Матрена суетилась по дому, когда в калитку кто-то позвонил.
– Вот ведь люди, и не спится им, и не отдыхается, прутся посередь ночи, – пробормотала она, направляясь к калитке.
Там за забором стояла тёмная тонированная иномарка, а рядом топтались двое в штатском.
– Какого чёрта принесло в такой час? – буркнула Матрена, не открывая калитку, а лишь глянув в небольшую щелочку. – Спать людям не даёте!
Тот, что постарше, с усталым, непроницаемым лицом, достал удостоверение и распахнул его перед калиткой.
– Матрена Ивановна? Просим прощения за поздний визит. По вопросу вчерашних событий. Товарищ полковник Лыков просит вас прибыть для беседы. Прояснить некоторые детали.
Говорил он тихо, вежливо, но в его тоне чувствовалась стальная струна, не терпящая возражений.
– Лыков? Не знаю я никакого Лыкова, – отрезала Матрена, делая вид, что щурится на удостоверение. – Я даже по врачам ночью не езжу, не то что к полковникам. Идите, граждане, своим путём. Или вызову участкового, он вам покажет, где раки зимуют.
Младший, коренастый и молчаливый, сделал шаг вперёд, и его рука легла на ручку калитки.
– Не усложняйте, Матрена Ивановна. Беседа недолгая. А вызов участкового… он только время потеряет.
В его голосе прозвучала мягкая, но недвусмысленная угроза. Матрена оценивающе окинула их взглядом. Двое, машина, ночь. Спорить бесполезно. А сумка-то её, кожаная, старенькая, уже стояла наготове у порога — она её с вечера собрала, после звонка Агнеты. «На всякий пожарный», — подумала тогда. Вот и пожарный случай пришёл.
– Ладно, ладно, не ломайте калитку, я старая, дурная, сейчас открою, – проворчала она, делая вид, что возится с засовом. Быстрым движением она схватила сумку, сунула в карман халата пару дополнительных мешочков и открыла калитку. – С собой сумку взять можно?
– Можно, – старший кивнул, безразлично глядя на её старенький халат и стоптанные тапочки. – Вы бы, бабушка, оделись потеплей, чать не лето в халатах ездить.
– Ишь ты, какой заботливый, – проворчала она и вернулась в дом.
Там она натянула на себя старенькую куртку и сунула ноги в резиновые сапоги, на голову нахлобучила облезлую шапку и всё это подвязала цыганским ярким платком.
– Пусть думают, что я маленечко тогось.
Младший открыл заднюю дверцу машины. Матрена, кряхтя, устроилась на сиденье, прижимая к себе сумку. «Ничего, ничего, дорогие мои, — думала она, глядя в тонированное стекло на уплывающий назад свой домик. — Посидите вы со мной, попейте чайку, я вам такой чай заварю, долго не забудете».
Машина тронулась бесшумно. Матрена сидела смирно, закрыв глаза, но не спала. Внутри неё работал чёткий, как швейцарский механизм, ум. Она мысленно перебирала содержимое сумки: корень женьшеня (слабенький, но сойдёт), пакетик с истёртой в пыль сухой жабой (для острастки), мешочек с землёй с кладбища (неприятно, но эффективно), несколько заговорённых гвоздей, пучок зверобоя и, самое главное, маленькая деревянная куколка, обмотанная нитками и конским волосом.
Ехали долго. Не в город, поняла Матрена почти сразу. Свернули на окружную, потом потянулись поля и перелески. Куда везут? В какой-то изолированный «объект». Не к Лыкову в кабинет, это ясно. Значит, хотят поговорить без лишних глаз и ушей. Или не поговорить, а чтобы она просто исчезла.
– Далеко ещё, сыночки? – спросила она, приоткрыв глаза.
– Недалеко, – сухо ответил старший, не оборачиваясь.
