Климченко, стоявший у входа в землянку, крикнул младшему сержанту Пенькову:
- Идёт!
Затем, войдя внутрь, он стал засучивать рукава гимнастёрки. Поднял крышку котелка, стоявшего на печурке. Вода в котелке уже закипела.
В землянку вошёл военфельдшер Николай Мороз - комсорг отдельной телеграфно-строительной роты.
- Я вижу, здесь уже всё готово! - весело сказал он и сразу же занялся делом. Опустил шприц в котелок, вымыл руки и, вынув уже наполовину опорожненную ампулу, стал делать прививки всем находившимся в землянке.
Состояние комсорга было явно возбуждено. По пути к посту ему пришлось трижды отбегать в сторону от дороги и ложиться, потому что в воздухе появлялись фашистские самолёты. Одна бомба разорвалась в полутораста метрах от Мороза. Взрывной волной сорвало провода на двух пролётах. Вскочив, Николай вытащил из-за голенища напильник и плоскогубцы, с которыми никогда не расставался, и подошёл к порванным проводам. Подобрав обрывки проволоки, он быстро и умело срастил два самых важных линии связи. Нужно было наизусть знать, какой провод где находится, чтобы быстро разобраться в десятке линий и соединить самые важные из них.
И сейчас, ещё находясь под впечатлением этого, он уверенными движениями выполнял свои фельдшерские обязанности, не чувствуя усталости от пройденного за день длительного пути.
Закончив прививку, Мороз решил заночевать и отдохнуть в землянке младшего сержанта Пенькова.
Что ж, товарищ Близнюк, твоих заметок давно не видать? - спросил Николай одного из связистов, рассматривая последний номер «Боевого листка». Затем вытащил из полевой сумки «Боевой листок» соседнего поста и передал его Пенькову, а только что прочитанный аккуратно вложил в сумку. Так через комсорга, роты посты обменивались друг с другом своими стенгазетами.
Закусив, Мороз начал проводить намеченную по плану беседу. Но только он успел произнести несколько фраз, как раздалось характерное гудение фашистских самолётов. Пеньков выскочил из землянки и крикнул:
- Шесть мессеров и восемь юнкерсов!
Связисты выбежали из землянки, таща за собой катушку с изолированным проводом для линии «времянки». А через минуту послышались взрывы бомб, упавших где-то неподалёку. Вместе со всеми Мороз поспешил к месту падения бомб. Повреждение оказалось довольно значительным. Взрывом было разрушено семь пролётов связи, столбы лежали у дороги. Пеньков и Близнюк быстро протянули между крайними уцелевшими столбами линию временной связи. А остальные в это время восстанавливали постоянную связь. И снова в этот день военфельдшер Мороз взялся за напильник и плоскогубцы. Сноровисто делая своё дело, он успевал наблюдать и за работой других.
- Не те провода соединяешь, восемьдесят восьмой с тысяча первым! Правильно посчитай по изоляторам, какой провод идёт сверху.
Мороз глубоко убежден, что комсорг должен знать больше, чем любой из его комсомольцев. У него только медицинское образование. Но спросят про телефон, он в телефон должен знать лучше, чем рядовой телефонист, и оружием должен владеть лучше, чем любой боец роты. Добиться этого ему было нелегко. Но именно так он завоевал авторитет.
Только через полтора часа, когда связь была восстановлена, удалось Морозу закончить беседу в землянке. Утомленный, по довольный результатами дня, он подложил под голову полевую сумку и пилотку, лег и сразу же заснул.
Снился ему садик около родной мазанки. Цвели вишни, яблони. Сразу же за плетнем начинался другой такой же цветущий сад. Там, в соседнем садике, мелькало пестро расшитое платье Кати девушки, которую он, как говорил товарищам, полюбил «раз и навсегда».
Вот она стоит, держа в руке кисточку сирени, улыбается и зовёт:
- Иди в мой сад!
От голоса ее у Николая замирает сердце. Он отходит, чтобы перепрыгнуть с разбега через невысокий плетень, и... вдруг земля под ним затряслась.
Сон мигом прошёл. Мороз быстро вскочил. Стёкла в землянке дребезжали.
- Опять налёт! - сказал ему Пеньков. Глаза у него были красные от недосыпания. Снова все выбежали из землянки и направились к месту бомбёжки, таща за собой провод «времянки», обходя огромные кратеры старых воронок, уже налившиеся до краёв ржавой водой. Снова лезли на столбы, сращивали провода.
Обратно Николай шёл, припоминая ускользающие из памяти подробности сна. Катя! Где теперь она? Вместе они играли в детстве, вместе учились в медицинском техникуме и вместе же за несколько дней до государственных экзаменов ушли на войну, да попали на разные фронты.
«Ничего, встретимся после войны, после победы!» - уверенно подумал Николай.
Вернувшись в землянку, он позвонил на следующий пост, чтобы там кипятили воду. Ему предстояло сделать прививки на пяти постах, одолев для этого 52 километра.
Днём Мороз позвонил по телефону Пенькову.
- Ну, как самочувствие у людей? - спросил военфельдшер у младшего сержанта.
- Лучше всех! - весело ответил тот. - Работают, как черти! Так что всё в порядке!
И с других постов отвечали так же.
На одном из постов Мороз заверил рекомендацию в партию от комсомольской организации. Все люди комсомольского возраста в роте были комсомольцами и многие из них за этот год стали уже кандидатами и членами большевистской партии.
На том посту, где Мороз остался ночевать, перед сном сержант Иванов, привыкший, как и все бойцы, делиться с комсоргом самыми сокровенными думами, протянул ему письмо:
- Вот, прочитайте!
- Нашлась? - обрадованно спросил у сержанта Николай. Он знал всё о семье каждого бойца.
Это было первое за полтора года письмо сержанту от жены. Она писала из деревни, освобожденной от фашистских захватчиков нашими войсками, о том, что натворили там проклятые гитлеровцы.
- Я возьму твое письмо и передам его товарищам. Оно пройдёт с поста на пост по всей линии и вернётся к тебе, - сказал Мороз.
Сержант утвердительно кивнул головой.
На третий день Морозу удалось проехать шесть километров на попутной дрезине, той самой, на которой он в день Первого Мая вез контуженного старшину. Тогда на перегоне между разъездами железнодорожниками была обнаружена бомба замедленного действия. С разъезда дрезину не выпустили. Николай пешком дошёл до бомбы. Она напоминала огромного борова. Спрятавшись за валун, он подорвал бомбу выстрелами. Затем вызвал дрезину и доставил контуженного на место.
Теперь Мороз снова ехал на этой дрезине. Проехать на ней можно было только шесть километров. Остальные шестьдесят Николай прошёл пешком.
В десять часов вечера, когда он делал последнюю прививку красноармейцу Федору Бурбело, сноровка и уверенность действий не покидали его, хотя за плечами лежал более чем 100-километровый путь, пройденный за 3 дня, полных напряжённой и самой разнообразной работы.
Недавно в жизни Николая Мороза произошло незабываемое событие. Командование отметило его скромный, но самоотверженный труд высокой правительственной наградой - орденом Красной Звезды.
Геннадий ФИШ
Карельский фронт, Красноармейская газета «В БОЙ ЗА РОДИНУ», №250 от 15 октября 1943 год.
Подпишитесь 👍 — вдохновите нас на новые архивные поиски!
© РУДН ПОИСК
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"
Партнер проекта: Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО)