— Тань, нам надо поговорить. Серьёзно, — Василий отодвинул тарелку с недоеденной котлетой по-киевски и поправил лацкан пиджака. Пиджак был в крупную клетку, с рынка «Садовод», но лейбл, пришитый кривыми стежками, гордо гласил «Louis Vuitton».
Татьяна, не отрываясь от ноутбука, где сводила квартальный отчёт, спокойно кивнула: — Слушаю, Вась. Что-то с машиной? Или опять пассажиры рейтинг уронили?
Василий работал в тарифе «Бизнес» на арендованном «Мерседесе». Это давало ему ложное ощущение принадлежности к высшему обществу, хотя по факту он был просто водителем с завышенной самооценкой и кредитом на последний айфон.
— Нет, с рейтингом всё в ажуре. Дело в деньгах, — он сделал паузу, явно копируя манеру какого-то киногероя. — Я тут посчитал… Я вкладываюсь в семью, а отдачи не вижу. Я думаю, нам пора перейти на раздельный бюджет. Европейская модель. Каждый платит за себя, а общие расходы — пополам.
Татьяна наконец оторвала взгляд от экрана. Её серые глаза, привыкшие искать ошибки в сметах, теперь сканировали мужа. Она не удивилась. Последний месяц он приезжал домой с загадочной улыбкой, пахнущий чужими, сладкими пудровыми духами. «Юленька», — вспомнила Таня имя, которое высветилось у него на экране на прошлой неделе. Видимо, эта «пассажирка» и нашептала ему про «мужчину, достойного большего».
— Раздельный, говоришь? — переспросила она, медленно закрывая крышку ноутбука. — То есть, твои деньги — это твои, а мои — это мои? И скидываемся только на коммуналку и еду?
— Именно! — Василий просиял, приняв её спокойствие за покорность. — А то я пашу, как вол, а деньги уходят в чёрную дыру. Мне нужно развиваться, статус поддерживать.
Тут он решил закрепить успех и блеснуть эрудицией: — Понимаешь, Танюша, в современной экономике есть понятие «диверсификация активов». Нельзя всё класть в одну корзину. Мужчина должен иметь свой капиталец, чтобы чувствовать почву. Это база финансовой грамотности.
Татьяна чуть склонила голову набок, и уголок её губ дрогнул: — Вася, диверсификация — это распределение инвестиций для снижения рисков, а не прятанье заначки от жены в бардачке арендованной тачки. А твой «капиталец» пока что равен стоимости трёх заправок.
Василий поперхнулся воздухом, лицо его пошло красными пятнами. Он хотел возразить, но аргументов не нашлось. — Ну вот, опять ты начинаешь… — буркнул он, нервно дергая пуговицу. — Вечно ты усложняешь.
— Словно школьник, пытающийся объяснить профессору математики, почему дважды два — пять, — резюмировала Татьяна. — Ладно. Я согласна. С первого числа.
Первого числа началась новая жизнь. Татьяна, как профессиональный бухгалтер, подошла к делу педантично. Она повесила на холодильник лист формата А4, расчерченный на две колонки.
— Значит так, — сказала она за завтраком. — Квартира моя, куплена до брака. Арендную плату с тебя брать не буду, так уж и быть, но коммуналка — строго пополам. Интернет, свет, вода по счётчикам. Продукты закупаем каждый себе, либо скидываемся в «общий котёл». Настя — моя дочь, её расходы на мне. Твоя машина — твои расходы. Согласен?
— Легко! — хмыкнул Василий, предвкушая, как он заживёт на свои кровные. В его фантазиях он уже сидел в ресторане с той самой Юлией, угощая её устрицами.
Первая неделя прошла в эйфории. Василий купил себе новые запонки (явно лишние) и пару раз поужинал в фастфуде, демонстративно игнорируя домашний борщ.
Однако к середине месяца «европейская модель» дала трещину.
В субботу приехала Анна Макаровна. Свекровь вошла в квартиру, как ревизор в уездный город. В руках у неё была банка с маринованными огурцами и пакет с дешёвыми пряниками.
— Ой, Танечка, что-то ты похудела, — елейным голосом начала она, усаживаясь на кухне. — Не кормит тебя мой орёл? Или всё на диетах сидишь? Женщина должна быть в теле, чтобы мужа радовать. А то смотри, уведут Васеньку у тебя, он у меня видный.
— Васенька теперь сам себя кормит, Анна Макаровна, — улыбнулась Таня, наливая чай. — У нас раздельный бюджет. Инициатива вашего сына.
Свекровь замерла с пряником у рта. — Как это? Семья — это единый организм! Жена должна быть шеей! Ты, Танька, мудрости женской не имеешь. Мужчине нужно создавать уют, даже если он… экономный. Вот я в своё время, даже когда денег не было, из топора кашу варила! Главное — жертвенность!
