Лиза вытирала руки о кухонное полотенце, когда услышала звонок в дверь. Сердце екнуло — слишком рано. Она рассчитывала, что до приезда Олиных друзей остается хотя бы полчаса, чтобы успеть допечь пирог и привести себя в порядок.
— Мам, это они! — радостно закричала семилетняя Оля, вылетая из комнаты. — Тетя Соня приехала!
Лиза быстро сняла фартук и пошла открывать. На пороге стояла Соня — давняя подруга, с которой они не виделись почти год, — с сияющей улыбкой и букетом астр. Рядом топтался ее муж Андрей, а между ними вертелся девятилетний Тимур.
— Лизонька! Наконец-то! — Соня шагнула в прихожую, обняла Лизу и сразу же, не разуваясь, устремилась в квартиру. — Тим, ну иди же, что встал!
Тимур ворвался следом, оттолкнув Олю, которая робко пыталась поздороваться. Ботинки он стащил прямо на ходу, швырнув их куда-то в сторону вешалки.
— Привет, Лиз, — устало кивнул Андрей, снимая куртку. — Извини, что раньше времени. Соня торопилась.
— Ничего страшного, проходите, — Лиза попыталась улыбнуться, но внутри уже зашевелилась тревога.
Она помнила Тимура трехлетним — вихрем в памперсе, который не сидел на месте ни секунды. Но тогда это казалось милым. Сейчас же, глядя на то, как мальчик, не спросив разрешения, распахнул дверь в Олину комнату и скрылся там, Лиза почувствовала, как напрягаются плечи.
— Тим, поздоровайся хотя бы! — крикнула Соня в пространство, но тут же махнула рукой. — Ой, да ладно, дети есть дети! Они же рады друг другу!
Оля неуверенно потянулась за Тимуром, оглянувшись на маму. Лиза кивнула, хотя внутри что-то сжалось.
Пока Соня и Андрей устраивались на кухне, из детской донесся грохот. Лиза вздрогнула и хотела пойти посмотреть, но Соня схватила ее за руку:
— Да сиди ты! Это Тимка просто играет активно. У него такая энергия, знаешь! Воспитательница в саду говорила, что он у нас прирожденный лидер — сразу все организует, всех за собой ведет!
— Соня, но может...
— Расслабься! — Соня налила себе чай из заварника, даже не спросив. — Ты слишком напрягаешься. Дети должны быть свободными! Вот у меня принцип: никаких запретов без объяснения. Тимка у нас очень осознанный, он сам понимает, что можно, что нельзя.
Из комнаты послышался плач. Лиза вскочила и буквально вбежала туда.
Картина была красноречивой: Оля сидела на полу, прижимая к груди свою любимую куклу с оторванной рукой. Тимур стоял посреди комнаты с конструктором, который Оля собирала три дня, — теперь разобранным и разбросанным по всему ковру.
— Что случилось? — Лиза присела рядом с дочерью.
— Он сломал Машу! — всхлипнула Оля. — И мой замок сломал! Я не разрешала!
— Ну я же просто хотел посмотреть! — невозмутимо заявил Тимур. — Кукла сама сломалась, я только за руку потянул. А этот конструктор скучный был, я его переделываю.
— Тим, это Олины игрушки, — твердо сказала Лиза, чувствуя, как внутри закипает. — Ты не можешь их брать без спроса и ломать. Извинись перед Олей.
— Ой, Лиз, ну что ты как маленькая! — в комнату заглянула Соня, услышав голоса. — Кукла старая, видно же! И вообще, детям надо делиться. Оля, не жадничай, дай Тимке поиграть!
— Но он сломал! — Оля посмотрела на маму с надеждой, что та защитит.
Лиза сжала кулаки. Она чувствовала, как слова застревают в горле. Соня — ее подруга. Соня приехала в гости. Соня не видит проблемы. Может, действительно она слишком строгая?
— Ладно, — Лиза взяла куклу. — Я попробую пришить. А конструктор, Тим, нужно собрать обратно. Оля три дня над ним работала.
— Ой, да он новый построит! — отмахнулась Соня. — Тимур, хочешь печенья? Пошли на кухню!
Мальчик тут же выбежал. Оля, уткнувшись маме в плечо, тихо плакала.
— Мама, я не хочу, чтобы он тут был...
— Потерпи, солнышко, — прошептала Лиза, чувствуя, как ее собственное терпение трещит по швам. — Они скоро уедут.
Но она ошибалась. Скоро не собирались.
За обедом Тимур вертелся на стуле, обливал стол компотом, отказывался от супа ("это выглядит как помои"), перебивал взрослых на полуслове и пинал ногами под столом. Когда одна из его пяток попала в Олину голень, девочка вскрикнула.
— Тим, сиди спокойно! — резко сказала Лиза.
— Он просто устал сидеть! — тут же вступилась Соня. — У него же энергия через край! Тимка, можешь выйти из-за стола, если наелся.
— Соня, у нас правило: пока все не закончат есть, из-за стола не выходят, — попробовала объяснить Лиза.
— Какое странное правило, — Соня подняла бровь. — Зачем ребенка мучить? Тим, иди, сыночек, поиграй.
Тимур тут же вскочил, опрокинув стакан. Компот разлился по скатерти и начал капать на пол. Мальчик даже не обернулся.
Лиза молча встала за тряпкой. Андрей безучастно жевал, уставившись в телефон. Соня оживленно рассказывала о новой методике раннего развития, которую опробует на Тимуре.
— ...главное — не подавлять творческие порывы! Запреты убивают личность!
Лиза вытирала липкий компот и молчала. Она чувствовала, как внутри растет что-то тяжелое и темное.
К вечеру квартира превратилась в поле боя. Тимур успел: включить телевизор на полную громкость, когда Олин младший брат Максим спал в соседней комнате (малыш проснулся с криком); вытащить из шкафа все Олины наряды для кукол и раскидать их по полу ("я искал меч"); попытаться залезть на кухонный стол, чтобы достать печенье с верхней полки ("оно же просто стоит!"); и разрисовать фломастером подлокотник дивана ("я рисовал карту сокровищ, она же стирается!").
Не стирается.
Каждый раз, когда Лиза или ее муж Денис пытались что-то сказать, Соня вставала стеной:
— Тим, конечно, не надо на стол, но зачем вы печенье так высоко кладете? Ребенку же неудобно!
— Ну фломастер потом оттрется! Зато посмотрите, какая фантазия у ребенка!
— Лиза, ну включил телевизор и что? Максим должен привыкать спать при шуме, это же полезно для нервной системы!
Денис несколько раз отходил на балкон — "подышать". Лиза видела, как у него дергается желвак на скуле, как он сжимает перила. Они прожили в браке десять лет, она знала: муж на пределе.
Оля заперлась в своей комнате и отказывалась выходить. Максим капризничал после испорченного сна. А Тимур носился по квартире, как ураган, оставляя за собой хаос.
В восемь вечера Лиза попыталась укладывать детей спать — у них был четкий режим, который она с трудом выстраивала месяцами.
— Соня, нам нужно готовить Тимура ко сну, у нас дети в девять уже в кроватях.
— В девять?! — Соня расхохоталась. — Да он у нас в одиннадцать ложится! Он же сова по биоритмам! Я читала исследование, что у детей разные хронотипы, нельзя их ломать!
— Но Оля и Максим...
— Ну потерпят один вечер! — махнула рукой подруга. — Тим, хочешь мультики посмотреть?
— Хочу! — заорал мальчик и включил телевизор.
Лиза почувствовала, как внутри что-то обрывается. Денис встал из-за стола и вышел, даже не объясняя куда. Она осталась одна на кухне с Соней и Андреем.
— Соня, — Лиза постаралась говорить спокойно, хотя голос дрожал. — Мне очень некомфортно. Тимур весь день ломает наши правила, портит вещи, обижает Олю. А ты каждый раз его защищаешь и не делаешь ему ни одного замечания.
— О господи, — Соня закатила глаза. — Лиза, ты стала какой-то зажатой! Дети должны быть свободными! Тимур — личность, он имеет право на самовыражение!
— Но не за счет других детей и чужих вещей!
— Это всего лишь вещи! — Соня повысила голос. — А ты травмируешь ребенка своими запретами! Я не хочу, чтобы мой сын вырос закомплексованным!
— А я не хочу, чтобы моя дочь боялась выйти из своей комнаты в собственном доме!
В гостиной что-то с грохотом упало. Лиза вскочила и побежала туда.
На полу лежал разбитый вдребезги стеклянный яблочный пирог под стеклянным куполом — семейная реликвия, декоративная работа, которую Лизиной бабушке подарили на золотую свадьбу. Шестьдесят лет эта вещь хранилась в семье. Лиза только вчера достала ее, чтобы украсить гостиную к приезду друзей.
Тимур стоял рядом с довольным лицом:
— Я хотел посмотреть, что под куполом! А он упал!
Лиза опустилась на колени, глядя на осколки. Руки тряслись. Слезы подступили к горлу, но она сдержалась.
— Лиз, ну что ты как на похоронах! — Соня вошла в комнату. — Тим, конечно, надо было аккуратнее, но зачем вы такие хрупкие вещи на виду ставите? Сами виноваты! И вообще, это же просто стекло!
— Просто стекло? — Лиза медленно подняла голову. Голос ее был странно спокойным. — Это была вещь моей бабушки. Ей шестьдесят лет. Она пережила войну, переезды, годы. И твой сын разбил ее, потому что ему было "интересно".
— Ну, извини, конечно, но... ребенок не специально! Тим, скажи тете Лизе, что не специально!
— Не специально, — равнодушно буркнул Тимур, уже отвлекшись на телефон.
— Вот видишь! — Соня развела руками. — Он же извинился!
Что-то щелкнуло.
В этот момент из коридора вышел Денис. Лицо его было бледным, губы сжаты в тонкую линию. Он посмотрел на осколки, на жену, на Соню — и его взгляд стал ледяным.
— Всё, — сказал он тихо. Так тихо, что Соня замолчала на полуслове. — Хватит.
— Денис, я понимаю, что ты расстроен, но...
— Молчите, — оборвал он. — Сейчас говорю я.
Он подошел ближе, и Соня инстинктивно отступила на шаг.
— Вы приехали к нам в гости. В наш дом. И с первой минуты ваш сын терроризирует нашу дочь, ломает наши вещи, игнорирует наши правила. А вы — его родители — не сделали ему ни одного замечания. Ни одного. Вместо этого вы обвиняете нас. Мы виноваты, что кукла старая. Мы виноваты, что диван стоит в гостиной. Мы виноваты, что печенье на верхней полке. Мы виноваты, что семейная реликвия стояла на виду.
— Денис, ты преувеличиваешь...
— Я не закончил, — его голос стал жестче. — Ваш сын не осознанный. Ваш сын не свободная личность. Ваш сын — невоспитанный ребенок, который не знает слова "нельзя", потому что вы боитесь его "травмировать". Вы прикрываетесь модными терминами, но на деле вы просто не хотите быть родителями. Потому что быть родителем — это труд. Это устанавливать границы. Это учить уважению. Это говорить "нет". А вам проще кивать на всё и обвинять окружающих.
— Как ты смеешь! — Соня побелела. — Андрей, ты это слышишь?!
Андрей тяжело вздохнул, но впервые за весь вечер поднял глаза:
— Сонь... может, он прав?
— Что?!
— Мне тоже... тоже тяжело, — признался он. — Тимка совсем не слушается. Я устал. Извини, Денис, Лиза.
Повисла тишина. Даже Тимур замолк, уставившись на взрослых.
— У вас два варианта, — Денис говорил уже спокойнее, но твердо. — Первый: вы прямо сейчас садитесь все вместе, и ваш сын приносит извинения Оле за сломанную куклу и замок, мне и Лизе — за пирог бабушки и за то, что устроил в нашем доме. Настоящие извинения, а не "не специально". Потом вы, Соня и Андрей, помогаете убрать весь беспорядок, который он устроил. И завтра утром вы уезжаете.
— А второй? — процедила Соня.
— Второй: я вызываю вам такси прямо сейчас. И мы больше не приглашаем вас в гости, пока вы не научитесь уважать чужое пространство и нести ответственность за своего ребенка.
Соня смотрела на него, потом на мужа, на Лизу. Лиза молча стояла рядом с Денисом. Она не остановила его. Она поддерживала каждое слово.
— Тимур, — наконец хрипло сказала Соня. — Извинись.
— Но я не хотел...
— Извинись! — впервые за весь день в ее голосе прозвучала твердость.
Мальчик растерянно заморгал, а потом, понимая, что взрослые настроены серьезно, пробормотал:
— Извините... за пирог... и за куклу.
Этого было мало. Это было жалко и неискренне. Но это было начало.
— Хорошо, — кивнул Денис. — Андрей, давай вместе уберем осколки. Соня, помоги Лизе собрать игрушки в детской. Тимур садится на этот стул и сидит тихо. Без телефона.
На следующее утро, когда гости уезжали, Соня и Лиза обнялись на прощание. Неловко, натянуто.
— Извини, — тихо сказала Соня. — Я правда не хотела...
— Я знаю, — Лиза выдавила улыбку. — Просто подумай об этом, ладно?
Когда дверь закрылась, Денис обнял жену:
— Прости, что так жестко.
— Не извиняйся, — Лиза прижалась к нему. — Спасибо, что защитил нас.
Оля выглянула из своей комнаты:
— Мам, они уехали?
— Да, солнышко.
— Наконец-то, — девочка облегченно выдохнула. — Можно я теперь поиграю в своей комнате?
— Конечно, — Лиза улыбнулась. — Это твой дом. Здесь ты в безопасности.
А Денис, глядя на осколки декоративного пирога, которые он так и не выбросил, подумал: границы — это не жестокость. Границы — это любовь. Любовь к своим детям, к своему дому, к себе.
Вопросы для размышления:
- Могла ли Лиза установить границы раньше, не доводя ситуацию до кульминации, и что ей мешало это сделать — страх конфликта, чувство вины или что-то другое?
- Прав ли был Денис в своей жесткости, или существовал более мягкий путь разрешения конфликта, который мог бы сохранить дружбу и при этом защитить интересы семьи?
Советую к прочтению: