— Тамара, он всё врёт! Неужели ты не видишь, что он постоянно тебе врёт?
— Но зачем?
— Понятно зачем! Чтобы нас с тобой рассорить. Говорил я тебе, давай отправим его в суворовское училище.
Я и правда не знала, что делать. Сын Гоша постоянно наговаривал на своего отчима Женю, а я во всех этих историях как громоотвод — сначала от одного выслушаю, какой «дядя Женя» плохой, потом от другого: «твой Жора» совсем распоясался.
Это началось с самого первого дня их знакомства.
— Гоша, познакомься, это дядя Женя. Он будет с нами жить, — представила я тогда сыну своего мужчину.
— Почему? — задал ребёнок резонный вопрос. Его родной отец бросил нас, едва Гоша родился. И с тех пор с нами никогда не жил мужчина.
— Ну, потому, что мы с дядей Женей хотим жить вместе, — отвечала я, пожимая плечами и виновато поглядывая на своего кавалера.
Женя тогда добродушно рассмеялся, подошёл к Гоше и протянул ему свою рабочую мозолистую ладонь.
— Ничего, Тамарка, — сказал он, хитро прищуриваясь, — Не успеешь опомниться, а пацан меня уже «папкой» называть будет! Да, Жора?
Плохо же знал тогда Женя моего сына. Это был ребёнок с характером, который ко всем чужим дядям относился, как к потенциальным врагам.
Да ещё и Жорой назвал — сын ненавидел, когда его так называли, потому что в садике он был упитанный и его дети дразнили «Жора-обжора». Сколько мне трудов стоило, чтобы в школе потом его называли только «Гоша».
Женя протянул Гоше руку, но тот лишь посмотрел на него с презрением, развернулся, и ушёл к себе в комнату.
Прошли годы, но мои мужики так и не нашли общий язык друг с другом, чего бы я не делала. И в отпуск мы втроём ездили, и куда только не ходили. Везде они себя вели, как кошка с собакой. Все нервы мне вымотали.
— Давай отправим его в суворовское училище! — предложил мне однажды Женя.
— Избавиться от него хочешь? — тут же предположила я.
— При чем здесь избавиться? Просто хочу, чтобы он мужиком вырос. Сколько можно ему задницу подтирать?
Я понимала, что избаловала Гошу. Что не хватало ему крепкого мужского подзатыльника.
— Нет, — ответила я тогда Жене на его предложение. — Ты же знаешь, что он мне этого не простит.
Но вскоре случилось так, что я не раз вспомнила про это суворовское училище.
— Мам, этот твой дядя Женя, он твоё золото взял, — сказал мне однажды сын, когда я вернулась с работы. Жени ещё не было — он обычно возвращался позже.
Я пошла проверить, и убедилась, что, действительно, в моей шкатулке с украшениями не хватало золотых серёжек и кольца. Я их давно не носила, и если бы не Гоша, то вообще не заметила бы их пропажи.
Позже, когда Женя вернулся с работы, я спросила у него, не брал ли он моё золото. Впервые я видела Женю таким злым — он готов был всё крушить от ярости.
— Кто тебе такое сказал? Этот щегол? — он орал на весь дом. — И ты ему, как всегда, поверила? Сам, небось, стащил на… на… Тьфу, что там сейчас они покупают? Дрянь всякую. А на меня теперь стрелки переводит.
Я ушла к Гоше, чтобы серьёзно поговорить с ним.
— Гоша, сынок, если это действительно ты — скажи, я пойму, — начала я спокойно.
Но Гоша буквально набросился на меня.
— Почему ты мне не веришь?! — кричал он, сверля меня глазами, полными слёз. — Этому веришь, а мне не веришь!
Я не знала, как ответить, поэтому тоже перешла в наступление.
— Так, Георгий, я тебя предупреждаю. Ещё одна такая выходка, и мы с Евгением тебя отправим в суворовское училище!
— Вот видишь, ты уже готова избавиться от меня, потому что ОН так хочет. Ты предала меня, ты больше меня не любишь!
— А ну прекрати истерику!
— Не прекращу! Ты предательница! Ты меня больше не любишь!
Я уже замахнулась, но вовремя остановилась. Если бы я тогда ударила его, он бы этого точно не простил.
Несколько дней Гоша не разговаривал со мной, и для меня эти дни были самыми тяжёлыми в моей жизни.
Следующий наш разговор был тоже не из приятных.
— Мама, а дядя Женя сегодня разговаривал с другой женщиной, — сказал мне сын однажды вечером.
— Сынок, он взрослый мужчина, — попыталась объяснить я. — У него масса знакомых женщин. С работы, из банка, из магазина — ему могла звонить любая из этих женщин.
— Нет, мама, он разговаривал с ней, так, как будто он её давно знает.
