Я стояла у двери своей квартиры и смотрела на коврик. Он был затоптан так, будто по нему месяц ходило стадо. Грязные разводы, песок, какие-то пятна. Я нагнулась, провела пальцем — липкое что-то. Сердце дёрнулось.
Что здесь происходило?
Ключ повернулся легко. Я толкнула дверь и замерла на пороге.
В прихожей валялась обувь. Не стояла аккуратно, а именно валялась — кроссовки, тапки, детские сандалии. И зимние сапоги. В июле. На вешалке громоздились пальто, одно поверх другого. У стены — два детских ведёрка. В одном мутная вода, вокруг рассыпан песок.
Я сглотнула. Пальцы сами потянулись к телефону.
Может, не туда попала?
Но ключ же подошёл.
Из кухни доносились голоса. Детский смех, женское покряхтывание, мужской бас. Я разулась, оставила сумку у двери и пошла на звуки.
То, что я увидела, на секунду выбило меня из реальности.
За столом сидели чужие люди. Мужчина в трусах и майке, пожилая женщина в цветастом халате, беременная девушка и двое мальчишек лет трёх и пяти. Они ели. На столе — тарелки, кастрюля, хлеб, масло. Как дома.
А у окна стоял Макс. Живой, здоровый. В руке — банка пива.
Он увидел меня и вздрогнул. Банка выскользнула из пальцев, упала в ведро.
— Милая! — он шагнул ко мне. — А я тебя не ждал!
Я посмотрела на него. Потом на людей за столом. Потом снова на него.
— Объясни, — я услышала свой голос. Он был тихим, но твёрдым.
— Ну… это… — Макс часто заморгал, провёл рукой по волосам. — Не волнуйся так.
— Кто эти люди?
— Это наши родственники. Дальние. Мама попросила.
Я выдохнула. Медленно.
— Твоя мама знает, чья это квартира?
— Ну… знает, конечно. Но она попросила, понимаешь? Им временно негде жить, и…
— Временно, — повторила я.
Дети за столом притихли. Младший прижался к беременной женщине. Старший уставился на меня круглыми глазами.
Я сжала кулаки, разжала. Ногти впились в ладони.
— Значит, так, — я посмотрела Максу в глаза. — Я сейчас уйду. Вернусь через час. И чтобы здесь никого не было. Включая тебя. Понятно?
— Но как же… — начал он.
— Никаких «но».
Я развернулась и вышла. В прихожей остановилась, прислонилась к стене. Руки дрожали. Я прикусила губу, чтобы не разреветься.
Что делать? Куда идти?
Спустилась на этаж ниже. Позвонила в знакомую дверь.
Игорь открыл почти сразу. Высокий, широкоплечий, в домашних штанах и футболке. Увидел моё лицо — нахмурился.
— Аня? Что случилось?
— Можно войти?
— Конечно.
Он отступил, пропуская меня. Квартира пахла кофе и чем-то свежим, спортивным. Из соседней комнаты доносился глухой стук — наверное, кто-то из его учеников занимался.
— Садись, — Игорь кивнул на диван. — Кофе будешь?
— Да. Спасибо.
Он ушёл на кухню. Я опустилась на диван, обхватила себя руками. Холодно было. Хотя в квартире тепло.
Игорь вернулся с двумя чашками, сел рядом.
— Рассказывай.
И я рассказала. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Про командировку, про возвращение, про чужих людей в моей квартире. Про Макса с пивом и его «мама попросила».
Игорь слушал молча. Иногда кивал. Теребил ремень спортивной сумки, которая лежала у его ног.
— И что ты хочешь сделать? — спросил он, когда я замолчала.
— Выгнать их, — я сжала чашку в руках. — Это моя квартира. Моя.
— Правильно, — его голос был спокойным, с лёгкой хрипотцой. — Ты не одна. Я помогу.
Я подняла на него глаза.
— Правда?
— Конечно. Вместе справимся.
Что-то тёплое разлилось в груди. Я выдохнула, расслабила плечи.
— Спасибо.
Мы допили кофе. Поговорили ещё немного — о ерунде, о погоде, о его работе. Я почувствовала, что дрожь прошла. Появилась злость. Холодная, твёрдая.
— Пойдём, — я встала. — Пойдём со мной. Мне нужна твоя сила.
Игорь кивнул, взял ключи.
Мы поднялись к моей двери. Я открыла её и вошла.
Ничего не изменилось. Обувь всё так же валялась в прихожей. Голоса из кухни. Детский плач.
Я прошла в гостиную. Остановилась у окна, где на подоконнике громоздились чьи-то вещи — пакеты, свёртки, детские игрушки.
Одним движением смахнула всё это вниз. На улицу. С третьего этажа.
— Аня! — Макс выскочил из кухни. — Ты что делаешь?!
— Понял? — я повернулась к нему. — Или ещё объяснить?
Он посмотрел на Игоря, который стоял в дверях. Молчал, но его присутствие говорило само за себя.
