Лариса Геннадьевна уже минут пять пыталась вывести свою подругу из глубокого раздумья. Сначала она лишь слегка покашляла в кулак, потом позвенела ложечкой о фарфоровую чашку, наконец, принялась вздыхать с таким видом, будто ей было нестерпимо жаль всю окружающую действительность. Однако Эльвира Викторовна, казалось, пребывала в ином измерении. Она сидела совершенно неподвижно, а её отсутствующий взгляд медленно и безо всякого интереса скользил по уютному, но тесному залу кафе. Тогда Лариса Геннадьевна решилась на крайние меры. Наклонившись через столик, она чётко и размеренно произнесла, как опытный специалист, проводящий сеанс гипноза:
— Пора возвращаться. Начинаю обратный отсчёт. Пять... четыре... три... На счёт «два».
Эльвира Викторовна вздрогнула всем телом и уставилась на подругу растерянным, ничего не понимающим взглядом.
— Ларочка, ты что-то сказала? Извини, дорогая, я просто немного задумалась и пропустила мимо ушей твои слова.
— Ещё бы не пропустить, — иронично протянула Лариса Геннадьевна, откидываясь на спинку стула. — Сидишь тут как настоящая лунатичка, отрешённая от всего мира.
— Прости, я и правда на минутку отключилась, — повторила Эльвира Викторовна, нервно проводя рукой по волосам. — Это всё последствия стресса, ничего не могу с собой поделать.
Лариса Геннадьевна издала протяжное, многозначительное «а-а», покачивая головой.
— Так, значит, во всём виноват стресс? Ну-ка, признавайся, что же такого случилось, что тебя так сильно встряхнуло? Я вся во внимании.
Эльвира Викторовна заспешила с объяснениями, словно оправдываясь.
— Лариса, ты же прекрасно знаешь мою натуру — любая, даже самая мелкая неприятность способна выбить меня из колеи на весь день. Я слишком остро на всё реагирую, и это, наверное, моя главная проблема.
Подруга окинула её снисходительным, почти материнским взглядом.
— А знаешь, это очень вредная и опасная привычка, особенно для женщин нашего возраста. Я, например, уже давно научилась не придавать значения всем этим жизненным неурядицам. И вообще, на многое перестала как-либо реагировать. Моя покойная мама всегда говаривала: просто плюнь три раза через левое плечо, и всё как рукой снимет. Поверь, этот незатейливый способ мне не раз помогал.
Эльвира Викторовна неодобрительно передёрнула плечами.
— Лариса, у тебя есть склонность всё до предела упрощать. Я не спорю, в некоторых случаях методика твоей мамы может и правда сработать, снизив градус напряжения. Но, к сожалению, она не является панацеей от всех бед и волнений.
Лариса Геннадьевна тут же насторожилась, её поза стала более собранной, будто она почуяла нечто действительно интересное.
— Так, теперь я понимаю, что дело серьёзное. Ну-ка, выкладывай всё по порядку, что там у тебя стряслось такого необыкновенного? Ты же сама мне позвонила, выдернула с работы, а теперь уже пять минут мямлишь что-то совершенно невразумительное. Я до сих пор не могу понять, в чём суть твоего внезапного беспокойства.
Эльвира Викторовна попыталась изобразить на лице беззаботную улыбку, но получилось у неё это натянуто и неестественно.
— Лариса, ты же сама не даёшь мне и слова вымолвить. Стоит мне только приоткрыть рот, как ты тут же меня перебиваешь потоком своих рассуждений.
Лариса Геннадьевна рассмеялась, смущённо взмахнув рукой.
— Ой, прости меня, негодяйку! Этот недостаток со мной ещё с детства. Мама меня постоянно ругала, говорила, что я вечно лезу впереди отца в пекло. Но что поделать, уж такая у меня натура непоседливая. Мой язык всегда работает быстрее, чем в голове успевают выстроиться связные мысли.
Она комично закатила глаза к потолку и скрестила руки на груди в позе полного послушания.
— Всё, с этого момента я — немая рыба. Рассказывай, из-за какого такого важного повода подняла настоящую панику?
Эльвира Викторовна отвела взгляд в сторону, её голос стал тише и начал слегка срываться от нахлынувшего волнения.
— Лариса, мой Артём... он решил жениться.
Лариса Геннадьевна рассмеялась громко и даже слегка фыркнула.
— Фи, вот это действительно важная новость! И это из-за свадьбы собственного сына у тебя такой стресс? Да радоваться надо, душечка, что твой мальчик встретил наконец свою любовь. Вот поженится твой Артём, появятся внуки, и у тебя начнётся совершенно новая, интересная жизнь. Честно говоря, я тебе даже завидую. Если бы в молодости я не наделала досадных ошибок, моему сыну или дочке сейчас было бы уже лет двадцать пять, не меньше.
Её глаза на мгновение странно заблестели, и она потянулась к своей объёмной сумочке, чтобы достать оттуда маленький, кокетливо расшитый платочек.
Эльвира Викторовна была хорошо осведомлена о личной драме своей подруги. Ещё студенткой техникума Лариса влюбилась без памяти в своего преподавателя, мужчину в годах, имевшего особую слабость к юным девушкам. Он был женат и воспитывал троих детей, но когда сердце пылает страстью, на такие мелочи обычно не обращают внимания. Лариса тоже верила в собственную исключительность, лелеяла надежду, что возлюбленный ради неё однажды оставит семью. Однако её ожидания жестоко разбились. Узнав о беременности юной любовницы, мужчина пришёл в настоящую ярость и заявил, что это её проблемы, и цинично усомнился в своём отцовстве. Лариса клялась и божилась, что до встречи с ним у неё никого не было, но перезрелый ловелас лишь презрительно отмахивался от её слёзных заверений. Он стал её намеренно избегать, но Лариса, ослеплённая чувством, не сдавалась. В отчаянии она начала преследовать объект своей страсти и даже попыталась поговорить с его законной супругой. Эта любовная история закончилась для девушки трагично. Однажды поздним вечером, когда она возвращалась в общежитие через тёмный пустынный переулок, на неё напали неизвестные. Самые страшные последствия того нападения были не физические — она потеряла ребёнка. Почти месяц Лариса залечивала в больнице телесные травмы и душевные раны, а при выписке врачи вынесли безжалостный вердикт: она больше никогда не сможет стать матерью. Тогда, в юности, этот приговор не показался ей особенно ужасным, но с годами нерастраченное материнское чувство всё чаще подступало комком к горлу, вызывая глухую, ноющую тоску. Лариса Геннадьевна дважды пыталась построить семью, но оба брака оказались крайне неудачными. Чтобы не утонуть окончательно в этой тоске, женщина, к тому времени сумевшая скопить небольшие сбережения, купила маленький салон красоты на самой окраине города. Именно там, лет пятнадцать назад, она и познакомилась с Эльвирой Викторовной. В те далёкие времена Сомова тоже переживала непростой период после собственной семейной драмы. Она уже была достаточно известной и уважаемой персоной в деловых кругах, и её часто приглашали на различные светские мероприятия. В тот день она собиралась на банкет по случаю юбилея одного важного бизнес-партнёра. В неприметное заведение на окраине Эльвира Викторовна заглянула совершенно случайно, в надежде, что цены на услуги там окажутся не такими кусачими, как в центральных салонах. Её ожидания полностью оправдались, и из салона она вышла помолодевшей, ухоженной и невероятно красивой. Каждый раз при появлении Эльвиры Викторовны Лариса Геннадьевна с лёгкой усмешкой спрашивала: «Ну, по какому же знаменательному поводу на сей раз будем наводить марафет?» И поскольку поводы выглядеть безупречно у деловой женщины случались довольно часто, её визиты в салон превратились в добрую традицию и положили начало неожиданной, но прочной дружбе между двумя столь разными женщинами. Сомова с удовольствием рассказывала обаятельной владелице салона о перипетиях своей напряжённой жизни, а чем больше женщины сближались, тем более откровенными и доверительными становились их беседы. Не раз Лариса Геннадьевна давала Сомовой житейские, мудрые советы, которые помогали ей справиться с той или иной проблемой.
Поэтому, когда вчера вечером Артём как бы между делом, за ужином, обронил: «Мама, мы со Светой всё обсудили и решили пожениться. Заявление в ЗАГС мы уже подали», — Эльвира Викторовна сначала испытала чувство полной растерянности. Конечно, она знала, что сын уже какое-то время встречается со Светой, и эта скромная, тихая девушка ей даже нравилась. Но она никак не предполагала, что их романтические отношения столь стремительно перерастут во что-то настолько серьёзное. Поскольку ближе и роднее Ларисы у неё в тот момент никого не было, женщина решила немедленно посоветоваться с верной подругой.
Снова раздался назойливый, дребезжащий звук от стакана, и в сознание Сомовой прорвался настойчивый голос Ларисы.
— Эля, ты опять куда-то уплыла? Если честно, меня начинают утомлять эти твои внезапные отключки от реальности. Нельзя же так полностью уходить в себя.
Сомова буквально стряхнула с себя остатки оцепенения.
— Ой, Ларочка, я сама не понимаю, что со мной сегодня происходит. Весь день хожу сама не своя, не могу ни на чём сосредоточиться, мысли постоянно куда-то убегают.
— А ты и не думай, — с лёгкой небрежностью посоветовала Лариса Геннадьевна, откидываясь на спинку пластикового кресла. — Твой Артём уже вполне взрослый и самостоятельный мужчина, он больше не нуждается в постоянной материнской опеке и контроле. Пора тебе это осознать.
Эльвира Викторовна воскликнула с горячностью:
— Это только со стороны кажется, что он самостоятельный! Артёму всего-то двадцать три года, он только в прошлом году получил диплом института. Слишком рано ему заводить собственную семью. Он ещё даже как следует не встал на ноги в профессиональном плане. И, если уж быть до конца откровенной, я бы хотела видеть рядом с единственным сыном девушку более... подходящую. Не такую провинциальную и простоватую, как эта Света. Я, конечно, ничего плохого против неё не имею, но она кажется мне слишком примитивной и неподготовленной к жизни в нашем кругу.
Лариса Геннадьевна подняла бровь, словно удивляясь такой аргументации.
— А ты вспомни себя в её возрасте, в те самые двадцать лет. Ты разве тогда с неба звёзды хватала? И вообще, что ты, собственно, знаешь о семье этой самой Светы? Рассказывай.
Сомова лишь пожала плечами в ответ, её жесты выдавали лёгкую беспомощность.
— Да почти ничего и не знаю. Вроде бы мать у неё давно умерла, воспитывала её какая-то тётка. Больше подробностей не знаю.
— А отец где? — тут же поинтересовалась Лариса.
Этот вопрос заставил Эльвиру Викторовну напрячь память. После небольшой паузы она поделилась с подругой весьма скудной информацией.
— Отец Светланы... После того как овдовел, одно время, кажется, работал вахтовым методом где-то на севере, а потом и вовсе уехал в соседнюю Беларусь. Сама Света как-то обмолвилась, что у него там сейчас небольшой собственный бизнес, что-то связанное с ремонтом автомобилей. Если честно, меня никогда особо не волновала родословная этой девочки. Я ведь искренне полагала, что у Артёма с ней просто мимолётный, несерьёзный роман.
Лариса посмотрела на наручные часы и заметно оживилась.
— А оказалось, что всё весьма и весьма серьёзно. Так в жизни чаще всего и бывает: самые неожиданные сюрпризы приходят оттуда, откуда их совсем не ждёшь. Слушай, мы с тобой уже здорово заболтались, мне пора бежать, дела ждут.
Поймав на себе умоляющий, почти детский взгляд подруги, Лариса Геннадьевна смягчилась и ласково улыбнулась.
— Ты что, ждёшь от меня какого-то особенного совета на этот счёт?
Эльвира Викторовна молча, но очень выразительно кивнула.
Тогда подруга продолжила уже другим, обнадёживающим тоном:
— Хорошо, раз так, я дам тебе один простой, но проверенный совет. Ни в коем случае не мешай молодым и не становись у них на пути. Уж коли они оба приняли такое взрослое решение и считают, что им суждено идти по жизни вместе, пусть женятся и пробуют быть счастливыми. А тебе, будущей свекрови, самое время переключиться и начать готовиться к предстоящей свадьбе. Надеюсь, не забудешь пригласить на торжество и меня, старую подругу?
Сомова тяжело выдохнула, и в её позе появилась тень покорности.
— Без тебя, моя дорогая Ларочка, мне никак не обойтись. Я уверена, что ещё до самой свадьбы успею раз двадцать обратиться к тебе за помощью и поддержкой.
Лариса Геннадьевна звонко чмокнула подругу в щёку.
— Я с превеликим удовольствием помогу тебе, чем только смогу. Это же такое радостное событие!
С этими словами она легко поднялась из-за стола и направилась к выходу из кафе лёгкой, упругой походкой. Эльвира Викторовна ещё какое-то время сидела на своём месте, провожая подругу безмолвным, но полным искренней благодарности взглядом.
Вернувшись в офис, она обнаружила, что, несмотря на откровенный разговор, до самого конца рабочего дня так и не смогла как следует сосредоточиться на текущих делах. Несколько раз в её кабинет заходила секретарша Алина, чтобы напомнить о запланированной важной встрече или положить на подпись очередной срочный документ. Сомова лишь машинально ставила в нужных местах свой размашистый автограф, а после ухода помощницы снова погружалась в невесёлые, тягостные думы, пытаясь найти ответ на главный, мучивший её вопрос. «Артём женится и скоро съедет от меня. Я останусь в этой большой квартире совсем одна. Как мне дальше жить, наполнять своё существование смыслом?» Но вразумительного ответа на этот болезненный вопрос не находилось, хотя она усиленно пыталась отыскать его в лабиринтах собственного прошлого.
Сама Эльвира выросла и была воспитана в образцовой интеллигентной семье. Её отец, Виктор Владимирович Сомов, много лет заведовал хирургическим отделением в городской больнице, а мама, Раиса Максимовна, преподавала историю в местном педагогическом колледже. На свою единственную дочь оба родителя возлагали поистине огромные надежды. Причём отец настойчиво желал, чтобы Эльвира продолжила его собственное дело. Он часто говорил с гордостью и особым придыханием в голосе: «Врач — это одна из самых благородных и нужных профессий на свете. Я когда-то выбрал этот путь и ни разу в жизни не пожалел о своём решении». Раиса Максимовна же, в свою очередь, страстно убеждала дочь поступать в педагогический институт. «Доченька, у тебя от природы есть все необходимые задатки, чтобы стать прекрасным учителем, — говорила она. — Конечно, спасать человеческие жизни — дело достойное и почётное, но учить и воспитывать молодое поколение — это тоже очень важная и благородная миссия». Однако Эльвира не видела себя ни в роли врача, ни в роли педагога. Ей с юных лет грезилась работа на большом, значимом предприятии. Она смутно представляла себе карьеру «управленца» — такого слова тогда почти не знали, а путь «руководителя» казался чем-то туманным и недостижимым. В итоге она самостоятельно, уже постфактум, сообщив родителям о своём решении, подала документы на юридический факультет областного университета. Матери с отцом пришлось смириться с её выбором, хотя Виктор Владимирович не упустил возможности высказать дочери всё, что он думает по этому поводу. «Лично я считаю, что ты поступила крайне опрометчиво, выбрав юридическое направление, — заявил он. — И кем ты теперь планируешь быть? Адвокатом? Бесконечные бракоразводные процессы, дележи имущества, скандалы? Какая-то унылая и скучная работа. Уверен, ты и года в такой атмосфере не выдержишь. Это совершенно не по твоему живому и деятельному характеру». Как ни удивительно, но отцовские прогнозы отчасти оправдались. После окончания университета Эльвира по распределению попала в прокуратуру маленького, захолустного провинциального городка, жизнь в котором показалась ей невероятно скучной и однообразной.
Продолжение :