— Тётя Люда — сестра его, племянницы у него есть, почти его ровесницы — да кто угодно из родственников!
— Нет, мам, ты не поняла. Он разговаривал с ней так, как с тобой раньше. Когда вы только поженились. А ещё так, когда он хочет к тебе подлизаться.
Я понимала, о чём он. Женя обычный, и Женя, которому от меня что-то надо — два совершенно разных человека. И Гоша это подметил… А теперь манипулировал мной, желая отомстить своему отчиму. Я всё поняла!
— Гоша, может хватит? — прошептала я, демонстрируя сыну свою усталость. — Сколько можно уже?
— Но… мама, я говорю правду, — прошептал Гоша. На его глазах наворачивались слёзы.
Я просто развернулась и ушла заниматься своими делами, давая сыну понять: «Я не верю ни единому твоему слову».
Потянулись самые тяжёлые дни, когда моя душа рвалась помириться с Гошей, обнять, поговорить, потушить конфликт, как мы это делали когда-то раньше, когда в нашей жизни ещё не появился Женя. Но я себя сдерживала, потому что хотела таким образом отучить ребёнка от вранья.
В тот день я была на работе, и неожиданно завибрировал телефон. Я посмотрела, кто там звонит. Это был Гоша. Сначала не хотела брать, но материнское сердце не позволило пропустить звонок от сына.
— Да, Георгий, — ответила я, приняв вызов. Я старалась говорить как можно холоднее.
— Мам, тут этот… дядя Женя… — Гоша говорил шёпотом, как будто боялся, что его кто-то услышит.
— Гоша, ну что опять?! — я начинала выходить из себя. Опять жалобы!
— Он в дом привел какую-то тётеньку!
— Гоша, блин, эти твои выходки… Они уже вот тут стоят!
— Мама, я честно говорю. Я сам видел.
— Послушай меня, Жорик! — я назвала его так, как не называла никогда в жизни. — За эти твои… приколы… я точно отправлю тебя в суворовское училище.
— Да отправляй уже, ради бога. Только приди домой, посмотри. Он же тебя обманывает!
Я бросила трубку. Это было выше моих сил. Сынок совсем уже заврался.
Но что-то внутри щемило и заставляло бросить всё и пойти домой. И я прислушалась к этому внутреннему порыву.
Я даже не отпрашивалась с работы. Молча ушла. У двора, за калиткой, дежурил Гоша. Он стоял так, чтобы из окон дома его не было видно.
Я прошла мимо него и направилась ко входу в дом.
Но, зайдя домой, я обнаружила своего мужа Женю, спокойно лежащего на заправленной кровати с телефоном в руках.
— А ты чего дома? — спросила я, оглядываясь по сторонам.
— Я? — переспросил он, не отрываясь от телефона. — Да там… техника встала, нас распустили по домам до завтра.
— Ага, понятно.
Я всё осмотрела. Ничего подозрительного. Никакого намёка на то, что в доме был кто-то посторонний.
Я вышла в коридор и там столкнулась с Гошей. Схватила его за грудки и повела в комнату. Там я уже не сдержалась и дала ему подзатыльник. Со всей силы. Такой хлёсткий, что самой стало не по себе. Я тут же выбежала из комнаты, и передо мной открылось крайне неприятное зрелище. В открытое окно нашей спальни пыталась вылезти какая-то бабища. Она не успела толком одеться — просто накинула на себя кофточку, босоножки держала в руке. Увидев меня, она кубарем скатилась в палисадник. А когда я подошла к окну, она уже выскользнула через калитку и поковыляла по переулку быстрым шагом, на ходу одеваясь и поправляя растрёпанные волосы.
Я обернулась и посмотрела в глаза Евгению. Только сейчас увидела, какими наглыми и бесстыжими были эти глаза. Раньше смотрела в них через какую-то дымку, и ничего этого не замечала. Но сейчас — всё было, как на ладони. И тут во мне всё закипело. Я только что впервые в жизни подняла руку на своего ребёнка. Из-за этого лгуна и изменника подняла руку на родного ребёнка!
Я даже не хотела ему ничего объяснять. И не собиралась слушать его объяснений.
— Уйди! — еле слышно проговорила я. — Видеть тебя больше не могу.
— Ну, Тамара… — попытался он что-то сказать, но дальше я уже кричала:
— Вон, я сказала! Чтобы духу твоего в нашем доме не было! За вещами потом придёшь, когда я разрешу!
Он понял. Он всё понял. Не питал надежд, что я его прощу. Перед ним была львица, готовая разорвать на куски ради своего ребёнка. Он увидел это и отступил.
Негодяй! Я выгнала его и никогда не прощу. Даже зная, что ношу под сердцем его ребёнка… я ни о чём не жалею!