Дождь в тот день начался внезапно, перерастая из скучного моросящего осеннего ненастья в настоящий тропический ливень. За рулём старенькой малолитражки сидела Светлана, женщина с пальцами, изящными и привыкшими держать кисть, которые сейчас с усилием сжимали скользкий пластик руля. Дизайнер по профессии, она чувствовала себя в такую погоду за пределами уютной мастерской крайне неуютно. Вглядываясь в сплошную серую стену воды за лобовым стеклом, Светлана мысленно торопила себя домой, где её ждали тишина и краски. Компания, в которой она трудилась, и фирма её мужа Артёма формально были разными, но на деле принадлежали одному человеку — Виктору Валерьевичу Соколову, и сегодня вечером у того был юбилей.
Внезапно её внимание привлекла сгорбившаяся фигура на автобусной остановке. Пожилая женщина, промокшая до нитки, с трудом удерживала две непомерно огромные сумки, будто пытаясь спрятаться под их тяжестью от разбушевавшейся стихии.
«Боже мой, она же просто замёрзнет и заболеет», — прошептала про себя Светлана, и её нога сама собой нажала на педаль тормоза.
Машина мягко остановилась рядом. Она опустила боковое стекло, и в салон ворвались шум дождя, запах мокрого асфальта и холодный влажный воздух.
— Эй, послушайте! — крикнула Светлана, стараясь перекрыть грохот ливня. — Садитесь, я вас подвезу! Промокнете ведь совсем!
Старушка с трудом повернула голову, подслеповато прищуриваясь в сторону машины.
— Доченька, спасибо, конечно, но я вся грязная, да и сумки мокрые… Напачкаю тебе в машине.
— Пустяки! — с готовностью возразила Светлана, наклоняясь через пассажирское сиденье и распахивая дверь. — Не стоит об этом думать, садитесь скорее, тут же продует!
Пожилая женщина, тихонько кряхтя, загрузила свои объёмные баулы в ноги и с облегчением опустилась на пассажирское сиденье.
— Спасибо тебе, родная, — выдохнула она, отряхивая мокрый платок. — Я Валентина Петровна. Мне бы до Садового, до своего товарищества. Рядом, недалеко. Автобуса, говорят, ещё полчаса ждать.
— Меня Светланой зовут, — представилась хозяйка машины, плавно трогаясь с места и включая обогрев. — Мне как раз по пути. Но что же вы в такую ужасную погоду на дачу? Срочные дела?
— Да уж, дела… Рассада моя не терпит, ей ведь не прикажешь подождать, пока погода наладится, — вздохнула попутчица, согревая ладони у дефлектора печки. — А ты, я смотрю, добрая душа. Нынче это редкость, чтобы кто остановился чужого человека подобрать.
— Да что вы, — слегка смутилась Светлана. — Просто дождь такой сильный, мимо нельзя было проехать. Любой бы на моём месте остановился.
Машина, урча мотором, ехала по пустынным от непогоды улицам. На несколько минут в салоне воцарилась тишина, нарушаемая только шумом дождя по крыше и скрипом дворников. И вдруг Валентина Петровна повернула голову к Светлане. Её взгляд, до этого рассеянный и уставший, стал необычайно ясным и пронзительным, будто в нём собралась вся её жизненная сила.
— На юбилей к боссу мужа не ходи, — отчётливо и твёрдо произнесла она, глядя прямо на Светлану.
Та от неожиданности чуть не дёрнула рулём.
— Что? Простите, я, кажется, не расслышала… Вы о чём?
Старушка не отвечала сразу, будто собираясь с мыслями, методично складывая свой влажный платок. Потом она подняла глаза, и в них не осталось и следа от той простой, уставшей бабушки с остановки. Теперь это был взгляд человека, который знает то, чего знать не должен.
— Не езди сегодня ни на какой праздник, — повторила она уже без тени сомнения. — Плохо там будет. Очень плохо.
— Но… откуда вы вообще знаете про юбилей? Я же вам ничего не говорила, — попыталась возразить Светлана, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Она нервно рассмеялась. — Вы что, экстрасенс какой?
— Какое там экстрасенс, — отмахнулась Валентина Петровна, и в её голосе прозвучала горечь. — Я больше десяти лет уборщицей в офисе у Соколова проработала. Месяц назад меня, старую, выгнали на пенсию, а точнее — просто выкинули. Но подруга моя, Люська, там осталась, она и сейчас работает. Звонила мне как раз час назад, вся в слезах. Слышала, как там кое-кто в кабинетах шепчется, будто старик своё уже отжил и пора бы место освободить. Вот я и говорю: не ходи туда. Не твоё это место, дочка. Тебе там делать нечего.
Не давая Светлане опомниться и задать ещё вопросы, Валентина Петровна вдруг снова преобразилась, превратившись в обычную пожилую попутчицу.
— Вот тут, милая, пожалуйста, остановись. Спасибо тебе большое. Дай Бог тебе здоровья.
Высадив странную женщину и наблюдая, как та, согнувшись под тяжестью сумок, медленно бредёт к воротам садового товарищества, Светлана почувствовала, как у неё в груди заколотилось сердце. Интуиция, та самая, что не раз подсказывала ей верное решение в работе над сложным проектом, сейчас била во все колокола, настойчиво требуя внимания.
Не откладывая, она достала телефон и набрала номер мужа. Долгие гудки в трубке казались бесконечными, пока, наконец, не раздался знакомый, бархатистый и всегда уверенный голос Артёма.
— Свет, ты уже готова? Я как раз через полчаса собираюсь выезжать. Ты же помнишь, Виктор Валерьевич не любит, когда опаздывают.
Светлана сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула ни одна нота.
— Тёма, я, кажется, не смогу поехать сегодня.
— Это как понять? — В интонации мужа мгновенно появились нотки раздражения, которые он тут же попытался сглазить. — Светлана, ну что ты? Это же юбилей Соколова. Ты прекрасно знаешь, насколько это важно для моей карьеры, для наших общих перспектив.
— Понимаю, милый, и мне очень жаль, — говорила она, прикрывая глаза ладонью, будто он мог видеть этот жест. — Мне внезапно стало очень плохо. Голова раскалывается просто на части, мигрень ужасная, даже свет режет глаза. И тошнит. Наверное, в обед что-то не то съела.
В трубке повисла напряжённая пауза. Светлана мысленно готовилась к шквалу упрёков или требований взять себя в руки. Однако ответ Артёма её удивил.
— Бедняжка моя, — прозвучало с неподдельным, как показалось, сочувствием. — Ну, если тебе действительно так плохо, то конечно, оставайся дома. Зачем тебе себя мучить? Ложись, отдохни.
— Ты… ты не сердишься? — осторожно переспросила она. Его готовность, даже облегчение в голосе, были так неестественны, что у Светланы похолодело внутри.
— Да что ты, нисколько, — легко парировал Артём. — Здоровье куда важнее. Я поеду один, всё объясню Виктору Валерьевичу, скажу, что ты внезапно приболелась. Он человек понимающий. Ты просто отдыхай, хорошо? Я, наверное, вернусь поздно.
— Хорошо, Тёма. Постарайся хорошо провести время.
Он отключился первым. Светлана опустила телефон на колени и пристально посмотрела на погасший экран. Это было… странно. Её муж, помешанный на карьере и безупречном имидже, всегда настаивал, чтобы она, как часть этого имиджа, присутствовала рядом на всех важных мероприятиях. А сегодня он сдался так легко, почти с облегчением.
Вернувшись в пустую, безупречно чистую квартиру, Светлана испытала не столько облегчение, сколько гнетущее чувство тревоги. Тишина, обычно такая желанная, теперь давила. Чтобы отвлечься, она решила заняться живописью — единственным делом, которое всегда приносило ей душевный покой.
«Интересно, где же мой старый мольберт затерялся?» — пробормотала она, направляясь в кладовую комнату.
Там пахло пылью, нафталином и старыми газетами. Потянувшись к верхней полке, где за коробками с зимними вещами угадывался знакомый силуэт, она неловко задела ногой что-то тяжёлое. Это была коробка с инструментами Артёма. Она опрокинулась с глухим стуком, рассыпав по полу отвёртки, гаечные ключи, пассатижи, молоток и бесчисленное множество винтиков и саморезов.
«Вот отлично, — с досадой вздохнула Светлана, опускаясь на колени. — Теперь ещё и этот конструктор собирай».
Она принялась методично складывать инструменты обратно в коробку. Молоток сюда, пассатижи — сюда, ключи — в отделение. И вдруг её пальцы наткнулись на что-то маленькое, холодное и пластиковое. Среди железного хлама лежал старый, потёртый чёрный кнопочный телефон. Не смартфон, которым Артём с гордостью пользовался каждый день, а самая простая «звонилка», давно вышедшая из употребления.
«Странно, — прошептала она, поднимая находку. — Зачем ему эта древность?»
Любопытство перевесило смутное чувство неловкости от вторжения в его вещи. Она нажала кнопку включения. Экран засветился тусклым синеватым светом, сигнализируя о почти полностью севшей батарее, но телефон работал. Светлана зашла в меню. Оно было практически пустым. Ни контактов, ни сообщений. Только одна папка с надписью «Диктофон».
«Записал что-то…» — подумала она, и её палец сам нажал на кнопку воспроизведения.
Из маленького динамика полился голос Артёма. Судя по приглушённости и шумам на фоне, запись была тайной.
— Регина, я хочу гарантий, — говорил её муж, и в его голосе слышалась отчётливая дрожь. — Если я подсуну Свете эти бумаги на подпись, я же рискую сесть. А ты при этом останешься чистой и невредимой?
В записи послышался низкий, слегка хрипловатый женский голос, полный холодной уверенности.
— Не разыгрывай из себя труса. Твоя блаженная художница подпишет всё, что ты ей дашь, даже не взглянув. Она тебе безгранично доверяет. А когда фирма Соколова окончательно рухнет под тяжестью проблем, все шишки полетят именно на неё. Мы с тобом к тому времени будем уже далеко, при деньгах тех самых доверчивых инвесторов.
— Ладно. Но повтори, — потребовал Артём, и в его тоне зазвучала настойчивость. — Что я получу за это?
— Ты получишь половину, идиот, — без тени сомнения ответил женский голос. — И кресло генерального директора в моём новом холдинге. Соколов — отживший своё старик, и он тебе слепо доверяет. Главное — успеть вывести последний крупный транш до пятницы.
— Договорились. Но запомни, Регина, мы теперь в одной лодке. Если пойдём ко дну, то вместе.
На этом запись резко оборвалась.
Телефон выскользнул из онемевших пальцев Светланы и глухо шлёпнулся о ламинат. Она сидела на холодном полу кладовой, не в силах пошевелиться. Слово «преступник» вертелось у неё в голове, не находя выхода. Он не просто изменял ей. Он, её собственный муж, планировал подставить её, сделать виновницей в чём-то ужасном и, судя по всему, уголовном. И сбежать с другой женщиной.
Внутри, вместо паники, стала подниматься холодная, стальная волна ярости и решимости.
«Нет, Артём, — тихо, но чётко проговорила она в пустоту. — Так просто у тебя не выйдет».
Она вскочила на ноги, сунула телефон в карман джинс и побежала в прихожую. Ехать нужно было немедленно, сейчас же! Юбилей как раз в разгаре. Она должна найти Виктора Валерьевича Соколова и вручить ему эту запись. Пусть он сам услышит, какую змею пригрел у себя на груди, какой заговор зреет у него за спиной.
Светлана выскочила из подъезда, вскочила в машину и резко рванула с места. Дождь, казалось, усилился, превращая вечерний город в размытую акварельную картину. Выезжая со двора на основную дорогу, она вдруг заметила на обочине тёмный, недвижимый силуэт. Собака. Большая дворняга, вся в грязи, лежала, неестественно подогнув заднюю лапу. Она подняла голову на звук мотора и жалобно, почти беззвучно, заскулила.
Светлана резко ударила по тормозам. Машину слегка повело на мокром асфальте. Она посмотрела на часы. Каждая минута на счету. Если она остановится сейчас, то может не успеть, Соколов может уехать с праздника. Но тот тихий, полный боли и отчаяния скул, пробивающийся сквозь шум дождя, пронзил её насквозь.
«Ладно, — сдавленно выдохнула она, выключая передачу. — Чёрт с ним, с этим юбилеем».
Светлана выскочила из машины под ледяные струи ливня. Пёс, крупный и, видимо, когда-то сильный, смотрел на неё глазами, в которых смешались страх, надежда и невыносимая мука.
— Тихо, дружок, тихо, — приговаривала она, не обращая внимания на то, как грязные брызги с асфальта пачкают её светлое пальто. — Сейчас помогу, потерпи немного.
Она с трудом, но бережно подняла тяжёлого пса. Тот лишь тихо постанывал, не пытаясь сопротивляться или огрызаться. Уложив его на заднее сиденье своей всегда безупречно чистой машины, прямо на бежевую обивку, она развернулась и поехала — уже не к ресторану, а в сторону круглосуточной ветклиники, которую знала неподалёку.
Там царил привычный для такого вечера хаос. В приёмном покое лаяли собаки, мяукали кошки, плакали дети. За стойкой администратор, не поднимая головы от компьютера, бросила:
— Очередь ждите. Хирург на операции.
— Но он же может истечь кровью! — воскликнула Светлана, входя с окровавленным псом на руках.
К счастью, на её крик тут же отозвалась медсестра.
— Давайте его сюда, быстрее на каталку!
Пса быстро увезли за двойные двери в операционную. Светлана осталась стоять посреди коридора в грязном, мокром пальто, с перепачканными кровью руками, дрожащая от пережитого. Рядом на пластиковом стуле рыдала маленькая девочка, прижимая к себе переноску с котёнком.
— Не плачь, солнышко, всё будет хорошо, — уговаривал её высокий мужчина в белом халате, присевший перед ребёнком на корточки. — Котёнку сделали укол, животик скоро пройдёт. Честное врачебное слово.
Девочка, всхлипывая, подняла на него заплаканные глаза.
— Правда?
— Правда-правда, — успокоил её мужчина своей тёплой, открытой улыбкой.
Он поднялся, и его взгляд случайно упал на Светлану. Он мгновенно оценил её бледное лицо, перепачканные руки и растерянный взгляд.
— Вы ранены? — тут же спросил он, делая шаг в её сторону. Голос у него был спокойный и обнадёживающий.
— Нет, это не моя… Это собака, я… его подобрала, — сбивчиво начала объяснять Светлана, и вдруг ноги у неё подкосились. Она едва не упала, но мужчина ловко поддержал её под локоть.
— Так, спокойно. Глубоко вдохните. Идёмте, присядем.
Он усадил её на ближайшую кушетку, быстро налил воды из кулера в пластиковый стаканчик и протянул ей.
— Пейте мелкими глотками.
Светлана послушно сделала несколько глотков, пытаясь унять дрожь в руках.
— Я Денис, — представился он. — Травматолог из городской больницы. Я тут просто за результатами анализов своего ретривера заглянул. А вы… вы молодец, что не прошли мимо. Многие в такую погоду просто не заметили бы.
— Спасибо, — прошептала она. — Меня Светлана зовут. Я… я даже не смогла проехать мимо, хотя спешила на очень важную встречу. Я должна была кого-то предупредить, остановить…
Она запнулась, понимая, что звучит бессвязно. Денис смотрел на неё внимательно, без осуждения.
— Предупредить? — мягко переспросил он.
— Нет, не важно, — махнула она рукой, но потом вдруг встретилась с ним взглядом. — Хотя… знаете, я сегодня подвозила одну старушку. Валентину Петровну. И она мне сказала не ехать на одно мероприятие. А ведь если бы я её не послушала и поехала, то не нашла бы в квартире одну… важную вещь. И потом не подобрала бы вот этого пса. Выходит, всё как-то связано.
Лицо Дениса резко изменилось, выражение спокойной уверенности сменилось на мгновенное и глубокое удивление.
— Валентина Петровна? — повторил он, пристально вглядываясь в Светлану. — Невысокая, в старом зелёном плаще?
— Да, именно так! — кивнула Света. — Вы разве с ней знакомы?
— Знакомы ли я с ней… — Денис тихо, с оттенком грусти, усмехнулся, глядя куда-то в сторону. — Мы с ней много лет бок о бок в одной коммунальной квартире прожили. Пока я учился в медицинском, а потом ординатуру проходил. Замечательнейшая женщина, с характером. Жаль только, её на прежнем месте работы совсем не оценили, даже наоборот.
Продолжение :