Андрей открыл дверь домашнего кабинета и замер на пороге. Его письменный стол, обычно заваленный книгами и рукописями, выглядел непривычно пустым.
Три стопки черновиков романа, над которым он работал последние полтора года, исчезли. Вместе с ними пропали папки с заметками, распечатки редакторских правок и блокноты с набросками персонажей.
На столе осталась только лампа и компьютер.
Мужчина прошел к шкафу, где хранил коллекцию первых изданий любимых авторов — Набокова, Чехова, Булгакова. Полки зияли пустотой. Даже потертый томик «Мастера и Маргариты» 1973 года, подаренный покойным дедом, пропал.
Андрей медленно спустился на первый этаж. Его жена Алина сидела на кухне с чашкой кофе и листала планшет. На ее запястье поблескивал новый браслет — золотой, с россыпью мелких камней.
— Где мои рукописи? — спросил он тихо.
Алина вздрогнула и отложила планшет.
— А, ты уже заметил. Слушай, мне нужен был подарок на юбилей подруги. Помнишь Свету? Ей тридцать. Я не могла прийти с пустыми руками.
— Где. Мои. Рукописи.
— Я их сдала в макулатуру, — спокойно сказала она. — И твои старые книги тоже. Ты же все равно хранишь все на компьютере. А эти бумажки только пыль собирали. За них дали приличные деньги, между прочим. Этот браслет, — она подняла руку, демонстрируя украшение, — настоящее золото. Света была в восторге от похожего, который я ей подарила.
Андрей смотрел на жену и не узнавал ее. Они познакомились четыре года назад. Он работал литературным редактором в издательстве, писал прозу по вечерам.
Алина была яркой, энергичной, любила красивые вещи, но тогда это не мешало. Потом начались кредиты — на шубу, на отпуск в Турции, на новый айфон.
Два месяца назад Андрей узнал о четырех просроченных картах. Банки начали названивать. Сумма долга оказалась сопоставима с его годовым доходом.
Он взял на себя выплаты. Начал брать дополнительные редакторские заказы, работал по ночам. Написание романа застопорилось — на творчество не оставалось сил.
Но черновики, заметки, коллекция книг — это было святое. Его личная территория, куда он возвращался за вдохновением.
— Ты сдала в макулатуру мои рукописи, — медленно повторил Андрей. — Чтобы купить браслеты. Зная, что я работаю на трех работах, чтобы погасить твои долги.
— Ну не преувеличивай! — вспыхнула Алина. — Это просто бумага! У тебя же все сохранено на компьютере. А Свете нужно было внимание! Она моя лучшая подруга!
Муж ничего не ответил. Он развернулся и вышел из кухни. В этот день они почти не разговаривали.
Алина пыталась объяснить, что не хотела его обидеть, что просто не подумала, но Андрей молчал, как будто окаменел.
На следующий вечер он вернулся домой раньше обычного. Прошел в спальню, где Алина разбирала покупки, и взял с туалетного столика большую косметичку с профессиональной косметикой.
— Что ты делаешь? — удивленно спросила жена.
— Освобождаю пространство, — коротко бросил Андрей. — Это просто косметика. Ты купишь новую, когда будет время.
Он унес косметичку на кухню. Алина слышала, как муж что-то фотографирует, стук клавиш ноутбука, тихий разговор по телефону.
Через час Андрей вернулся в спальню и открыл шкаф. Он достал три платья — дизайнерские, купленные Алиной на распродаже полгода назад. Бирки все еще висели на них.
— Андрей, стой! Это же новые платья! Я их еще не надевала!
— Значит, не нужны, — спокойно ответил он. — Зачем хранить ненужное?
На следующий день, когда Алина вернулась с работы, она обнаружила, что из прихожей исчезла ее коллекция сумок. Двенадцать сумок — от повседневных до вечерних — растворились в воздухе.
— Где мои сумки?! — закричала она, врываясь в кабинет, где Андрей работал за компьютером.
— Продал, — не отрываясь от экрана, ответил он. — Нашлись покупатели. Очень хорошие цены, кстати. Сумки оказались востребованными.
— Ты не можешь этого делать! Это мои вещи!
— Мои рукописи тоже были моими, — Андрей повернулся к ней. Его лицо было абсолютно спокойным. — Но это не помешало тебе сдать их в макулатуру. Без вопросов. Без разговора. Просто решила и сделала.
— Но это же… это же разные вещи!
— Точно, — кивнул он. — Твои сумки стоили денег. Моя полуторагодовалая работа — бесценна. Так что ты еще легко отделалась.
Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
В среду исчезли ее туфли — четыре пары дизайнерских лодочек. В четверг пропал набор элитной посуды, который она выпросила у мужа на день рождения.
В пятницу Андрей продал ее коллекцию ароматов — семнадцать флаконов духов, некоторые едва начатые.
Каждый вечер приходили незнакомые люди. Они забирали вещи Алины и оставляли деньги. Андрей складывал купюры в старую жестяную коробку из-под чая.
Жена металась по дому в панике, пытаясь спрятать особенно дорогие сердцу предметы, но муж находил все.
— Ты сошел с ума! — кричала она. — Ты уничтожаешь мою жизнь!
— Я просто применяю твою логику, — отвечал Андрей. — Это просто вещи. Ты же сама так говорила.
В субботу утром Алина проснулась от звука дверного звонка. Она выглянула из спальни и увидела, как Андрей передает кому-то большую коробку.
В коробке лежал ее золотой браслет. Тот самый, ради которого все началось.
— Нет! — закричала Алина, бросаясь вниз по лестнице. — Не смей! Не смей его продавать!
Но было поздно. Покупательница — женщина средних лет в строгом пальто — уже расплачивалась.
— Спасибо, — сказала она Андрею. — Моя дочь давно мечтала о таком. А по вашей цене — просто подарок.
Дверь закрылась.
Алина стояла посреди прихожей, и ее трясло. Не от холода — от ужаса и понимания.
Она опустилась на пол, прямо на холодный кафель, и закрыла лицо руками.
— Ты продал мой браслет, — прошептала она. — Ты продал его.
— Да, — Андрей присел рядом, но не прикоснулся к ней. — Это просто золото. Просто вещь. Ты же сама так считаешь.
— Я не… я не это имела в виду, — голос Алины дрожал. — Я не хотела… Андрей, я не думала, что тебе так важны эти бумаги.
— Эти бумаги — полтора года моей жизни. Каждая заметка, каждый черновик — это часы работы, мысли, эмоции. Я вкладывал в них душу. А ты решила, что подарок подруге важнее.
Алина подняла на него глаза. В них не было слез, только пустота и страх.
— Что я могу сделать? — спросила она тихо. — Скажи, что я могу сделать, чтобы ты остановился?
Андрей долго молчал, глядя на жену. Он видел не истерику, не попытку манипуляции — он видел настоящий испуг. Тот самый, который он сам испытал, обнаружив пустые полки в кабинете.
— Ты готова что-то менять? — спросил он. — По-настоящему? Или это просто слова, чтобы я вернул твои вещи?
— Я готова, — быстро сказала Алина. — Я все понимаю. Я была ужасна. Я думала только о себе. Я… я даже не спросила, важны ли тебе эти рукописи. Я просто решила, что раз у тебя есть компьютер, то бумага не нужна.
— Но дело не только в рукописях, — Андрей помог ей подняться с пола. — Дело в уважении. В том, что ты не спрашиваешь. Ты просто берешь — кредиты, мои вещи, мое время. И не думаешь о последствиях.
— Знаю, — кивнула она. — Я долго жила так, будто мир крутится вокруг меня. Будто твои чувства, твои границы — это что-то второстепенное.
Они прошли на кухню. Андрей поставил чайник, достал две чашки. Движения были автоматическими, привычными — отголосок прежней, нормальной жизни.
— Я устроюсь на вторую работу, — сказала Алина, садясь за стол. — Буду гасить долги сама. Я перестану покупать все подряд. Мне не нужны двадцать сумок и тридцать платьев. Мне нужен ты. И чтобы ты снова мог писать по вечерам, а не работать на износ.
— Это не просто слова, — строго сказал Андрей. — Я хочу реальный план. Список долгов, график платежей, прозрачность во всех тратах. И никаких крупных покупок без обсуждения. Совсем.
— Согласна, — Алина кивнула. — На все согласна. Только… только верни мне хоть что-то. Хоть что-то, что еще можно вернуть.
Андрей посмотрел на нее, потом открыл ноутбук. Он зашел на сайт объявлений и начал снимать с публикации выставленные вещи.
Духи, посуда, одно из платьев — еще не проданные — вернулись в статус "недоступно". Алина следила за каждым кликом, и ей становилось легче дышать.
Но проданное осталось у новых владельцев. Косметика, сумки, туфли, браслет — все это ушло безвозвратно. Деньги из жестяной коробки Андрей положил на отдельный вклад.
— На экстренный случай, — сказал он. — Чтобы больше никогда не залезать в долги.
Новая жизнь началась с понедельника. Алина устроилась продавцом в книжный магазин. Работа была не престижной, зарплата — скромной, но стабильной.
Первую получку она принесла домой и молча положила на стол перед мужем.
— Половина — на долги, как договорились, — сказала она. — Вторая половина — в общий бюджет. Можешь проверить.
Андрей кивнул. Он не стал проверять. Просто взял деньги и обнял жену — впервые за две недели.
Алина не перестала покупать совсем. Но каждая трата теперь обсуждалась. Спонтанные "хочу вон ту кофточку" ушли в прошлое.
Однажды, через месяц, она пришла домой с небольшим пакетом.
— Это что? — спросил Андрей, поднимая взгляд от рукописи.
— Новая лампа для твоего стола, — она достала из пакета элегантную настольную лампу с регулируемым светом. — Старая мерцает. Я думала об этом три недели. Сравнила цены в шести магазинах. Вот чек.
Андрей взял чек, потом посмотрел на лампу, потом — на жену.
— Хорошая лампа, — сказал он. — Спасибо.
— И еще, — Алина села рядом. — Я хотела спросить. Ты ведь сохранял все в облаке, да? Роман… он же не пропал совсем?
— Основной текст сохранился, — кивнул Андрей. — Но черновики, рукописные заметки, наброски диалогов на полях… Этого уже не вернуть.
— Прости, — тихо сказала она. — Прости за то, что я сделала. Я бы отдала все браслеты мира, чтобы вернуть тебе твою работу.
Андрей накрыл ее руку своей.
— Ты не можешь вернуть прошлое. Но ты можешь построить другое будущее.
Еще через месяц Андрей вернулся домой с большим плоским пакетом.
— Это тебе, — сказал он, протягивая его Алине.
Она осторожно открыла. Внутри лежало платье — простое, элегантное, ее любимого изумрудного цвета. Не дизайнерское, но очень красивое.
— Это… зачем?
— У твоей Светы через две недели свадьба. Ты же рассказывала. Подумал, тебе нужно что-то надеть.
Алина смотрела на платье, потом на мужа.
— Но мы экономим…
— Экономим, но не живем впроголодь, — улыбнулся Андрей. — Ты заслужила. Ты работаешь, гасишь долги, контролируешь себя. Это называется "разумная награда".
Она прижала платье к себе и заплакала. Тихо, почти беззвучно.
— Спасибо, — выдохнула Алина. — Спасибо за то, что не бросил меня. Что дал мне шанс.
— Я не святой, — признался Андрей. — Я был жесток. То, что я сделал — это была месть. Я хотел, чтобы ты почувствовала то же, что и я.
— И я почувствовала, — кивнула она. — Поверь, я почувствовала. И я никогда не забуду этот урок.
Вечером, лежа в постели, Алина листала телефон и наткнулась на рекламу распродажи в любимом магазине. "Скидки до 70%! Только три дня!"
Пальцы потянулись к экрану по привычке. Но потом она посмотрела на спящего рядом Андрея, на новую лампу на его столе, на платье, висящее в шкафу.
Алина закрыла приложение и удалила его. Просто удалила, не раздумывая.
Она повернулась к мужу и устроилась поудобнее. За окном шумел ночной город, но в их доме было тихо и спокойно.
Впервые за долгое время — по-настоящему спокойно.
Вопросы для размышления:
- Был ли метод Андрея единственным способом донести до Алины всю глубину ее поступка, или существовали более конструктивные пути решения конфликта без причинения взаимной боли?
- Как изменилась бы динамика их отношений, если бы Андрей сразу открыто высказал свои чувства вместо демонстративной "зеркальной мести", и смогла бы Алина осознать свою ошибку без такого жесткого урока?
Советую к прочтению: