— Машенька, ты только не плачь. Вещи я уже сложила в мешки для мусора, они в коридоре. Так удобнее выносить, — голос Антонины светлел с каждым произнесенным словом.
Она не просто выставляла меня из квартиры. Она совершала священный обряд очищения своей жизни от «случайного элемента». Пять лет брака с её сыном Виктором пролетели как затяжной прыжок без парашюта. Сначала была любовь, потом — «полезные советы» свекрови, а в конце — глухая стена отчуждения.
Виктор стоял у окна, изучая вид на серый двор, словно там давали бесплатное кино.
— Витя, скажи хоть что-нибудь, — прошептала я, глядя на его затылок.
— Мама права, Маш. У нас разные горизонты. Тебе нужно найти кого-то... попроще. Из своего круга.
«Из своего круга». То есть из детдома, без влиятельных родственников и связей. Когда мы поженились, Антонина Ивановна, бывшая замминистра чего-то крайне важного, едва не упала в обморок прямо в ЗАГСе. Для неё я была не невесткой, а досадным вирусом, который проник в их «стерильную» семью.
Уход в никуда
Я вышла из квартиры с тремя черными мешками. В одном — одежда, в другом — книги, в третьем — старый плюшевый медведь, единственное, что осталось от моих родителей.
— И запомни, — бросила Антонина мне в спину, — ключи оставь на тумбочке. И не вздумай претендовать на долю. Квартира была куплена до брака. Ты здесь никто и звать тебя никак.
Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком.
У меня не было ничего, кроме комнаты в общежитии, которую я снимала до замужества и которую, по какому-то наитию, не решалась бросить, сдавая знакомой. Но была одна вещь, о которой Антонина забыла в порыве триумфа.
Старое пианино «Blüthner».
Оно стояло в гостиной их квартиры. Инструмент принадлежал моей бабушке, известной в узких кругах пианистке. Это была единственная ценная вещь, которую я перевезла к ним. Антонина ненавидела этот «громоздкий гроб», но терпела, потому что на нем стояли её антикварные вазы.
Странное наследство
Через неделю, когда я уже начала привыкать к запаху жареного лука в коридоре общаги и работать на двух работах, мне позвонил адвокат.
— Мария Алексеевна? Я представляю интересы покойного Глеба Сергеевича Разинского.
— Кто это? — удивилась я.
— Ваш двоюродный дядя по линии матери. Тот самый «отшельник из Швейцарии», о котором в вашей семье не любили говорить.
Оказалось, дядя Глеб, которого все считали сумасшедшим бессребреником, скончался, оставив после себя весьма специфическое наследство. Не яхты и не заводы. Он оставил мне... антикварный магазин в центре города и огромную коллекцию редких музыкальных инструментов.
Но было условие.
«Мария получит доступ к счетам и имуществу только в том случае, если в течение полугода докажет, что способна сохранить фамильную честь. Она должна выкупить у семьи Волковых (моих бывших родственников) то самое пианино. Но есть нюанс: она не может платить за него больше десяти тысяч рублей».
Это была насмешка. Антонина Ивановна не продала бы мне даже коврик у двери за такие деньги. Она бы скорее сожгла инструмент, чем отдала его мне, зная, что он мне дорог.
План мести или урок жизни?
Я начала действовать. Я знала одну слабость Антонины — она была патологически жадна до статуса и мечтала попасть в «Клуб филантропов», вход в который стоил баснословных денег и требовал безупречной репутации.
Я наняла подставного «эксперта по антиквариату», импозантного мужчину с сединой на висках. Он пришел к Волковым якобы для оценки их обстановки.
— Боже мой, — воскликнул он, едва увидев пианино. — Какая неудача!
— В чем дело? — встревожилась Антонина.
— Это же модель 1898 года с дефектом деки. Мало того, что оно фонит, так внутри, кажется, завелся древоточец. Видите эти дырочки? Если не избавитесь от него в течение недели, он сожрет ваш паркет и итальянский гарнитур. Это «инструментальная чума».
Антонина побледнела. Итальянский гарнитур был её гордостью.
— Но оно принадлежит моей бывшей невестке! Она его не забирает специально, чтобы нам насолить! — вскипела она.
— Могу предложить услуги по утилизации, — вкрадчиво сказал эксперт. — Но это дорого. Проще продать его какому-нибудь дураку на запчасти. Например, за символическую сумму, чтобы покупатель сам оплатил вывоз.
Через два дня в их дверь позвонила я.
— Ты?! — Антонина выглядела изможденной. Она уже видела во сне, как невидимые жуки грызут её жизнь.
— Мне нужно пианино. Заберу сама. Дам восемь тысяч рублей — это всё, что я накопила.
Антонина буквально вытолкала меня в гостиную.
— Забирай свой хлам! Еще две тысячи сверху за моральный ущерб и пыль, и проваливай навсегда!
Я отдала ей ровно десять тысяч. Подписала договор купли-продажи, составленный моим юристом. Грузчики аккуратно вынесли инструмент.
Сюрприз в резонансной панели
Когда пианино привезли в мой новый магазин, я первым делом открыла верхнюю крышку. Там, в потайном пазу, который мне когда-то показала бабушка, лежал конверт из плотной желтой бумаги.
В нем не было денег. Там лежали подлинники документов на ту самую квартиру, в которой жили Волковы.
Моя бабушка и отец Виктора (муж Антонины) когда-то были очень близки. Настолько, что он переписал на неё эту квартиру в центре в счет старого долга, о котором Антонина даже не догадывалась. Все эти годы они жили в квартире, которая юридически принадлежала моей семье по праву наследования, но документы считались утерянными. Антонина жила там по поддельному свидетельству, которое ей «сделали» по старым связям после смерти мужа.
Я вошла в их квартиру через неделю. На этот раз — с судебным приставом.
— Что это значит?! — закричал Виктор, выбегая в коридор в халате.
— Это значит, Витенька, что «нищенка» пришла за своим домом, — спокойно ответила я. — У вас есть 24 часа. Мешки для мусора я вам уже купила. Можете складывать в них свой итальянский гарнитур — жуков там нет, это была маленькая ложь во спасение.
Финал
Антонина Ивановна пыталась судиться, но её связи давно превратились в пыль, а подделка документов — это уголовное дело. Ей пришлось переехать в ту самую «двушку на окраине», которой она когда-то пугала меня.
Виктор пытался вернуться. Приходил с цветами, плакал, говорил, что мама его заставила. Я просто закрыла перед ним дверь.
Теперь я сижу в своем антикварном магазине. На моем пианино больше не стоят дешевые вазы. Оно звучит чисто и гордо. А на стене висит портрет дяди Глеба. Он был прав: иногда, чтобы получить всё, нужно сначала научиться отдавать за бесценок то, что тебе дороже всего.
Советуем почитать:
Теги: #реальныеистории #свекровь #наследство #рассказы #семейныеотношения #месть #жизненнаяистория #предательство #психология