Найти в Дзене

„Понаехали…“ Кто в Крыму „местный“, а кто — нет?

«Понаехали…» — вот так меня и ещё нескольких моих знакомых в селе называют отдельные индивидуумы. А недавно даже прокурор сказал, что мы — Московская коалиция (хотя сам из Астраханской области). Ах да, южанин по рождению — значит, априори местный в Крыму! Чем дольше живу, тем чаще задумываюсь: кто же такой «местный» в Крыму — и есть ли они вообще? Возьмём для примера село Угловое. Его история — как зеркало судьбы всего полуострова. Ещё в первой половине XX века оно именовалось Аджи‑Булат, жило своей размеренной жизнью. Но вихри столетия перекроили эти земли до неузнаваемости. Ключевым переломом стала депортация крымско‑татарского населения в 1944 году. Пустующие земли нужно было заселять. И тогда сюда потянулись люди из самых разных уголков страны, преимущественно из Украинской ССР. Даже дома, которых ещё очень много на селе, так и называются переселенческими. Новые жители привозили с собой говор, обычаи, кулинарные традиции, постепенно складывая новый культурный узор села. Даже глав

«Понаехали…» — вот так меня и ещё нескольких моих знакомых в селе называют отдельные индивидуумы. А недавно даже прокурор сказал, что мы — Московская коалиция (хотя сам из Астраханской области). Ах да, южанин по рождению — значит, априори местный в Крыму!

Чем дольше живу, тем чаще задумываюсь: кто же такой «местный» в Крыму — и есть ли они вообще?

Возьмём для примера село Угловое. Его история — как зеркало судьбы всего полуострова. Ещё в первой половине XX века оно именовалось Аджи‑Булат, жило своей размеренной жизнью. Но вихри столетия перекроили эти земли до неузнаваемости. Ключевым переломом стала депортация крымско‑татарского населения в 1944 году.

Пустующие земли нужно было заселять. И тогда сюда потянулись люди из самых разных уголков страны, преимущественно из Украинской ССР. Даже дома, которых ещё очень много на селе, так и называются переселенческими.

Новые жители привозили с собой говор, обычаи, кулинарные традиции, постепенно складывая новый культурный узор села. Даже глава нашего села — родом из Сумской области. Её привезли сюда ребёнком, и для неё Угловое стало родным. Получается, что и она когда‑то была «понаехавшей».

Если задуматься, те, кто родился здесь уже после переселения это «коренные» в первом поколении; их дети — уже во втором; внуки — в третьем. А вот те самые, которые тогда в 50‑х, 60‑х приехали в село, всё так и остаются понаехавшими? Где та грань, после которой человек перестаёт быть «понаехавшим» и становится «местным»? И существует ли она вообще?

Моя собственная история — типичная для огромной страны. Родители родом из Липецкой области. Мама попала в Подмосковье ещё перед войной — двухлетним ребёнком. Отец приехал уже после армии — по распределению. В Советском Союзе это было нормой. Выпускники вузов уезжали работать на Дальний Восток, в Сибирь, в Среднюю Азию. Военные меняли места службы каждые несколько лет. Молодёжь ехала на комсомольские стройки в необжитые края.

Мы все давно перемешались. В каждом селе, в каждом городе — десятки, сотни историй о том, как предки приехали «на время», а остались навсегда.

Почему же деление на «местных» и «понаехавших» кажется мне ложным? Прежде всего потому, что за ним часто стоит историческая несправедливость. Те, кого сегодня могут называть «понаехавшими», зачастую оказались здесь по воле государства, войны, экономических реформ. Это не был их свободный выбор «понаехать» — это была судьба.

Кроме того, именно смешение традиций, говоров, обычаев создало тот неповторимый колорит Крыма, который мы ценим сегодня. Мы все, живущие здесь сейчас, делим одни и те же проблемы: климат, инфраструктуру, сезонность, экономические вызовы. Мы все в одной лодке. И право на дом определяется не датой рождения, а чувством привязанности, вкладом в землю, готовностью заботиться об этом месте.

В чём же сила нашей страны? В том, что Россия — это пространство, где бок о бок живут люди разных культур, и именно в этом смешении — наша сила. Мы не «понаехавшие» и не «местные» — мы соседи, сограждане, соучастники жизни этой земли. Те, кто вешает ярлыки и делит людей на «своих» и «чужих», забывают главное: звание «человек» не даётся по месту рождения. Оно зарабатывается поступками, уважением к другим, заботой о месте, где живёшь.

Так что же значит «быть местным»? На мой взгляд, это не статус, а выбор. «Местный» — тот, кто знает историю места и уважает её; кто вкладывает силы в развитие своей малой родины; кто готов помочь соседу, независимо от того, откуда тот родом; кто чувствует связь с землёй, с её природой, с её ритмами.

И если я, переехав в Крым, вот сейчас живу здесь, ращу детей, сажаю деревья, изучаю историю — разве я не становлюсь «местной»?

В Крыму, как и везде в России, нет «исконных» и «пришлых» в чистом виде. Мы все — часть большого исторического процесса, где миграции, переселения, смешение культур — норма, а не исключение. Быть «местным» — значит любить землю, на которой живёшь, уважать её прошлое и заботиться о её будущем. И этот выбор доступен каждому — независимо от того, где он родился.

Спасибо что дочитали статью. Отдельно благодарю за лайк и комментарий. И не забудьте подписаться на мой канал:

Крым глазами не_москвички | Дзен

Мой Telegram‑канал: Крым глазами не_москвички подписывайтесь, там скоро будет еще больше контента.

Читайте также: