Она плакала не от радости, а от страха. Артем всегда вызывал сильные эмоции, но до этого момента исключительно приятные. Не запланированный приезд Галины Петровны в гости полностью все изменил.
***
У Дмитрия и Лены всё было по-другому.
Их квартира – маленькая, скромная – сияла чистотой. Вещи на местах, посуда вымыта, полы блестят. Лена шутила: «Дима помешан на порядке. Не может работать, если вокруг бардак».
Помешан на порядке. Галина Петровна раньше считала это занудством. Теперь начинала понимать – это дисциплина.
Дмитрий работал по графику. Вставал в шесть, уходил в семь, возвращался в семь вечера. По выходным – подработка или дела по дому. Никаких «выходных в среду». Никаких «посидели с друзьями».
– Он что, вообще не отдыхает? – как-то спросила Галина Петровна.
– Отдыхает, – ответила Лена. – По воскресеньям. Мы гуляем в парке с детьми. Или едем за город.
– И всё?
– А что ещё нужно?
Галина Петровна не нашла, что ответить.
Однажды она приехала к ним в субботу. Дмитрий был дома – редкий случай. Сидел на кухне, что-то считал в блокноте. Перед ним – стопка бумаг, квитанции, распечатки.
– Что делаешь? – спросила Галина Петровна, заглядывая через плечо.
– Бюджет на месяц.
– Бюджет?
– Да. Доходы, расходы, накопления. Смотрю, где можно сэкономить.
Она посмотрела на его записи. Аккуратные столбики цифр, категории расходов: «продукты», «коммуналка», «транспорт», «детское», «ипотека», «резерв».
– Ты это каждый месяц делаешь?
– Каждый.
– И не лень?
Дмитрий поднял глаза.
– Галина Петровна, это не вопрос лени. Это вопрос контроля. Если не знаешь, куда уходят деньги, – они уходят в никуда.
В никуда. Как деньги, которые они отдали Артёму.
Галина Петровна молча отошла. Слова Дмитрия задели её – не потому что были грубыми. Потому что были правдой.
***
Шло время. Контраст между двумя семьями становился всё резче.
Артём менял работы как перчатки. То менеджер, то консультант, то «свободный предприниматель». Новые грандиозные планы. Каждый раз – провал.
– Не мой формат, – объяснял он. – Начальники не понимают мой потенциал. Вот найду правильное место – и всё закрутится.
Правильное место не находилось.
Деньги в семье таяли. Оля работала за двоих, приходила домой измотанная, падала без сил. Артём «искал себя». Искал за компьютером, играя в онлайн-игры. Искал в баре с друзьями. Искал на диване перед телевизором.
– Мам, всё нормально, – говорила Оля, когда Галина Петровна пыталась поговорить. – Это временно.
Временно. Любимое слово обеих семей – Артёма и Оли.
Только у Дмитрия и Лены «временного» не было. У них было – постоянство. Постоянная работа. Постоянные доходы. Постоянная жизнь.
Дмитрий получил повышение – стал начальником отдела. Галина Петровна узнала об этом случайно, от Лены. Сам он не рассказывал.
– Почему не сказал? – спросила она его напрямую.
– А зачем? Работа как работа.
– Но это же большое событие! Гордиться можно!
– Галина Петровна, – он посмотрел на неё серьёзно, – гордиться нужно тогда, когда сделал что-то стоящее. Должность – это ответственность, а не повод для гордости.
Она не нашла, что ответить. Опять.
***
Тревожные звоночки звенели всё громче.
Артём начал срываться. Раньше он был – сама вежливость, сама обходительность. Теперь – взрывался по пустякам. Кричал на Олю при гостях. Хлопал дверьми. Уходил из дома на несколько дней «остыть».
Галина Петровна видела это, но старалась не замечать. Убеждала себя: у всех бывают кризисы. Пройдёт. Наладится.
Один раз она застала скандал вживую.
Приехала без предупреждения – опять, как тогда, с пирожками. Позвонила в дверь. Открыла Оля – с красными глазами, распухшим носом.
– Мам, ты зачем приехала?
– Да вот... Привезла поесть. А что случилось?
Из комнаты донёсся голос Артёма:
– Кто там?
– Мама.
Пауза. Потом шаги. Артём появился в коридоре – взъерошенный, злой.
– О, тёща дорогая! – он ухмыльнулся. – Приехала посмотреть, как мы тут живём? Полюбоваться?
– Артём, – Оля тронула его за рукав, – перестань.
– А что «перестань»? – он вырвал руку. – Надоело уже! Все лезут с советами, все учат! То твоя мать, то моя, то соседи долбаные! Достали!
Галина Петровна смотрела на зятя и не узнавала его. Куда делся тот обаятельный молодой человек, который дарил цветы и говорил комплименты? Перед ней стоял озлобленный, измотанный мужчина с потухшими глазами.
– Артём, – она заговорила спокойно, хотя внутри всё тряслось, – я просто хотела...
– Да плевать, что вы хотели! – он взорвался. – Вы со своим мужем всю жизнь мне испортили! Дали денег – а потом смотрите как на должника! Постоянно намекаете! Думаете, я не вижу?!
– Мы никогда не намекали...
– Да бросьте! Все вы одинаковые! Дадут копейку – и потом годами попрекают!
Он развернулся и ушёл в комнату. Дверь хлопнула так, что посыпалась штукатурка.
Оля стояла посреди коридора и плакала. Молча, беззвучно.
Галина Петровна обняла дочь. Постояли так, вдвоём, в тишине.
– Оленька, – прошептала она, – что происходит?
– Не знаю, мам. Он стал другим. Совсем другим.
– Может, вам помощь нужна? К психологу сходить?
– Он не пойдёт. Говорит, психологи – шарлатаны.
– А ты?
Оля посмотрела на мать. Глаза – потухшие, как у Артёма. Только без злости. Просто – пустые.
– Я не знаю, мам. Ничего не знаю.
Галина Петровна уехала с тяжёлым сердцем. Пирожки так и остались в сумке – она забыла их отдать.
***
Знакомая – тётя Зина – оказалась права.
У Артёма были долги. Много долгов. Кредиты, займы, рассрочки. Он брал везде, где давали. И не отдавал.
Коллекторы начали звонить. Сначала – ему. Потом – Оле. Потом – родителям.
– Галина Петровна? – голос в трубке был вежливый, но холодный. – Вы являетесь контактным лицом по кредитному договору Артёма Николаевича...
– Я не являюсь никаким лицом, – отрезала она. – И не звоните мне больше.
Но они звонили. Снова и снова.
Галина Петровна не спала ночами. Лежала, смотрела в потолок и думала: как? Как она могла так ошибиться? Ведь Артём казался таким надёжным. Таким уверенным. Таким... правильным.
А потом вспоминала слова Дмитрия. Те самые, четырёхлетней давности.
«Пусть Галина Петровна спросит у Артёма, куда делись деньги с его прошлой работы».
Он знал. С самого начала знал. Или догадывался. И пытался предупредить.
А она не послушала. Отмахнулась. Решила, что он завидует.
Теперь поздно.
***
Оля приехала одна.
Это было в субботу, днём. Галина Петровна открыла дверь и обомлела: дочь стояла на пороге, бледная, осунувшаяся. Под глазами тёмные круги. Похудела килограммов на десять, если не больше.
– Олечка! Что случилось?!
– Ничего, мам. Просто заехала.
Но Галина Петровна видела: случилось. Ещё как случилось.
Они сели на кухне. Галина Петровна налила чаю, поставила варенье, нарезала хлеб. Оля сидела, обхватив чашку руками, и молчала. Не пила – просто держала, грела пальцы.
– Доченька, – Галина Петровна села рядом, – расскажи. Я же вижу, что-то не так.
Оля подняла глаза. И вдруг расплакалась. Тихо, беззвучно, только слёзы катились по щекам.
– Мам, – еле слышно, – мам, я не знаю, что делать.
– Что? Что случилось?
– Артём... Он... – Оля закрыла лицо руками. Плечи вздрагивали.
– Что он?
– Он пьёт, мам. Часто, по вечерам. А когда пьёт – становится другим человеком. Кричит. На меня, на всех. Говорит, что я виновата. Что его мечты не сбылись из-за меня. Что я его не поддерживаю.
– Из-за тебя?!
– Я не знаю, мам. Он так говорит. Что я ною всё время. Что мне ничего не нравится. Что я давлю на него.
– Это же бред!
– Для него – не бред. Для него всё логично. Он никогда ни в чём не виноват. Всегда кто-то другой. Начальники, клиенты, родственники, я...
Оля всхлипнула.
– А еще он... – она замолчала, будто не решаясь продолжить.
– Что?
– Он поднял на меня руку, мам.
Галина Петровна почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
– Что?!
– Не ударил. Замахнулся и... остановился. Но смотрел так... – Оля содрогнулась. – Я никогда не видела таких глаз. Как у чужого человека.
Тишина. Только часы тикали на стене.
– Почему ты молчала? – голос Галины Петровны дрогнул. – Почему не рассказала раньше?
– А что бы изменилось? Ты бы сказала – терпи. Или – попробуй ещё раз. Или – сходите к психологу.
– Оленька...
– Мам, я устала. Я четыре года пытаюсь. Четыре года верю, жду, надеюсь. И ничего не меняется. Только хуже.
Галина Петровна смотрела на дочь и не узнавала её. Где та весёлая, живая девочка, которая выходила замуж за «идеального мужчину»? Перед ней сидела измученная женщина с потухшими глазами.
– А деньги? – спросила Галина Петровна тихо. – Те, что мы дали?
Оля вздрогнула.
– Участок... – она сглотнула. – Он заложил участок. Взял кредит под залог. Потом ещё один. И ещё. Мам, там такие долги... Я не знаю, как мы выберемся. Не знаю, выберемся ли вообще.
– Господи...
– Он говорит, что скоро всё наладится. Что вот-вот повезёт. Но уже четыре года «вот-вот», а становится только хуже. И я больше не могу, мам. Не могу.
Оля снова заплакала. Галина Петровна обняла её, прижала к себе, гладила по волосам. Как в детстве, когда дочка разбивала коленку или ссорилась с подружками.
Только теперь всё было серьёзнее. Намного серьёзнее.
– Оленька, – шепотом произнесла она, – что ты собираешься делать?
– Не знаю. Пока – не знаю. Но так продолжаться не может.
Они просидели на кухне до вечера. Пили чай, молчали, иногда разговаривали. Оля рассказывала – медленно, с паузами – о жизни с Артёмом. О том, как он постепенно менялся. Как красивые слова превращались в пустые обещания. Как мечты рушились одна за другой.
Галина Петровна слушала и думала: а ведь были знаки. С самого начала были. Она просто не хотела их видеть.
***
Прошёл ещё год.
Это был пятый год после свадьбы. Пятый год обещаний, надежд и разочарований.
Артём по-прежнему появлялся у них – всё с той же улыбкой, всё с теми же комплиментами. «Мамочка, как вы прекрасно выглядите!» «Батя, давно не виделись!» Но теперь Галина Петровна видела то, чего раньше не замечала: эти слова были пустыми. Красивая обёртка без конфеты внутри.
Деньги он больше не просил – после того разговора с Олей Галина Петровна твёрдо сказала мужу: больше ни копейки. Николай согласился молча. Он тоже всё понял.
С Дмитрием и Леной они виделись чаще. Как-то само собой получилось. Внуки подросли – Мишке уже четыре, Паше два. Живые, шумные, замечательные. Дмитрий привозил их по выходным, сидел с Николаем на кухне, пил чай. Молча, как обычно. Но теперь это молчание не раздражало Галину Петровну. Оно успокаивало.
Однажды, когда дети играли в комнате, а Лена помогала матери на кухне, Галина Петровна вдруг сказала:
– Дима, помнишь, ты просил Лену передать мне? Тогда, четыре года назад?
Дмитрий посмотрел на неё. Лицо непроницаемое.
– Помню.
– Почему ты не сказал прямо?
Он помолчал. Отпил чай. Потом ответил:
– Вы бы не поверили.
Галина Петровна хотела возразить, но осеклась. Он был прав. Не поверила бы. Тогда – точно не поверила бы.
– А ты откуда знал? – спросила она.
– У меня коллега работал с человеком из той компании. Артём там числился в бухгалтерии. Ушёл после внутренней проверки. Официально – по собственному желанию. Неофициально... – он помолчал. – Говорили разное.
– Что говорили?
– Недостача. Небольшая, но заметная. Ему предложили уйти тихо – или будет заявление.
Галина Петровна почувствовала, как пол качнулся под ногами.
– И ты... всё это знал?
– Это были слухи. Не факты. Я не хотел обвинять человека только из-за слухов. Но и промолчать не мог. Потому попросил Лену передать.
– Почему не рассказал подробнее тогда?
Дмитрий посмотрел на неё прямо.
– Галина Петровна, вы бы защищали его. Сказали бы, что это клевета, что люди завидуют. И были бы правы – у меня не было доказательств. Только слова.
Он был прав. Она бы именно так и сказала.
– Спасибо, – выдавила она. – Жаль, что я не послушала.
Дмитрий кивнул. И вернулся к своему чаю.
***
Тот вечер она запомнила навсегда.
Третье ноября. Часы показывали начало третьего ночи. Галина Петровна проснулась от крика.
– Галя! Галя, мне плохо!
Николай сидел на кровати, прижав руку к груди. Лицо белое как мел, лоб в испарине.
– Коля! Что?! Что с тобой?!
– Сердце... Давит... Не могу вздохнуть...
Она бросилась к телефону, набрала скорую. Руки тряслись так, что дважды попала не на ту кнопку.
– Скорая? Моему мужу плохо! Сердце! Пожалуйста, быстрее!
Дала адрес. Положила трубку. Вернулась к Николаю – он полулежал на подушках, дышал тяжело, с хрипом.
– Коля, держись. Сейчас приедут.
Она держала его за руку и чувствовала, как бешено колотится её собственное сердце. Только не это. Только не сейчас. Тридцать пять лет вместе. Они не могут вот так...
Скорая приехала через пятнадцать минут. Или двадцать. Или вечность – как показалось Галине Петровне. Врачи что-то делали, кололи, измеряли. Потом сказали: забираем. Подозрение на инфаркт.
– Я с ним! – сказала Галина Петровна.
– В машине места нет. Приезжайте сами. Третья городская, кардиология.
И уехали. С её Колей. С её мужем. С человеком, которого она любила больше жизни.
Галина Петровна стояла посреди квартиры, в ночной рубашке, босая. В голове было пусто. Как добираться? На чём? Такси посреди ночи – где его искать?
Она схватила телефон и набрала первый номер, который пришёл в голову.
Артём.
Гудок. Ещё один. Ещё.
– Алло? – голос сонный, недовольный.
– Артём! Артём, пожалуйста! Коле плохо! Его увезли на скорой, мне нужно в больницу!
Пауза. Шорох.
– Галина Петровна? Мам? Что случилось?
– Инфаркт! У Коли инфаркт! Я одна, мне не на чем доехать! Приезжай, пожалуйста!
Снова пауза. Длинная, тягучая.
– Мам... Сейчас три часа ночи.
– Я знаю! Но Коля в реанимации!
– Я... – он запнулся. – Слушай, у меня завтра важная встреча. Очень важная. Если я сейчас сорвусь – всё пропадёт.
Галина Петровна не поверила своим ушам.
– Артём, я прошу тебя!
– Вызови такси, – голос его стал раздражённым. – Ну правда, мам, что ты как маленькая? Такси до больницы – полчаса максимум.
– Артём!
– Да что вы все от меня хотите?! – вдруг взорвался он. – У меня своих проблем выше крыши! То одно, то другое! Я не могу всех спасать! Разберитесь сами!
И гудки.
Короткие, равнодушные гудки.
Галина Петровна стояла с телефоном в руке и не могла пошевелиться. Перед глазами плыло. Пять лет. Пять лет она отдавала ему деньги, душу, веру. Защищала перед всеми. Называла сыном.
И вот – три часа ночи, муж в реанимации, а «любимый зять» бросил трубку.
Она медленно опустилась на стул в прихожей. Темно. Тихо. Только часы тикают на стене. Только сердце колотится в груди. Просидела так какое-то время.
Телефон в руке зазвонил.
– Алло? – выдохнула она.
– Галина Петровна? Это Дмитрий. Оля позвонила, сказала, что дяде Коле плохо. Я выезжаю. Буду через двадцать минут.
Она хотела что-то ответить, но горло перехватило. Из груди вырвался только всхлип.
Тишина в трубке. Потом голос Дмитрия – всё такой же ровный, негромкий:
– Держитесь. Я еду.
И гудки. Но эти гудки были другими.
Галина Петровна сидела в темноте прихожей и смотрела на телефон. За окном начинало сереть небо – рассвет. Ноябрьский, холодный, безжалостный.
Два звонка. Два ответа. Два человека.
Один – говорил красивые слова. Другой – просто делал.
И только сейчас, в эту минуту, она по-настоящему поняла, как страшно ошибалась все эти годы.
***
Дмитрий приехал ровно через двадцать минут. Галина Петровна к тому времени уже оделась – как-то машинально, не глядя. Набросила пальто поверх домашнего платья, сунула ноги в первые попавшиеся туфли.
– Поехали, – сказал он с порога.
Ни вопросов, ни упрёков. Просто – поехали.
В машине молчали. Галина Петровна смотрела в окно на пустые ночные улицы и думала о Николае. Как он там? Жив ли? Что с ним делают? Слёзы сами катились по щекам, она вытирала их тыльной стороной ладони и не замечала.
Дмитрий вёл машину молча, сосредоточенно. Один раз только спросил:
– Воды хотите?
Она покачала головой.
В больницу приехали в половине четвёртого. Дмитрий довёл её до приёмного покоя, поговорил с дежурной медсестрой, узнал номер палаты. Потом усадил Галину Петровну на скамейку в коридоре.
– Подождите здесь. Я схожу узнаю.
Он ушёл, а она сидела и слушала гулкую больничную тишину. Где-то капала вода. Мигала лампа под потолком. Пахло хлоркой и лекарствами.
Дмитрий вернулся минут через десять.
– Его стабилизировали. Врач сказал, критический момент прошёл. Завтра – вернее уже сегодня – проведут обследование.
– Он будет жить? – прошептала она.
– Врач настроен оптимистично.
Галина Петровна закрыла лицо руками и разрыдалась. Теперь уже не сдерживаясь, в голос. Всё напряжение этой ночи хлынуло наружу.
Дмитрий сел рядом. Молча. Не утешал, не говорил «всё будет хорошо». Просто сидел.
И этого было достаточно.
***
Николай выкарабкался. Инфаркт оказался не таким тяжёлым, как боялись сначала. Его продержали в больнице две недели, потом отпустили домой – с таблетками, диетой и строгим режимом.
Дмитрий приезжал каждый день. То лекарства привезёт, то продукты, то просто посидеть. Молча, как обычно. Но теперь Галина Петровна знала цену этому молчанию.
Артём не появился ни разу.
Он позвонил через неделю после той ночи. Голос виноватый, но всё с той же знакомой интонацией – чуть заискивающей, чуть жалобной.
– Мамочка, как вы? Как батя? Слышал, что случилось. Ужас какой! Я так переживал!
– Переживал? – Галина Петровна сама удивилась холоду в своём голосе.
– Ну да! Просто не мог вырваться, понимаете? Работа, дела, закрутился...
– Понимаю.
Повисла пауза.
– Мам, может, заеду на днях? Попроведать бат...
– Не надо, Артём.
– Что?
– Не надо приезжать.
Он замолчал. Потом заговорил снова – уже другим тоном, обиженным:
– Вы на меня злитесь, да? Из-за той ночи?
– Я не злюсь.
– Злитесь. Я слышу. Но поймите – у меня реально не было возможности! Это была важнейшая встреча, от неё зависело...
– Артём, – перебила она, – я всё понимаю. До свидания.
И положила трубку.
Впервые в жизни она положила трубку, не дослушав его.
***
Развод случился через полгода.
Оля пришла к родителям с одним чемоданом и заплаканными глазами. Дочка – маленькая Полина, которая всё-таки родилась в эти непростые годы – держалась за мамину руку и смотрела испуганно.
– Мам, пап, можно мы поживём у вас? Пока не найду жильё.
– О чём ты говоришь, – Галина Петровна обняла дочь. – Живи сколько нужно.
История выходила тяжёлая. Дом за городом – тот самый, на который они отдали сбережения – был заложен и перезаложен. Его продали за долги. Артём остался ни с чем. И Оля осталась ни с чем. Только с ребёнком и воспоминаниями о пустых обещаниях.
– Он говорил, что вернёт деньги, – плакала Оля. – Каждый раз говорил! «Вот-вот всё наладится, вот-вот повезёт». А я верила. Дура.
– Не дура, – Галина Петровна гладила дочь по волосам. – Мы все верили.
И это было правдой. Они все верили. Потому что хотели верить. Потому что он так красиво говорил.
***
После развода Артём пропал. Не звонил, не появлялся. Оля говорила, что он переехал в другой город – там вроде бы родственники, которые согласились его приютить. На дочку не присылал ни копейки. Впрочем, Оля и не просила.
Полине исполнилось три года, когда Галина Петровна случайно столкнулась с Артёмом в магазине.
Он стоял у прилавка с алкоголем, перебирал бутылки. Постарел, осунулся, одет неряшливо. Но когда увидел её – расплылся в улыбке. Той самой, знакомой.
– Галина Петровна! Мамочка! Какая встреча!
Он пошёл к ней, раскинув руки для объятий. Галина Петровна отступила.
– Здравствуй, Артём.
– Как вы? Как папа Коля? Давно не виделись! Я так скучаю по вам, по семье, по нашим посиделкам!
Он говорил и говорил – привычно, гладко, без запинки. Комплименты сыпались как из рога изобилия. «Прекрасно выглядите», «молодеете с годами», «лучшей тёщеньки нет на свете».
Галина Петровна смотрела на него и думала: как она могла? Как могла не видеть? Ведь это же пустота. Полная, абсолютная пустота за красивым фасадом.
– Мам, а может, как-нибудь посидим? По-семейному? Я бы пирогов ваших поел, тех самых, с капустой...
– Нет, Артём.
Он осёкся.
– Что?
– Не будет посиделок. И пирогов не будет. До свидания.
Она развернулась и пошла к выходу. Спиной чувствовала его взгляд – растерянный, обиженный. Он что-то крикнул ей вслед, но она не разобрала. Да и не хотела разбирать.
На улице было холодно. Февраль, снег, ветер в лицо. Но внутри было тепло. Спокойно. Она наконец-то сказала ему «нет». Не побоялась. Не отступила.
И это было правильно.
***
Жизнь потихоньку налаживалась.
Оля нашла работу, сняла квартиру, начала новую жизнь. Без Артёма. Оказалось – можно. Оказалось – даже лучше. Полина росла весёлой и активной девочкой, ходила в детский сад, по выходным каталась на санках с двоюродными братьями.
С Мишкой и Пашкой они сдружились быстро. Все трое – погодки, все трое – непоседы. Галина Петровна смотрела, как они носятся по двору, и не могла наглядеться. Внуки. Её внуки. Ради этого стоило жить.
Дмитрий по-прежнему был немногословен. Но теперь Галина Петровна научилась читать его молчание. Вот он сидит за столом с Николаем, пьёт чай, слушает про рыбалку – это ознало: «мне здесь хорошо». Вот он встаёт, идёт на кухню, молча начинает мыть посуду –значит: «хочу помочь». Вот он смотрит на Лену, когда она разговаривает с матерью – «я её люблю».
Слова не нужны. Слова – это ерунда. Важны поступки.
Эту истину Галина Петровна выучила на собственном горьком опыте.
***
Летом они собрались на даче у Дмитрия и Лены. Небольшой домик, шесть соток, яблони вдоль забора. Дмитрий строил его сам, по выходным, три года подряд. Без громких анонсов, без обещаний «шикарного места у озера». Просто строил – и построил.
Николай помогал с грядками. Оправился после инфаркта, окреп, даже помолодел как будто. Врачи говорили – чудо. Галина Петровна думала – не чудо, а семья. Когда рядом семья, любые болезни отступают.
Вечером сидели на веранде. Дети угомонились, уложились спать. Взрослые пили чай с вареньем и смотрели, как солнце садится за лес.
– Хорошо тут, – сказала Галина Петровна.
– Хорошо, – согласился Николай.
Дмитрий молчал. Возился с чем-то в углу веранды – перевешивал полку, которая расшаталась.
– Дим, оставь, – сказала Лена. – Завтра доделаешь.
– Пять минут, – ответил он. – Почти готово.
Галина Петровна смотрела на него и думала о том, как странно устроена жизнь. Четыре года назад она была уверена: Артём – подарок судьбы, а Дмитрий – крест. Всё оказалось ровно наоборот.
Артём говорил красивые слова. Обещал горы золотые. Рисовал картины будущего, от которых захватывало дух. Но когда пришло время проверки – оказался пустышкой. Мыльным пузырём, который лопнул при первом же прикосновении реальности.
А Дмитрий не говорил ничего. Не обещал. Не рисовал картин. Он просто делал. Работал, строил, помогал. Молча. Без аплодисментов и благодарностей. Не потому что ждал чего-то взамен – а потому что так было правильно.
– Дима, – окликнула Галина Петровна.
Он обернулся, отложив отвёртку.
– Да?
– Спасибо тебе. За всё.
Он посмотрел на неё – внимательно, спокойно. Потом кивнул.
– Не за что, Галина Петровна.
И вернулся к своей полке.
Лена поймала взгляд матери и улыбнулась. Понимающе, тепло. Она знала. С самого начала знала, какой у неё муж. И не пыталась доказывать это словами. Просто ждала, когда все увидят сами.
Николай допил чай и откинулся на спинку стула.
– А помнишь, Галя, ты говорила – «холодный он, неблагодарный»?
– Помню, – вздохнула она.
– И что теперь скажешь?
Галина Петровна помолчала. Потом ответила:
– Скажу, что была дурой. Старой слепой дурой.
– Ну, не такой уж и старой, – хмыкнул Николай.
– И не такой уж дурой, – добавила Лена. – Просто... Артём умел производить впечатление. Многие попадались.
– Многие, – согласилась Галина Петровна. – Но я-то должна была видеть. Я – мать. Должна была чувствовать.
– Мам, – Лена подсела ближе, взяла её за руку, – ты же хотела как лучше. Хотела верить, что у Оли всё хорошо. Это нормально.
– Нормально верить в ложь?
– Нормально любить своих детей. И желать им счастья. Даже если ошибаешься.
Галина Петровна сжала руку дочери. Горло перехватило.
– Леночка, ты у меня умница.
– Это у меня муж умный, – засмеялась Лена. – А я так, рядом стою.
Дмитрий на веранде хмыкнул – услышал. Но ничего не сказал. Только плечи чуть расправились, и Галина Петровна могла поклясться – он улыбался. Там, в своём углу, над своей полкой, он улыбался.
***
Ночью Галина Петровна долго не могла уснуть. Лежала, слушала, как Николай похрапывает рядом, смотрела в потолок.
Думала.
О том, как легко обмануться красивыми словами. Как хочется верить тому, кто говорит приятное. И как сложно разглядеть настоящее за молчанием.
Артём никогда по-настоящему не любил Олю. И их – родителей – тоже не любил. Они были для него средством. Источником денег, поддержки, одобрения. Он брал и брал, не отдавая ничего взамен. А когда источник иссяк – просто ушёл. Без сожалений.
Дмитрий никогда не говорил о любви. Но он приезжал среди ночи, когда было нужно. Он сидел в больнице, пока другие «не могли вырваться». Он строил дом своими руками, не дожидаясь манны небесной. Он молча делал то, что должен делать мужчина.
Кто из них любил по-настоящему? Ответ очевиден.
Галина Петровна закрыла глаза. Завтра будет новый день. Внуки проснутся, начнут носиться по даче. Николай будет возиться в огороде. Лена напечёт оладий. Дмитрий докрутит свою полку.
Обычный день. Простой. Без громких слов и обещаний.
И это – счастье.
***
Утром, за завтраком, Мишка вдруг спросил:
– Бабуль, а почему дядя Артём больше не приходит?
Все за столом замерли. Полина посмотрела на мать – Оля побледнела, сжала губы.
Галина Петровна взяла внука за руку.
– Дядя Артём уехал далеко, Мишенька. В другой город.
– А почему?
– Так бывает. Люди иногда уезжают.
– А он вернётся?
Галина Петровна помолчала. Потом сказала:
– Нет, Миш. Не вернётся.
Мишка задумался. Потом пожал плечами и вернулся к своей каше. Дети – они такие. Им важно «здесь и сейчас». Прошлое уходит быстро.
А взрослые... Взрослые помнят дольше.
Оля встала из-за стола, вышла на веранду. Галина Петровна пошла за ней.
Дочь стояла у перил, смотрела на яблони.
– Оль?
– Всё нормально, мам.
– Точно?
Оля повернулась. Глаза сухие, но в них – что-то такое... Взрослое. Усталое.
– Знаешь, что самое обидное? Я ведь тоже верила. До последнего. Думала – ну вот сейчас, ну вот ещё немного... Он изменится. Возьмётся за ум. Станет тем, кем обещал стать.
– Мы все так думали.
– Да. Но я – жена. Я должна была видеть раньше.
Галина Петровна обняла дочь.
– Не кори себя. Прошло – и прошло. Теперь у тебя новая жизнь.
– Новая жизнь, – повторила Оля. – Звучит красиво. Только страшно немного. Одной.
– Ты не одна. Мы рядом. И Лена с Димой рядом.
Оля усмехнулась.
– Дима... Знаешь, мам, я раньше его недолюбливала. Думала – зануда, молчун, скучный. А теперь... Теперь понимаю, почему Ленка за него вышла.
– И почему?
– Потому что с ним спокойно. Надёжно. Он не обещает луну с неба. Но то, что обещает – делает.
Галина Петровна кивнула. Лучше и не скажешь.
Из дома выбежал Пашка, налетел на Олю, обхватил за ноги.
– Тётя Оля! Тётя Оля! Пойдём играть!
Оля подхватила его на руки, закружила.
– Пойдём, разбойник! Пойдём!
Они убежали в сад. Галина Петровна осталась на веранде.
Солнце поднималось над деревьями. Пахло яблоками и свежей травой. Где-то кукарекал соседский петух.
Обычное утро. Обычная жизнь.
И в этой обычности – бесконечная ценность.
***
Прошёл год. Потом ещё один.
Галина Петровна смотрела, как растут внуки. Как Оля постепенно расцветает – нашла работу, встретила хорошего человека, снова начала улыбаться. Как Лена и Дмитрий достраивают дачу, высаживают новые деревья, строят планы.
Реальные планы. Не воздушные замки.
Иногда, по вечерам, она вспоминала Артёма. Без злости, без обиды. Просто – вспоминала. Как он улыбался. Как говорил красивые слова. Как обещал сделать всех счастливыми.
Был ли он плохим человеком? Галина Петровна не знала. Наверное, нет. Наверное, он просто был слабым. Человеком, который научился производить впечатление, но так и не научился отвечать за свои слова. Который хотел всего и сразу, но не готов был работать для этого.
***
Конец.
Если понравился рассказ - можно подписаться на канал и поставить 👍