это театр, чувствовала себя опустошённой.
Ждать пришлось недолго. Игорь позвонил через час.
- Я у них. Оля расстелила мне на диване. Валентина Степановна греет ужин.
- Как она?
- Счастлива. Будто в лотерею выиграла.
- Начинай действовать, - Лариса сжала телефон. - Но, Игорь... будь осторожен. Пожалуйста.
- Не волнуйся. Это всё игра.
На следующий день Лариса узнала из звонка матери, что Игорь остался ночевать у них, утром сказал, что на работу не пойдёт, устал, хочет отдохнуть. Ольга позвонила в мастерскую, сказала, что Игорь заболел.
- Лариса, может, тебе стоит приехать? - голос матери был виноватым. - Вы поссорились, конечно, но он же твой муж.
- Не хочу его видеть, - холодно сказала Лариса. - Пусть отдыхает, раз устал.
Прошёл день. Второй. Игорь не возвращался. Лариса мучилась, но держалась. Детям сказала, что папа на выезде по заказу.
На третий день позвонила Ольга. Голос странный, натянутый.
- Лара, слушай... может, ты всё-таки приедешь? Поговоришь с Игорем?
- Зачем? Он же у вас прекрасно устроился.
- Да нет, не в этом дело... просто он... ну... он совсем как-то опустился. Не работает, на диване лежит. Мама его кормит, а он даже посуду за собой не убирает. Телевизор смотрит с утра до вечера.
Лариса усмехнулась, хоть на душе было тяжело.
- Ну и что? Пусть отдыхает.
- Лара, ты не понимаешь, - в голосе Ольги появилось раздражение. - Он совсем обленился! Вчера я попросила его помочь полку повесить, так он сказал, что устал, что ему лень, что пусть хозяин дома делает. Какой хозяин? Мы с мамой вдвоём живём!
- Значит, ты сама вешай. Ты же самостоятельная женщина.
- Да не в этом дело! - Ольга повысила голос. - Лара, он... он стал невыносимым! Требует, чтобы мама готовила только то, что он любит. Одежду свою не стирает, ждёт, когда мы постираем. В ванной после себя не убирает, носки по всей квартире разбрасывает!
Лариса молчала, сдерживая смех.
- И что ты хочешь, чтобы я сделала?
- Забери его! - выпалила Ольга. - Забери, пожалуйста!
- Как забери? Он же сам ушёл. Сам выбрал.
- Он не ко мне ушёл! - Ольга явно была на грани. - Он просто свалился нам на голову! Лара, я думала... ну... я думала, что если он у вас уйдёт, то... ну... мы может быть... в общем, не так всё!
- А как?
- Да он даже не пытается! Ничего! Лежит, ест, спит! Вчера целый день в трусах ходил! Мама уже сама не рада, но молчит, потому что стыдно. Это же она его к нам позвала!
Лариса наслаждалась моментом, хоть и понимала, что это мелочно.
- Ольга, милая, а ты чего хотела? Думала, он к тебе придёт принцем на белом коне, деньгами сыпать будет, цветами осыпать? Это жизнь, а не кино. Вот он и показал тебе настоящую жизнь.
- Это не жизнь, это кошмар! - Ольга почти кричала. - Лара, умоляю! Поговори с ним! Верни его!
- Подумаю, - Лариса положила трубку.
Она позвонила Игорю. Он ответил хриплым, сонным голосом.
- Да?
- Как дела?
- Отлично. Только что борщ ел, сейчас футбол смотреть буду. Валентина Степановна обещала пирожки испечь.
- Оля звонила. Просила тебя забрать.
- Уже? Быстро.
- Может, хватит? Ты там неделю уже.
- Давай ещё пару дней. Для верности. Пусть прочувствуют по полной.
Лариса вздохнула.
- Хорошо. Но я скучаю.
- Я тоже. Держись, скоро вернусь.
Прошло ещё три дня. Игорь звонил, рассказывал новости. Валентина Степановна готовила для него, стирала, убирала, но делала это всё мрачнее. Ольга вообще перестала с ним разговаривать, только бросала злые взгляды.
- Вчера я попросил Олю принести мне тапочки из коридора, - рассказывал Игорь. - Знаешь, что она ответила?
- Что?
- Что у меня ноги не отсохли. Я обиделся, надулся. Сказал, что раз я здесь никому не нужен, так и скажите прямо. Валентина Степановна бросилась меня успокаивать, а Ольга ушла к себе в комнату и громко там что-то швыряла.
- Игорь, ты издеваешься над ними.
- Я показываю им реальность. Разве я делаю что-то такое, чего не делают миллионы мужей? Я не бью, не пью, не кричу. Просто ничего не делаю. Вот и всё.
- Ты бы видел себя со стороны, - Лариса покачала головой. - Хороший, ответственный Игорь превратился в диванного лежебоку.
- На то и расчёт. Они хотели моей жизни? Получите. Только без глянца.
На восьмой день Валентина Степановна сама приехала к Ларисе. Усталая, постаревшая.
- Лара, - сказала она тихо. - Забери его, пожалуйста.
- Мама, это же вы его к себе позвали.
- Я не то имела в виду! Я думала, он переночует, успокоится, вы помиритесь. А он... он обленился совсем. Целыми днями на диване лежит, ничего не делает. Я кормлю его, стираю, убираю. Мне семьдесят лет, Лара! У меня сил нет на такое!
Лариса смотрела на мать и видела, как та наконец поняла. Не на словах, на деле. Что муж - это не аксессуар, не статус. Это человек со своими нуждами, привычками, проблемами. И если этот человек решит сложить руки, никакого счастья не будет.
- А Оля как?
- Оля на меня не разговаривает, - Валентина Степановна опустила глаза. - Говорит, что я всё испортила, что теперь её репутация пострадала, что все подумают, будто она мужа у сестры увела. Хотя никто ничего не увёл, он сам пришёл!
- Именно, - Лариса налила матери чай. - Сам пришёл. А теперь что, надо его силком выгонять?
- Лара, прости меня, - мать заплакала. - Я была неправа. Я не верила тебе. Думала, ты преувеличиваешь. Но ты была права. Оля... она правда смотрела на Игоря не как на зятя. Я просто не хотела это видеть. Потому что тогда пришлось бы признать, что я плохая мать, что я неправильно её воспитала.
- Мама...
- Нет, дай мне сказать. Я всю жизнь жалела Олю. Потому что она была младшей, потому что росла без отца, потому что не такая сильная, как ты. Я думала, что помогаю ей. А на деле просто избаловала. Она привыкла, что ей всё можно, что ей всё должны. И теперь вот...
Валентина Степановна вытерла слёзы.
- Прости меня, Лара. Я была несправедлива к тебе. И к Игорю.
Лариса обняла мать. Ей тоже хотелось плакать, но она держалась.
- Ладно, мама. Я поговорю с ним.
- Ты простишь его?
- Я подумаю.
Вечером Лариса приехала к матери. Игорь лежал на диване в старых треках, смотрел какое-то шоу. Ольга сидела на кухне, мрачная.
- Привет, - сказала Лариса.
Игорь повернул голову, посмотрел на неё. В его глазах она увидела вопрос.
- Привет. Чего пришла?
- Поговорить надо.
- Валера, иди сюда! - крикнул Игорь в сторону кухни.
- Меня Игорь зовут, если забыл, - он зевнул. - Так о чём ты?
- Может, выйдем? На улицу?
- Не хочу. Холодно.
Лариса села в кресло напротив.
- Хватит уже. Пойдём домой.
- Зачем? Мне и тут хорошо. Валентина Степановна готовит вкусно, диван удобный.
- Игорь...
- Лариса, я устал, - он посмотрел на неё серьёзно. - Устал работать, устал отвечать, устал быть главой семьи. Мне нужен отдых. Вот я и отдыхаю.
- А как же мастерская? Заказы?
- Найди другого мастера.
- А семья?
- Дети уже большие. Справятся.
Лариса поняла, что он продолжает играть роль. Но зачем? Ведь план сработал, Ольга уже сдалась.
Тут на кухне раздался звук упавшего стула. Ольга вышла, красная, взъерошенная.
- Всё! Хватит! - она подошла к Игорю. - Уходите отсюда! Немедленно!
- Оля, успокойся, - попыталась вмешаться Валентина Степановна.
- Нет, мама! Я больше не могу! Он уже неделю у нас живёт, жрёт, спит, а толку ноль! Никакой! Я думала... - она осеклась, посмотрела на Ларису. - Неважно, что я думала. Важно, что я ошиблась. Лариса, забери его. Пожалуйста.
- Почему я должна его забирать? - Лариса встала. - Ты же так хотела, чтобы он был рядом. Вот он. Наслаждайся.
