Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 6. НЕОЖИДАННАЯ ПРОГУЛКА В ПОСЁЛОК. И КОРОТКИЙ РАССКАЗ О НАШЕЙ СЛАВНОЙ "ИСТОРИЧЕСКОЙ" ЛОДКЕ Б-558.
Утро встретило меня привычной суетой. Команда прибыла, но торжественного подъема флага не было - на эту церемонию попросту не остаётся у нас сейчас времени. Перед выходом в море каждая минута обретала почти вес золота. Люди разошлись по своим постам, и тишина ночного пирса сменилась деловым гулом.
Мой механик, Вороненко, едва ступив на палубу, пронзил меня взглядом строгого учителя:
- Как ночь прошла? Что выучил?
Я доложил. Он кивнул, принимая к сведению, и тут же продолжил:
- Завтра выходим в море. Сейчас отправишься на базу к флагманскому механику. Заберёшь у него журналы эксплуатационной документации. И заодно с ним познакомишься. Пора уже начинать начальников знать в лицо. Заодно по кабинетам прошвырнёшься, посмотришь, где начальники сидят.
Я получил задание и пошёл его выполнять. Иду по дороге и вспоминаю её историческое название: это и есть самая длинная в Финвале улица - Беценштрассе. Тянется от пирсов прямо в поселок. Название неофициальное, но въелось в саму плоть гарнизона намертво, будто всегда так тут и было.
По дороге в сторону базы со мной оказался интересный попутчик - капитан-лейтенант, уже в возрасте, ему, навскидку, под сорок. Видел я его впервые, и мы даже не знакомились. Просто вместе шли в одну сторону. Он спросил, на какую лодку я прибыл, а дальше начал рассказывать свои истории и жаловаться на жизнь. Было легко и приятно слушать непринуждённую манеру его разговора. Одна его история была настолько удивительная, что просилась на бумагу отдельным рассказом, но мне некогда было это записывать. Но накрепко запомнил. Жаль, память не сохранила ни его имени, ни фамилии, только голос и манеру говорить.
Ладно, идём дальше. Добрался до кабинета нашего флагманского механика, капитана 2 ранга Васенко. На приоткрытой двери полированная табличка с фамилией хозяина. Но самого хозяина нет. За столом, низко склонившись над разложенными бумагами, сидел помощник по электрочасти, капитан 3 ранга Кондратенко. Заметив меня на пороге, он поднял тяжелый взгляд, в котором еще читалась глубина только что решаемой технической задачи, и молча кивнул в сторону внушительной стопки документации, сиротливо лежащей на самом краю стола.
- Лейтенант, документация перед тобой. - Голос его звучал глухо, но с той непререкаемой интонацией человека, каждая минута которого расписана по секундам. - Заполнение проверю позже, лично. Так что уж извини - сейчас времени в обрез, сам видишь. Познакомимся как-нибудь в другой раз, когда обстановка разгрузится. - И добавил, не поднимая головы: - Кстати, Васенко хотел тебя видеть. Но он в море. Всё, лейтенант, пока свободен.
Вот и вся аудиенция. Будто на приеме у английской королевы побывал: меньше пяти минут, начальник занят, разговор сух и деловит. Но это нормально. На флоте вообще есть хорошая примета: любая встреча с начальством добра не сулит, только напряги и проблемы. Потому и говорят: держись подальше от начальства и поближе к камбузу. Можно возвращаться на лодку.
Иду обратно мимо "Чудильника" - а вот здесь уже в голову начинают стучаться светлые мысли: заглянуть, проведать ребят с "БС-167". Ту лодку я всё ещё считал своей. Время около десяти утра, они сейчас точно не на службе - такой у них порядок сложился сам собой, вроде как локальная традиция. Подхожу к двери, стучу условным стуком. С той стороны - условный ответ. Подаю голос, как учили во Владивостоке: конспирация всегда превыше всего. Хочешь "поправляться" в рабочее время - прячься, маскируйся, заметай следы.
Щёлкнул замок, и дверь отворилась. Тут люди понятливые, не то, что сухарь Кондратенко, которому "некогда". Захожу - и картина маслом: "сидят". На столе бутылка свежезавезенного в магазин "Абу-Симбела" за 10-50. Слышал о нём уже, но пробовать не доводилось. Ребята оживились, тут же предложили присоединиться к их компании.
Пришлось мягко отказаться: сослался на механика, который ждёт на лодке с этой кипой документации. Они понимающе переглянулись, посочувствовали. И заметили вскользь: "Вороненко - человек нехороший, глупо попадаться ему с запахом „Абу-Симбела“ в рабочее время, да ещё в первые дни службы".
В Финвале пили практически все. Не потому, что подобрались в одном месте такие люди. Просто полное отсутствие инфраструктуры досуга и развлечений исподволь подтачивало пустую, ханжескую мораль, которую "верхи" навязывали "низам". А "верхи" были совсем без мозгов: они не знали римскую историю, где товарищи рабы требовали не только хлеба, но и зрелищ. Поэтому здесь простое тёплое, дружеское общение заполняло собой пустоту бытия, а лёгкая выпивка делала это общение ближе, теплее, сглаживала различия, скрепляла коллектив.
Люди пили, но меру знали всегда. Сам процесс не был самоцелью, а становился способом уйти от служебного пустого однообразия, от давящей скуки дальнего закрытого гарнизона. Поэтому пили правильно: каждый здесь наливал себе столько, сколько считал нужным. А если кто-то отказывался - никогда его не уговаривали. Понимали: есть на то причина.
... И вот уже сижу в каюте механика. "В море - дома, но мы не домоседы!" - эта горько-ироничная морская присказка обретает сегодня для меня особый смысл. Очередной мой вечер "на берегу", но не в четырёх стенах, а в железной бочке, которая теперь зовётся моим домом. Стены эти тесны, округлы и пахнут металлом, соляркой и ещё непонятно чем, и как я уже понял, этот непонятный, оригинальный, специфический лодочный запах здесь неистребим.
Прямо на моём столе, среди небольшого беспорядка, громоздится кипа схем, инструкций и формуляров. В них отражены вся жизнь, весь технический смысл и все железные внутренности нашей стальной трубы. Проект 641, возраст - семнадцать лет. Для подводного флота это не старость, а зрелость, пора, когда характер уже закалён, а силы ещё не иссякли.
Сердце лодки - три двухтактных дизеля, каждый выдаёт по две тысячи лошадиных сил. Машины неприхотливые, выносливые, как работяги-слоны, но коварные. Они не прощают ошибок, и для того, кто грубо ошибётся в их обслуживании, они могут стать последним, что он увидит в этой жизни.
Я углубляюсь в чтение. Аккумуляторная батарея. Цифры завораживают: 448 элементов. Каждый из них весит 754 килограмма. В каждом - бочка разбавленной серной кислоты. Масштаб впечатляет, даже когда просто читаешь об этом в формуляре. Но теперь это не просто строки в инструкции. Это моё хозяйство. И не только эти 448 молчаливых, тяжёлых ящиков, хранящих в себе энергию для подводных миль. Электрики и мотористы теперь тоже мои люди. Двадцать пять человек, чьи жизни, навыки и настроение отныне часть моей ответственности.
Наша лодка, Б-558, в моих глазах выглядит "исторической". И если это слово вообще применимо к сооружению из металла, то оно подходит ей как никому другому. Несколько месяцев назад лодка вернулась из далёкого похода, из знойного ужасного пекла Сомали, где несла боевую службу. Наши моряки говорят, что 558-я была последней советской подводной лодкой, покинувшей военно-морскую базу Бербера.
Ту самую базу, которая вдруг стала для нас негостеприимной. Ещё недавно там, в этой дружеской африканской стране, наша лодка, начинённая самым мощным и разрушительным оружием, была живым символом братской помощи великого Советского Союза такому же, наверное, "великому" сомалийскому народу.
Но у политиков своя арифметика и своя география. СССР очень легко сменил приоритеты и в мгновение ока нашёл в Африке нового "друга": эфиопского революционера, подполковника Менгисту Хайле Мариама. Свежеиспечённый диктатор пришёл на смену престарелому спокойному монарху, и вся военная помощь, обещанная нами одним, хлынула к другим. Обделённые сомалийцы, вчерашние "братья", разобиделись, ощетинились и показали СССР зубы.
Нашу подводную лодку выпровадили на внешний рейд, как нежеланного гостя. В воздухе запахло порохом: они угрожали диверсией. Но наши моряки не боятся бывших союзников. Вахта методично, раз за разом, "бомбила" море вокруг Б-558 ручными гранатами, отбивая у потенциальных диверсантов всякое желание приближаться к лодке ближе, чем на пушечный выстрел.
Вот она, большая политика, в своем первозданном виде. А Б-558 была всего лишь инструментом, послушным орудием в этой чужой непонятной игре. Прозвучал приказ - и лодка, выбрав якорь, двинулась в дальний путь через два океана, домой, в Союз. Для экипажа эти восемь месяцев в океане стали не просто походом, а суровой, но бесценной школой боевого опыта.
Это редкая школа, где теория чётко подкрепляется практикой, где каждое действие оттачивается до автоматизма и диких нечеловеческих рефлексов. У этих ребят мне теперь есть, чему поучиться. В их альбомах - фотографии улыбающихся чёрных ребятишек и беспорядочной африканской суеты. В укромных уголках отсеков, в шхерах и закутках, они хранят свои заморские сувениры, безмолвные свидетели той далёкой, теперь уже почти легендарной африканской земли.
Я слушаю их рассказы о существовании в адской жаре и впитываю каждую деталь, каждую бытовую хитрость. Они охотно, даже с какой-то чисто профессиональной гордостью, делятся со мной опытом. Помогают мне постигать душу нашей лодки, ведь это сейчас моя главная задача. Изучить, понять и принять под своё начало всё это пока для меня непростое хозяйство.
... Завтра - в море. Мысль эта пульсирует в висках, не давая сомкнуть глаз. Как пройдет этот выход? Что он принесёт? Штиль или свежий шторм, бросающий лодку с волны на волну? В лодке ни звука, и тишина давит на уши, но в голове моей куча вопросов к самому себе. Как пройдёт моя первая вахта? Будет ли морская болезнь? Как пройдёт погружение?
Я лежу с открытыми глазами, и сон бежит от меня прочь, гонимый шквалом образов. Перед внутренним взором проносятся картины одна другой ярче. Я уже чувствую, как вибрирует палуба под ногами, и вижу, как лодка красиво режет волны черным форштевнем. Я вижу, как за кормой тает береговая линия, превращаясь в тонкую полоску, а потом и вовсе исчезает, оставляя нас наедине с морем. И сердце замирает от восторга...
Но реальность окажется совсем другой...
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.