Через полчаса машина свернула на разбитую грунтовку и вскоре остановилась перед тёмным, старым зданием какой-то деревенской почты, притулившейся на окраине заброшенного совхоза. Место было идеальное: ни души, ни огонька, только ветер гудел в пустых глазницах окон заброшенных соседних домов.
– Приехали, – сказал младший, выходя и открывая ей дверь.
Матрену провели не к главному входу, а куда-то в бок, через заваленную хламом пристройку, в какое-то подсобное помещение, которое, вероятнее всего, раньше служило складом. Там оказалась небольшая комната с голыми, облупленными стенами. Посредине — стол и два стула. На столе — батарейный фонарь, освещавший всё жёлтым, неровным светом. Больше ничего.
– Подождите здесь, – сказал старший. – С вами скоро побеседуют.
Они вышли, закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь. Матрена услышала звук щелчка — не замка, а скорее засова снаружи.
Она осмотрелась. Комната. Обшарпанные чешуйчатые стены. Холодно. Потом поставила свою сумку на стол, достала из неё термос (в нём как раз и был чай) и глиняную кружку. Спокойно налила себе чаю, села на стул и стала ждать.
Ждала она около получаса, пила холодный чай, перебирала в уме заговоры и прикидывала, кто придёт. Лыков? Сомнительно. Его люди? Возможно. Или… «специалисты» другого профиля. Те, кто умеет разговаривать с такими, как она, на другом языке.
Наконец, за дверью послышались шаги. Двое. Засов скрипнул, дверь открылась.
Вошли не те двое, что её привезли, вошли другие. Один — высокий, сухой, в очках с тонкой металлической оправой, с лицом учёного-естественника. Второй — приземистый, крепкий, с бычьей шеей и пустыми, бездонными глазами. Одежда на обоих была неформальная, но дорогая, практичная.
– Матрена Ивановна, – произнёс высокий, и его голос был удивительно мягким, почти ласковым. – Извините за столь спартанские условия и долгое ожидание. Меня зовут Аркадий. Мой коллега — Игорь. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Очень конкретных.
Они сели напротив. Игорь, крепыш, молча положил на стол небольшой кейс из чёрного пластика и достал из него папку с бумагами.
– Спрашивайте, милые, – сказала Матрена, делая глоток чая. – Только я старуха, память дырявая. Может, и не помню ничего.
– Мы поможем вам вспомнить, – улыбнулся Аркадий. Его улыбка была ледяной. – Например, о событиях в доме Сергеева.
– Какие события? – удивлённо всплеснула руками Матрена. – Там баба одна сдохла, мы вызвали милицию. Вы про что?
– В том месте произошло что-то, что выходит за рамки обычной криминальной хроники. И вы там были. Вместе с Агнетой Владимировной и… третьей. Кто она?
– Не понимаю я ваших умных слов, – упрямо сказала она. – Батюшки там были, они молитвы читали. Может, от молитв там всё и произошло?
– Батюшки, – повторил Аркадий, и в его глазах мелькнуло раздражение. – Не было никаких батюшек.
– Вам лучше знать, что было, а что не было, – пожала она плечами. – Я старая, могу и не помнить, и перепутать могу, и даже придумать то, чего не было.
Он наклонился вперёд.
– Мы предлагаем вам сотрудничество. Расскажите всё, что знаете о том, что там произошло, и о ваших подельницах. Взамен — безопасность и комфортные условия. Вам не придётся больше ютиться в этом домишке. У нас есть прекрасные, тихие места, где о вас позаботятся.
– Вот спасибочки, но я как-нибудь и без ваших тихих мест и забот обойдусь.
Она медленно поставила кружку на стол и посмотрела им прямо в глаза. В её взгляде уже не было наигранной дряхлости.
– А вы, милочки, не торопитесь, – запела она жутковатым, певучим голосом. – Руки-то у вас какие холодные… прямо как у покойничков. И глаза пустые. Не живые в вас души, а так, подселенцы дрянные.
Игорь нахмурился. Аркадий потерял свою ледяную улыбку.
– Не боитесь, как бы хозяева ваши вас назад не отозвали? – продолжила Матрена, и её пальцы незаметно развязали один из мешочков на столе. – Вон, один уже зашевелился… слышите, косточками похрустывает?
Она дунула на горсть сероватого порошка из мешочка. Пыль не полетела на людей, а странным образом зависла в воздухе, собравшись в маленькое облачко у потолка. Игорь вскочил, его пустые глаза впервые наполнились изумлением и диким, первобытным страхом. Он увидел не пыль. Он увидел, как из углов комнаты, из самой тени, стали выползать и тянуться к нему полупрозрачные, костлявые тени. Услышал тот самый тихий, сухой хруст, будто где-то очень близко ломают старые, сухие прутья.
– Что это? – прохрипел он, отступая к стене.
Аркадий тоже поднялся.
– Прекратите это! Немедленно!
– Не кричи, дорогой, а то разбудишь тех, кто похуже, – сказала Матрена, и её голос стал низким и густым. Она взяла в руки деревянную куколку. – Вы хотели феномен? Получайте.
Она сжала куклу. Игорь, который уже натыкался на стену, вдруг вскрикнул и схватился за грудь, как будто у него там что-то сжалось. Его лицо посинело.
Листы на столе стали сминаться и превращаться в огромных зелёных жирных жаб. Аркадий отпрыгнул к стене, охнул и начал махать руками. Одна из жаб прыгнула на него.
– Мама, – тихо сказал он и кинулся к двери.
Дверь была заперта. Аркадий рванул ручку, ударил плечом — массивные доски даже не дрогнули. Словно дверь стала частью стены.
– Игорь! Открой! – закричал он, оборачиваясь.
Но Игорь уже не мог помочь. Он медленно сползал по стене на пол, хватая ртом воздух. Его пустые глаза теперь выражали только панический ужас, а пальцы судорожно царапали грудь, как будто пытаясь разорвать невидимые путы.
– Не… помогает… – выдавил он хрипом.
Матрена сидела за столом, невозмутимо попивая чай. На её лице играла едва уловимая улыбка.
– Чего же поможет, милок? – сказала она, поставив кружку. – Это же не простой ужас. Это родственное сжатие. Ты своего двойника сейчас чувствуешь. И он у тебя, я погляжу, не в лучшей форме.
На её ладони деревянная куколка слегка изогнулась, и суставы Игоря хрустнули в ответ. Он застонал.
– Вы что, с ума сошли?! – Аркадий, прижавшись спиной к двери, с ужасом наблюдал, как к его ногам подползают зелёные, липкие жабы. Они не атаковали, просто сидели и смотрели на него выпуклыми, не моргающими глазами. – Прекратите это! Мы же… мы же предлагали сотрудничество!
– Сотрудничество, говоришь? – Матрена подняла на него взгляд. – А на кой мне сдалось твоё сотрудничество?
Аркадий побледнел. Его рука потянулась к внутреннему карману пиджака.
– Не советую, – тихо сказала Матрена. – Ты же видишь, что у меня игрушки посерьёзнее твоих будут.
Из угла комнаты, где сгустилась самая густая тень, послышался новый звук — тихое, мокрое шлёпанье, будто кто-то шёл по луже босыми ногами. Из темноты выползла ещё одна тень, но не костлявая, а бесформенная, студенистая. Она тянулась к Аркадию, оставляя на полу влажный, тёмный след.
Аркадий закрыл глаза и забился в угол, громко поскуливая. Игорь отполз к другой стене.
– Ладно, живите, ребятки, но к бабке Матрене больше не лезьте, а то совсем худо будет.
Она собрала всё в свою сумку.
– Коловерша, выпусти бабушку, домой поедем, нам тут делать нечего.
Замок щёлкнул, и дверь открылась. Матрена подхватила свою сумку и вышла из помещения.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения
Пы.сы. Хотела весело, а получилось жутенько.