— Понял, — пробормотал Макс. — Понял, понял…
Люди в кухне заметались. Беременная женщина схватила детей за руки, потащила их в комнату. Мужчина в трусах начал судорожно натягивать штаны. Пожилая женщина причитала что-то, складывая вещи в пакеты.
Через час квартира опустела.
Макс задержался у двери. Посмотрел на меня — умоляюще, жалко.
— Прости, — прошептал он.
— Это лучше для всех, — ответила я спокойно.
Он ушёл. Дверь закрылась.
Я прислонилась к стене, закрыла глаза. Тишина. Наконец-то тишина.
— Теперь всё будет иначе, — тихо сказал Игорь.
— Да, — я открыла глаза, посмотрела на него. — Спасибо тебе.
— Всегда пожалуйста. Если что — я внизу.
Он ушёл. Я осталась одна.
Прошла по квартире. Убрала песок в прихожей, вытерла пол. Собрала забытые вещи — детскую панамку, чью-то расчёску. Сложила в пакет, вынесла на лестничную площадку.
Потом вышла на балкон.
Вечерело. Город шумел внизу — машины, голоса, чья-то музыка. Ветерок трогал волосы, холодил кожу.
Я облокотилась на перила, вдохнула полной грудью.
Свобода.
Странное чувство. Пустое и лёгкое одновременно. Будто что-то тяжёлое сняли с плеч, но теперь непривычно без этого груза.
Я думала, что люблю его. Думала, что мы будем вместе. А он… он даже не спросил. Просто пустил чужих людей в мою квартиру. Потому что «мама попросила».
Я вспомнила его лицо, когда он стоял у окна с пивом. Растерянное, виноватое. И безвольное.
Какое счастье, что я не вышла за него замуж.
Эта мысль пришла внезапно. И сразу стало легче.
Я улыбнулась. Не весело, но спокойно.
Теперь я сама хозяйка своей жизни. Больше никаких уступок. Никаких «мама попросила».
В дверь позвонили.
Я вернулась в квартиру, посмотрела в глазок.
На площадке стояла женщина. Пожилая, в домашнем халате. Лицо красное, взъерошенные волосы.
Я открыла дверь.
— Ты! — она ткнула в меня пальцем. — Ты как посмела?!
— Добрый вечер, — я перегородила проход.
— Это квартира моего сына! Моего! И я решаю, кто здесь будет жить!
— Нет, — я покачала головой. — Это моя квартира. И решаю я.
— Да как ты смеешь! Неблагодарная! Мы тебя приняли в семью, а ты…
Она продолжала кричать. Слова сыпались одно за другим, всё громче, всё злее. Я слушала и чувствовала, как внутри нарастает холодное спокойствие.
Рядом с дверью стояло забытое детское ведёрко. С водой.
Я наклонилась, взяла его. И выплеснула воду прямо в лицо кричащей женщине.
— Охолоните немного, мамаша.
Она захлебнулась на полуслове. Вода стекала по лицу, капала с волос на халат. Она стояла с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
За моей спиной раздались шаги. Игорь вышел из квартиры — видимо, услышал крик.
— Вам помочь? — вежливо спросил он.
Женщина посмотрела на него. Потом на меня. Потом развернулась и пошла к лестнице. Молча.
Я закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.
— Ты в порядке? — спросил Игорь.
— Да, — я кивнула. — В полном порядке.
Он улыбнулся.
— Тогда я пойду. Если что — звони.
— Хорошо. Спасибо.
Он ушёл. Я осталась одна. Снова.
Но теперь это было другое одиночество. Не пугающее. Спокойное.
Я прошла в спальню, легла на кровать. Уставилась в потолок.
Что дальше?
Не знаю. Но впервые за долгое время я не боялась этого незнания.
Свадьба не состоится. Макс останется с мамой. А я… я останусь здесь. В своей квартире. Одна. Или не одна — время покажет.
Я вспомнила Игоря. Его спокойный голос, уверенные движения. То, как он сразу согласился помочь, не задавая лишних вопросов.
Может, не всё так плохо.
Утром я проснулась от солнечного света. Открыла глаза, потянулась. Села на кровати.
Тишина. Никаких детских голосов, никаких чужих запахов. Только моя квартира, мой дом.
Я встала, прошла на кухню. Поставила чайник. Открыла окно — свежий воздух ворвался в комнату, принося запах лета и свободы.
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря:
«Как ты? Всё в порядке?»
Я улыбнулась, набрала ответ:
«Да. Всё хорошо. Спасибо».
Чайник закипел. Я заварила чай, села у окна. Смотрела на город, на людей внизу, на небо.
Так начинается моя настоящая жизнь.
Без чужих людей в прихожей. Без пива у окна. Без «мама попросила».
Только я. Моя квартира. Мои правила.
И друг этажом ниже. На всякий случай.
Я отпила чай, закрыла глаза.
Легко. Свободно. Правильно.
А вы бы смогли так поступить на месте Ани или постарались бы найти компромисс с родственниками?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.