Татьяна поставила чашку на стол с едва слышным стуком. — Анна Макаровна, жертвенность хороша в литературе 19 века. А в 21 веке есть Трудовой кодекс и стоимость потребительской корзины. Если я буду варить кашу из топора, то топор придётся купить мне, газ оплатить мне, а Вася будет только дегустировать?
Анна Макаровна насупилась, пытаясь переварить информацию. — Ну… ты же женщина! Ты должна сглаживать углы! Интуицией брать!
— Интуиция, Анна Макаровна, к сожалению, не принимается в качестве оплаты на кассе «Пятёрочки», — парировала Татьяна. — Словно шаман с бубном, пытающийся вызвать дождь в пустыне Сахара.
Свекровь обиженно поджала губы и переключилась на сына, который как раз вошёл на кухню, сияя новым галстуком.
Катастрофа разразилась 20-го числа.
Татьяна готовила ужин. На сковороде шкворчали стейки из мраморной говядины, запах стоял умопомрачительный. Рядом резала салат девятилетняя Настя — худенькая, серьёзная девочка, точная копия мамы.
Василий вошёл на кухню, потянул носом воздух и по-хозяйски потянулся к тарелке с мясом. — О, мяско! Отлично, я как раз проголодался.
— Стоп, — Татьяна ловко перехватила тарелку. — Вась, ты забыл? Это мой ужин и Насти. Ты в «общий котёл» на этой неделе не вносил.
— В смысле? — опешил Василий. — Ну я же потом отдам! У меня сейчас с наличкой туго, аренду за тачку подняли, штраф пришёл… Дай поесть, мы же не чужие люди!
— Люди не чужие, а бюджеты разные, — спокойно ответила Таня. — Ты же сам хотел «диверсификацию». Вот, пожалуйста. Твои активы в галстуках и запонках, мои — в стейках.
— Мам, — подала голос Настя, не отрываясь от нарезки огурцов. — А дядя Вася свой йогурт вчера доел. Я видела. В холодильнике на его полке только кетчуп и половина луковицы.
— Настя! — рявкнул Василий. — Не встревай в разговор взрослых!
— Не кричи на ребёнка, — голос Татьяны стал холодным, как лёд в бокале. — Она констатирует факт.
— Ты издеваешься?! — взвился Василий. — Я мужик! Я глава семьи! Я просто временно… ну, просчитался немного! У меня заказчики, уровень! А ты мне куском мяса в лицо тычешь?!
Тут он решил пойти ва-банк и включить «хозяина жизни»: — Да если бы не я, ты бы вообще в девках сидела! Я тебя из твоего бухгалтерского болота вытащил! Женщина должна понимать, что временные трудности мужа — это её святой долг прикрыть тылы! Иначе зачем ты вообще нужна?
Татьяна медленно вытерла руки полотенцем. В воздухе запахло озоном, как перед грозой.
— Знаешь, Вася, — тихо сказала она. — Ты забыл одну важную деталь. Согласно статье 34 Семейного кодекса РФ, имущество, нажитое в браке, является совместным. Но! Долги, если они не пошли на нужды семьи, являются личными. Твой кредит на костюмы и долги по аренде машины — это твои личные проблемы. А моя квартира и моя зарплата, которая в два раза выше твоей, — это моя подушка безопасности, на которой ты очень удобно устроился.
— В два раза?.. — Василий осёкся. Он никогда не спрашивал, сколько она зарабатывает.
— Именно. И раз уж мы заговорили о «нужности». Я посчитала экономию за эти три недели. Без твоих «мелких просьб» закинуть на телефон, купить сигареты, скинуться на ремонт машины друга — я отложила сумму, равную нашему отдыху в Турции.
Василий стоял посреди кухни в своём нелепом костюме, и весь его лоск стекал, как дешёвая тушь под дождём.
— Но мы же семья… — жалко пробормотал он.
— Были семьёй, Вася. Пока ты не решил поиграть в олигарха за мой счёт, — Татьяна поставила перед Настей тарелку со стейком. — Кстати, Юле привет передавай. Скажи, что мужчина, достойный большего, теперь свободен для новых свершений. Вещи я твои собрала, они в коридоре.
— Ты меня выгоняешь? К маме? — у него отвисла челюсть. — А как же я… на работу?
— В тарифе «Бизнес» наверняка можно ночевать, — пожала плечами Татьяна. — Будто улитка, которая сама свой домик пропила, а теперь жалуется на ветер.
Когда за Василием закрылась дверь, Настя спокойно наколола кусочек мяса на вилку и посмотрела на маму. — Мам, а можно мы теперь всегда будем так «диверсифицироваться»? У нас денег на Лего останется?
Татьяна рассмеялась, впервые за вечер чувствуя лёгкость. — Останется, доченька. И на Лего, и на море.
Где-то внизу заурчал мотор такси. Василий уезжал в свою новую, «богатую» и независимую жизнь, где его ждали только долги, пустой холодильник и полная свобода от здравого смысла.