Ольга стояла на стремянке, и каждое движение отдавалось в пояснице тупой, тянущей болью. Восьмой месяц беременности — это время, когда женщина должна лежать в гнезде из подушек и выбирать цвет пинеток, а не балансировать под потолком с тряпкой в руках. Но пыль на шкафу сама себя не вытрет, а Валентина Петровна, свекровь, обладала рентгеновским зрением: видела пылинку за километр и воспринимала её как личное оскорбление.
— Оля, ну кто так моет? Разводы же остаются! — голос свекрови доносился снизу, из уютных глубин кресла, которое Оля купила с первой премии три года назад.
Ольга посмотрела вниз, Валентина Петровна сидела, закинув ногу на ногу, и с аппетитом доедала Олин йогурт с черносливом, единственный, который помогал ей от изжоги, берегла его на вечер.
— Валентина Петровна, мне тяжело тянуться, — тихо сказала Оля, спускаясь. — У меня спина отваливается.
— Тяжело ей, — фыркнула свекровь, соскребая ложечкой остатки со дна стаканчика. — А Димочке каково? Он на двух работах горит, чтобы семью обеспечить! Кстати, о птичках, он просил перевести ему пятнадцать тысяч, там на машину надо, что-то с ходовой.
— Валентина Петровна, у меня остались только декретные, я их отложила на коляску. Мы же смотрели ту, итальянскую, помните? Она лёгкая, смогу её сама поднимать.
— Оля, ты какая-то мелочная стала, жадная даже. Коляску можно и б/у взять, на «Авито» полно вариантов после одного ребёнка. Постираешь чехлы и как новая, а муж, это лицо семьи. У него встречи, переговоры, должен выглядеть достойно, а не ездить на гремящем ведре, и вообще... — она сделала паузу, которая должна была пригвоздить Ольгу к полу. — Квартира твоя, деньги твои... Семья так не строится, деточка, если ты всё делишь на «твоё» и «моё», то какая ты жена?
Эти слова били в самую больную точку. Ольга, выросшая без отца, с детства усвоила искаженную истину: любовь надо заслужить. Любовь, это жертва, если ты не жертвуешь, значит, ты эгоистка.
Взяла телефон, зашла в приложение банка, на счету лежали неприкосновенные сорок тысяч, палец дрогнул, но привычка быть хорошей победила, «Перевод выполнен».
Вечером пришёл Дима, не выглядел как человек, у которого проблемы с ходовой, а выглядел как человек, который только что вышел из барбершопа, а на шее красовался новый шарф.
— О, ты дома? — он чмокнул её в щеку, не глядя в глаза. — Спасибо за перевод, зай, ты у меня лучшая.
— Ты починил машину? — спросила Оля, глядя на шарф.
— А? Да, конечно, запчасти заказал. Слушай, это... Коллеги подарили, представляешь? — он перехватил её взгляд и поправил шарф. — Итальянский, сказали, мне идёт.
Он пах дорогим табаком, чужой, свободной жизнью, в которой нет отёков, изжоги и выбора между коляской и ремонтом машины. Ольга промолчала, пошла на кухню греть ему ужин, чувствуя, как ребёнок внутри недовольно ворочается, словно пытаясь пнуть её изнутри: «Мама, ну что же ты делаешь?»
Правда никогда не падает на голову кирпичом, а просачивается, как вода сквозь гнилые трубы. