ЧАСТЬ 3: ДНИ 3-4. РУТИНА И УСТАЛОСТЬ
Начало ЧАСТЬ 1
Часть 2
День 3. Среда. Утро
Кирилл проснулся от холода. Одеяло сползло на пол. Он поднял его, укрылся, но всё равно зуб на зуб не попадал. Батареи были чуть тёплые — отопление включили утром, грело плохо.
За окном моросил дождь. Серое небо, серые лужи во дворе, серые стены домов. Ноябрь в самом разгаре.
Кирилл посмотрел на часы. Восемь утра. Среда. Третий день без мамы.
Он встал, натянул свитер поверх футболки. Прошёл на кухню. Открыл холодильник — там осталось совсем ничего. Кусок хлеба, завёрнутый в пакет. Остатки борща — на дне кастрюли, ложки две от силы.
Вчера он отдал последнюю сосиску Алёшке. Сам пожевал хлеб с водой.
Сегодня что?
Кирилл закрыл холодильник, прислонился к нему лбом. Руки сжались в кулаки.
Мама не вернётся.
Эта мысль пришла внезапно, чётко. Как удар в грудь.
Нет. Не может быть.
Она вернётся. Просто... ещё немного подождать.
Но внутри, в самой глубине, он уже знал правду. Три дня — это слишком долго. Если бы мама хотела вернуться, она бы вернулась.
Она их... бросила.
Кирилл сглотнул комок, стоявший в горле. Нельзя плакать. Нельзя. Алёшка проснётся, увидит — испугается.
Надо быть сильным.
Он выпрямился, вытер глаза рукавом. Пошёл будить брата.
---
Алёшка не хотел вставать. Лежал, уткнувшись лицом в подушку, сжимая мишку.
— Алёш, вставай. Пора завтракать.
— Не хочу.
— Давай, вставай. Я кашу... — Кирилл осёкся. Какую кашу? Крупы нет. — Я хлеба с чаем дам.
— Не хочу хлеба. Хочу маму.
Голос Алёшки дрогнул. Кирилл сел на край кровати, положил руку на плечо брата.
— Я знаю. Я тоже хочу. Но... мы должны поесть. Чтобы не заболеть. Мама расстроится, если мы заболеем.
Алёшка повернулся, посмотрел на Кирилла красными глазами.
— А она вернётся?
Кирилл помолчал. Хотел сказать "да", но не смог.
— Не знаю, — тихо сказал он. — Честно. Не знаю.
Алёшка заплакал. Беззвучно, слёзы текли по щекам. Кирилл притянул его к себе, обнял.
— Но я с тобой. Слышишь? Я тебя не брошу. Никогда. Мы вместе.
Алёшка кивнул, уткнувшись Кириллу в грудь. Они сидели так долго, пока брат не успокоился.
---
Кирилл решил привести квартиру в порядок. Не знал зачем — просто нужно было что-то делать.
Он собрал грязную посуду, вымыл её. Воды из крана текла ледяная, руки краснели, ныли. Моющего средства не осталось, пришлось тереть мочалкой просто так.
Потом подмёл пол. Вытер пыль с подоконников. Застелил кровати.
Алёшка сидел на диване, смотрел на брата.
— Кир, а зачем ты убираешься?
— Чтобы чисто было. Мама любит чистоту.
— А она увидит?
Кирилл не ответил. Продолжал подметать.
После уборки он нашёл в шкафу мамину старую кофту. Синюю, вязаную. Взял её, прижал к лицу. Пахло маминым кремом — слабо, едва уловимо.
Он зажмурился. Мама. Где ты?
— Кир, что это? — Алёшка подошёл, потянул кофту.
— Мамина.
— Пахнет мамой.
— Да.
Алёшка забрал кофту, закутался в неё. Большая, ему до колен. Он сел на диван, обнимая себя за плечи.
— Теперь как будто мама меня обнимает.
Кирилл сел рядом. Они сидели молча, в тишине. За окном моросил дождь.
---
День 3. Вечер
Кирилл разогрел остатки борща. Разделил на две тарелки — себе половину, Алёшке половину.
Ложки две на каждого. Мало.
Алёшка доел быстро, облизал ложку.
— Ещё хочу.
— Нет больше.
— А завтра что будем есть?
Кирилл не знал.
— Что-нибудь придумаем.
— А может, сходим в магазин?
— Денег нет.
— А попросить у кого-нибудь?
Кирилл покачал головой. Просить у соседей? Стыдно. И потом — они начнут спрашивать, где мама.
— Завтра придумаем. А сейчас давай спать ложиться.
— Рано ещё. Только восемь.
— Ну и что. Поспишь — не будешь голодным.
Он сам не понял, откуда взялись эти слова. Но Алёшка кивнул, пошёл в комнату.
Кирилл проводил его, помог раздеться, укрыл одеялом. Дал мишку.
— Кир, а ты со мной полежишь?
— Полежу.
Он лёг рядом, поверх одеяла. Алёшка прижался к нему боком.
— Расскажи сказку.
— Какую?
— Про Колобка.
Кирилл рассказывал. Тихо, медленно. Голос его был хриплым — от усталости, от недосыпа.
"Жили-были старик со старухой..."
Алёшка слушал, закрыв глаза. Потом дыхание его стало ровным. Заснул.
Кирилл ещё полежал рядом, потом тихо встал, вышел из комнаты.
Прошёл на кухню. Сел за стол, положил голову на руки.
Устал.
Так устал, что хотелось плакать.
Но нельзя. Он — старший. Он должен быть сильным.
Он поднял голову, посмотрел на холодильник. На нём висела фотография мамы. Старая, выцветшая. Мама улыбалась, обнимала маленьких Кирилла и Алёшку. Тогда они были счастливые.
— Мам, — прошептал Кирилл. — Почему ты ушла?
Фотография молчала.
День 4. Четверг. Утро
Кирилл не спал почти всю ночь. Ворочался, думал. Что делать? Еды нет. Денег нет. Мама не вернулась.
Просить помощи?
У кого? У соседей? У учительницы?
Но тогда узнают, что они одни. Позвонят куда-то. Заберут их. Разлучат.
Нет. Нельзя.
Он должен справиться сам.
Как-то.
Утром Кирилл встал рано. В шесть. Тихо оделся, вышел из квартиры. Замок закрыл на ключ — Алёшка ещё спал.
Спустился вниз, вышел на улицу.
Холодно. Ветер пронизывал насквозь. Небо затянуто тучами, вот-вот пойдёт дождь.
Кирилл прошёл к мусорным бакам за домом. Там иногда выбрасывали хлеб, недоеденную еду. Может, найдётся что-нибудь?
Он порылся в баке. Пакеты с мусором, бутылки, окурки. Запах — мерзкий, тошнотворный.
Нашёл пакет с хлебом. Половина буханки, чёрствая, но вроде не плесневелая. Взял.
Ещё нашёл яблоко. Помятое, но съедобное.
Этого хватит на сегодня.
Кирилл сунул находки в карман, вернулся домой.
В подъезде встретил соседа — Геннадия Петровича. Крупный, лысый мужик, шёл на работу, застёгивая куртку.
— О, Кирилл. Привет. А ты чего так рано?
— Я... в магазин ходил.
Геннадий Петрович окинул его взглядом. Заметил грязные руки, мятую куртку.
— В какой магазин? Они ещё не открылись.
— Я... просто гулял.
— Гулял? В шесть утра? — Геннадий нахмурился. — А мама твоя где?
— Дома. Спит.
— Она знает, что ты шляешься?
— Да. Она разрешила.
Геннадий Петрович хмыкнул, недоверчиво покачивая головой.
— Странно как-то. Ладно, иди. Только не простудись.
Он прошёл мимо, вышел из подъезда.
Кирилл поднялся домой, вошёл в квартиру. Руки дрожали, пока вставлял ключ в замок.
Алёшка ещё спал. Кирилл прошёл на кухню, достал хлеб, помыл яблоко.
Вот и завтрак.
День 4. День
Алёшка проснулся поздно. Кирилл дал ему хлеб и половину яблока.
— Это всё?
— Всё. Ешь.
Алёшка жевал медленно, морщась. Хлеб был жёсткий, кусался.
— Невкусно.
— Ешь что дают.
Кирилл сам пожевал кусок хлеба. Сухой, застревал в горле. Запил водой из-под крана.
После завтрака Алёшка спросил:
— Кир, а давай поиграем?
— Во что?
— В прятки.
— Хорошо.
Они играли. Алёшка прятался — под кроватью, за шкафом, в ванной. Кирилл искал, нарочно долго, чтобы брат радовался.
— Я тебя нашёл!
— Опять! — смеялся Алёшка.
Потом Кирилл прятался. Алёшка искал, заглядывал во все углы.
— Кир, где ты?
— Угадай!
Они играли, и на какое-то время забыли про голод, про мамино отсутствие, про страх.
Просто два брата играли в прятки.
День 4. Вечер
Вечером Алёшка снова заговорил про еду.
— Кир, я голодный.
— Я знаю. Потерпи.
— А когда мы поедим?
— Завтра.
— А сегодня?
— Сегодня... нет еды. Совсем.
Алёшка заплакал. Не громко, но жалобно. Как маленькое животное.
Кирилл обнял его, прижал к себе.
— Тише. Всё будет хорошо. Завтра я что-нибудь придумаю. Обещаю.
— Правда?
— Правда.
Он уложил Алёшку спать. Укрыл одеялом, поверх — маминой кофтой.
— Спи. Когда спишь — не голодный.
Алёшка закрыл глаза, сжимая мишку.
Кирилл вышел из комнаты, прикрыл дверь.
Прошёл на кухню, сел у окна. Смотрел на тёмный двор, на редкие огни в окнах.
Где-то там люди ужинали, смотрели телевизор, укладывали детей спать.
Нормальная жизнь.
А здесь — пустота.
Кирилл положил голову на руки. Плечи затряслись. Он плакал тихо, чтобы Алёшка не услышал.
Устал.
Так устал.
Ему десять лет. Он не должен варить еду, убираться, успокаивать брата, врать учительнице.
Он должен был играть, учиться, смеяться.
Но вместо этого он сидел на холодной кухне и плакал от усталости.
— Мам, — прошептал он сквозь слёзы. — Почему ты нас бросила?
Мама не ответила.
Кирилл вытер глаза, поднял голову. Посмотрел на фотографию на холодильнике.
Мама улыбалась. Счастливая.
Когда-то давно.
Он встал, подошёл к холодильнику. Снял фотографию, прижал к груди.
— Я справлюсь, — прошептал он. — Ради Алёшки. Я должен справиться.
Даже если мама больше не вернётся.
Даже если им придётся выживать одним.
Он справится.
Потому что он — старший брат.
КОНЕЦ ЧАСТИ 3
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ, чтобы не потерять канал и продолжение рассказа