- Я не это хотела! - крикнула Ольга. - Я хотела... я хотела то, что у тебя есть! Дом, семью, стабильность! А не этого... этого лежебоку!
- А что ты думала? - Лариса подошла ближе. - Что муж - это красивая картинка? Что это только романтика и подарки? Нет, Оль. Муж - это работа. Каждый день. Это стирка его носков, это готовка ужинов, это выслушивание его проблем, это поддержка, когда ему плохо, это терпение, когда он устал и злой. Ты готова к этому?
Ольга молчала, опустив глаза.
- Вот и я думаю, что нет, - Лариса повернулась к Игорю. - Собирайся. Пойдём домой.
Игорь встал, потянулся. Пошёл одеваться. Валентина Степановна плакала на кухне, Ольга стояла у окна, отвернувшись.
Когда они выходили, Лариса оглянулась.
- Мама, Оль... я не злюсь. Правда. Но больше такого не будет, понятно? Моя семья - это моя семья. И границ моих нужно придерживаться.
Они кивнули. Лариса ушла.
В машине Игорь сразу обнял её.
- Прости. Знаю, было тяжело.
- Было, - она прижалась к нему. - Но сработало же?
- Ага. Думаю, Ольга теперь ещё сто раз подумает, прежде чем чужих мужей себе присматривать.
- А ты хорош, - Лариса ткнула его в бок. - Актёр. Я же знаю тебя двадцать три года, а всё равно иногда верила, что ты правда обленился.
- Не думай. Это было тяжелее, чем кажется. Притворяться бездельником, когда руки чешутся что-то сделать. Неделю валяться на диване, когда привык в шесть утра вставать. Я чуть не сорвался пару раз.
- Зато результат.
- Да. Результат.
Дома их ждали дети. Катя и Максим бросились обнимать отца.
- Пап, ты вернулся! Мам сказала, что у тебя командировка была.
- Ага, - Игорь взъерошил сыну волосы. - Была. Трудная. Но закончилась.
Вечером, когда дети разошлись по своим комнатам, Лариса и Игорь сидели на кухне, пили чай. За окном шёл дождь, по стёклам стекали капли.
- Думаешь, она поняла? - спросила Лариса.
- Ольга? Думаю, да. Хотя бы на уровне ощущений. Что чужое счастье со стороны и изнутри - это разные вещи.
- А мама?
Игорь задумался.
- Твоя мать... Она любит вас обеих. Но любит по-разному. Тебя - как опору. Ольгу - как слабость. Это её способ. Изменится ли она? Не знаю.
- Я тоже не знаю, - Лариса вздохнула. - Но хотя бы разговор был. Хотя бы она признала, что была неправа. Это уже что-то.
- А ты? Ты простила её?
Лариса долго молчала, глядя в окно.
- Понимаешь, прощение - это не выключатель. Не щёлкнул и всё. Это процесс. Мне больно до сих пор. Больно, что мама не поверила мне сразу. Больно, что Оля вообще решилась на такое. Но я люблю их. Они семья. И я не хочу терять семью из-за этого. Поэтому да, я прощу. Со временем.
Игорь взял её руку, сжал.
- Ты сильная. Всегда была.
- А ты рядом. Всегда был.
Они сидели молча, слушая дождь. Где-то внутри Ларисы ещё ныла боль, ещё оставались вопросы без ответов. Наладятся ли отношения с Ольгой? Сможет ли она когда-нибудь доверять ей снова? Как будет дальше с матерью?
Но сейчас, в эту минуту, сидя на кухне с мужем, в своём доме, она чувствовала покой. Странный, хрупкий, но покой.
- Знаешь, - сказала она тихо, - я раньше думала, что семья - это про любовь и поддержку. Но теперь понимаю, что это ещё и про границы. Про умение сказать "нет". Про умение защитить своё.
- И про умение отпустить, - добавил Игорь. - Отпустить обиды, ожидания, иллюзии.
- Да. И это, наверное, самое сложное.
Телефон Ларисы завибрировал. Сообщение от Ольги.
"Лар, прости. Я дура. Не знаю, что на меня нашло. Просто так завидно было. Захотелось хоть кусочек твоей жизни. Поняла теперь, что дело не в муже, не в доме. Дело во мне. Что-то сломано внутри. Не знаю, как чинить. Но попробую. Прости, если сможешь. Не прощай, если не сможешь. Я пойму".
Лариса показала сообщение Игорю. Он прочитал, кивнул.
- Что ответишь?
- Не знаю пока, - она убрала телефон. - Завтра отвечу. Или послезавтра. Когда будут слова.
- Правильно. Не торопись.
Ещё один вибросигнал. Теперь от матери.
"Лариса, ложусь спать, а сна нет. Думаю о сегодняшнем. О всём. Я правда виновата. Очень. Хочу исправить, но не знаю как. Ты моя дочь. Старшая, любимая, сильная. Я всегда гордилась тобой. Но почему-то забывала говорить это. А про Олю говорила постоянно, потому что она слабая, её надо было подбадривать. Но это неправильно было. Ты тоже нуждалась в поддержке. А я не видела. Прости старую дуру. Спокойной ночи, доченька".
У Ларисы защипало глаза. Игорь обнял её за плечи.
- Плачь, если хочется.
- Не хочется, - она шмыгнула носом. - Устала плакать. Хочу просто жить.
- Тогда живи, - он поцеловал её в висок. - Мы вместе. Всё остальное переживём.
Дождь усилился, барабанил по крыше. Где-то наверху, в своей комнате, включил музыку Максим. Катя разговаривала по телефону с подругой, её смех долетал сквозь стены.
Обычная жизнь. Своя, родная, несовершенная. Но своя.
Утром Лариса проснулась раньше всех. Встала, сделала кофе, вышла на крыльцо. Дождь закончился, воздух был свежим, пахло мокрой землёй и опавшими листьями. Сад готовился к зиме, деревья стояли почти голые, только кое-где держались упрямые листочки.
Она думала о том, что будет дальше. Придётся восстанавливать отношения с мамой и Ольгой. Медленно, осторожно, по кусочкам. Говорить о том, что болит. Устанавливать границы. Учиться доверять заново.
Будет ли это легко? Нет. Получится ли? Неизвестно. Но попробовать стоит. Потому что семья - это не только про радость. Это ещё и про работу над собой, над отношениями, над болью.
- Мам, а чего так рано? - Максим вышел на крыльцо, зевая.
- Не спится. Ты чего встал?
- Да вот тоже. В школу ещё рано. Можно с тобой посижу?
- Конечно, - она обняла сына. Он вырос, почти с неё ростом уже. Ещё чуть-чуть, и совсем взрослым станет.
- Мам, а у вас с папой всё хорошо? - спросил он неуверенно. - Просто я слышал, что вы ругались на прошлой неделе. А потом он уехал.
Лариса замерла. Значит, дети всё-таки слышали.
- Макс, у взрослых бывают сложные ситуации. Иногда приходится проходить через трудности, чтобы сделать что-то важное. Мы с папой справились. Всё хорошо.
- Точно?
- Точно.
Он кивнул, успокоенный. Они сидели молча, глядя на сад.
- Знаешь, мам, я тут подумал, - сказал Максим задумчиво. - В школе у нас классный час был про семейные ценности. Училка спрашивала, что такое крепкая семья. Одни говорили, что это когда все друг друга любят. Другие, что это когда денег много. А я сказал, что это когда все друг за друга держатся, даже если трудно.
У Ларисы перехватило дыхание.
- Ты умница, - она поцеловала сына в макушку. - Это правильный ответ.
- Да? Училка тоже так сказала.
Утром приехала Валентина Степановна. Без Ольги, одна. Принесла пирожки, которые испекла с утра.
- Я не надолго, - сказала она, стоя на пороге. - Просто хотела передать. И... увидеть тебя. Игоря.
- Проходи, мам, - Лариса отступила. - Чай будешь?
- Не откажусь.
Они сидели на кухне втроём. Игорь пришёл из мастерской, поздоровался спокойно, сел рядом с Ларисой. Валентина Степановна мяла в руках платок.
- Я хотела сказать... то есть, я вчера сказала, но хочу при Игоре повторить. Я была неправа. Очень. Извините меня, дети.
- Валентина Степановна, - Игорь сказал мягко, - вы не виноваты в том, что любите своих дочерей. Вы просто любите их по-разному. Это нормально.
- Нет, не нормально, - она покачала головой. - Я ошибалась. Думала, что помогаю Оле, а на самом деле делала ей хуже. Она выросла несамостоятельной, инфантильной. Всё ждёт, что ей кто-то что-то должен. И за это я виновата.
- А что теперь? - спросила Лариса. - Что с Олей?
- Она задумалась. Сказала, что хочет к психологу сходить. Разобраться в себе. Я поддержала. Деньги дала на сеансы. Может, поможет.
- Может быть, - Лариса кивнула. - Надеюсь.
- Лара, а можно я тебя попрошу кое о чём? - Валентина Степановна посмотрела на дочь умоляюще. - Не отворачивайся от Оли совсем. Я понимаю, что она натворила, понимаю, что тебе больно. Но она твоя сестра. Единственная. Не лишай её себя, пожалуйста.
Лариса долго молчала. Игорь сжал её руку под столом, поддерживая.
- Мам, я не собираюсь отворачиваться. Но и близко подпускать пока не готова. Нужно время. Ей, чтобы разобраться в себе. Мне, чтобы простить до конца. Понимаешь?
- Понимаю, - мать вытерла слёзы. - Спасибо, доченька.
Когда Валентина Степановна уехала, Лариса вышла в сад. Там было тихо, только ветер шуршал в ветках. Она ходила между грядок, смотрела на увядшие цветы, на кусты, которые надо было обрезать перед зимой.
Сколько работы. Всегда столько работы. И в саду, и в доме, и в отношениях. Никогда не заканчивается, только меняется форма.
- Лара! - позвал Игорь из дома. - Иди сюда, на заказ звонят!
Она улыбнулась. Жизнь продолжается. Заказы, работа, дети, дом. Обычная, простая, трудная жизнь.
Своя жизнь.
Вечером того же дня Лариса написала Ольге.
"Оль, получила твоё сообщение. Спасибо за честность. Прощаю? Ещё не знаю. Но злости нет. Есть грусть и усталость. Давай сделаем так: ты разбирайся в себе, иди к психологу, работай над собой. А я буду просто жить. Со временем, может, сблизимся снова. А может, нет. Посмотрим. Но семьёй останемся в любом случае. Потому что других сестёр у нас нет".
Ответ пришёл через час.
"Лариса, спасибо. Не ожидала, что вообще ответишь. Буду работать над собой, обещаю. И постараюсь стать лучше. Не для тебя, для себя. Потому что поняла, что проблема во мне, а не в мире вокруг. Извини ещё раз. И спасибо, что не вычеркнула совсем".
Лариса убрала телефон. Посмотрела на Игоря, который возился с чертежами новой мебели.
- Как думаешь, мы правильно поступили? - спросила она. - Эта вся наша затея с уходом, с игрой?
Игорь отложил карандаш, задумался.
- Знаешь, я не уверен, что есть правильные и неправильные поступки. Есть поступки, которые работают, и которые не работают. Наш сработал. Ольга поняла, что хотела не меня, а образ. Твоя мама поняла, что неправильно вас воспитывала. Ты поняла, что имеешь право на границы. Так что да, думаю, правильно.
- А если бы не сработало?
- Тогда придумали бы что-то другое. Главное, мы вместе. А вместе можно всё.
Лариса подошла, обняла его со спины.
- Игорь, а ты не жалеешь, что связался со мной? С моей семьёй, с этим всем безумием?
Он повернулся, обнял её.
- Ни секунды. Потому что это твоя семья. Часть тебя. А я люблю тебя целиком, со всеми родственниками, проблемами и сложностями.
Они стояли обнявшись, и Лариса чувствовала, как внутри что-то отпускает. Тяжесть, которую она носила столько лет, становилась легче. Не исчезала совсем, нет. Но становилась терпимой.
Может, так и бывает. Не всегда есть правильные ответы. Не всегда всё разрешается красиво и окончательно. Иногда просто становится легче дышать. И этого достаточно.
Через неделю позвонила Ольга. Голос был другой, спокойнее, взрослее.
- Лар, слушай, я тут хотела сказать... я устроилась на работу. Нормальную. В офис, делопроизводителем. График с девяти до шести, зарплата средненькая, но стабильная. И знаешь что? Мне нравится. Впервые в жизни я прихожу на работу и не думаю, что это не моё, что я достойна большего. Просто работаю. И это... освобождает как-то.
- Рада за тебя, - искренне сказала Лариса.
- И ещё. Хожу к психологу. Третий раз уже была. Она сказала, что у меня синдром младшей сестры в запущенной форме. Типа я всю жизнь соревновалась с тобой, хотела доказать, что я тоже чего-то стою. А на деле просто убегала от себя.
- Оль...
- Нет, дай мне договорить. Я понимаю теперь, что мои проблемы - это мои проблемы. Не твои, не мамины. Мои. И решать их мне. Вот. Я просто хотела, чтобы ты знала.
- Спасибо, что сказала.
- Лар, а можно мы как-нибудь увидимся? Не скоро, не сейчас. Когда ты будешь готова. Просто кофе попьём, поговорим. Как сёстры, а не как соперники.
Лариса подумала.
- Давай в следующем месяце. Созвонимся ближе к делу.
- Договорились.
После разговора Лариса долго сидела, глядя в окно. Может ли Ольга измениться? Может ли их отношения стать нормальными? Она не знала. Но впервые за долгое время у неё появилась надежда.
Игорь вошёл, сел рядом.
- Звонила?
- Ага. Устроилась на работу. К психологу ходит.
- Вот и хорошо.
- Игорь, а как ты думаешь, люди правда могут меняться?
Он задумался.
- Думаю, да. Если сами этого хотят. Если готовы работать над собой, а не ждать, что мир под них подстроится. Твоя сестра, похоже, созрела для этого.
- Надеюсь.
Наступил ноябрь. Холодный, серый, дождливый. Лариса работала в мастерской, шила покрывало для нового заказа. Игорь мастерил комод из дуба. Катя готовилась к экзаменам, Максим играл в футбольной секции.
Обычная жизнь. Но Лариса замечала, что чувствует себя иначе. Легче. Будто груз, который она несла всю жизнь, стал меньше.
Она поняла, что может сказать "нет". Матери, сестре, кому угодно. Что её жизнь, её семья - это её ответственность и её счастье. И никто не имеет права вторгаться в это пространство.
В субботу приехала Валентина Степановна с Ольгой. Лариса напряглась, но мать сразу сказала:
- Мы ненадолго. Оля хотела кое-что вернуть.
Ольга протянула коробку. Внутри были вещи, которые она когда-то брала у Ларисы и не отдавала. Книги, диски, шарф, кофта.
- Я разбирала свои вещи и поняла, что половина не моя. Извини, что так долго держала.
- Спасибо, - Лариса взяла коробку.
Они пили чай на кухне. Разговор шёл натянуто, все подбирали слова. Но это был разговор. Не ссора, не молчание. Разговор.
Когда гости ушли, Игорь обнял Ларису.
- Ну что, легче?
- Немного. Это только начало, я понимаю. Но начало есть.
- Вот и отлично.
Вечером Лариса сидела в своём кресле у окна, вышивала. За окном падал снег, первый в этом году. Лёгкий, воздушный, он ложился на землю тихо, превращая мир в белое безмолвие.
Она думала о том, что прожила сорок пять лет. Больше половины жизни позади, наверное. И столько всего было. Радости и боли, любви и разочарований, побед и падений.
Но сейчас, сидя в тёплом доме, слушая, как Игорь возится в мастерской, как дети смеются в своих комнатах, она чувствовала благодарность. За то, что есть. За то, что удалось сохранить. За то, что нашла в себе силы бороться за своё счастье.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ольги.
"Лар, спасибо, что приняла сегодня. Знаю, было тяжело. Мне тоже. Но это важно. Важно, что мы пробуем. Важно, что не сдаёмся. Спокойной ночи, сестра".
Лариса улыбнулась, ответила:
"Спокойной ночи, Оль".
Положила телефон, вернулась к вышивке. Простой узор, цветы и листья. Ничего сложного, но требует терпения, внимания, времени.
Как и всё в жизни.
За окном снег всё шёл и шёл, укрывая землю белым покрывалом. Где-то там, в городе, жила её мать, её сестра. Со своими проблемами, болью, надеждами. Где-то учились её дети, строя свою жизнь. Где-то были друзья, знакомые, клиенты мастерской.
Целый мир, сложный, запутанный, несовершенный. Но это был её мир. И она знала теперь, как защитить в нём своё место. Как сохранить то, что важно. Как простить, не теряя себя. Как любить, не жертвуя границами.
Игорь вошёл, сел рядом на подлокотник кресла.
- О чём задумалась?
- Да так. О жизни.
- И к каким выводам пришла?
- К тому, что она сложная. Но мы справимся.
- Конечно, справимся, - он поцеловал её в макушку. - Мы же вместе.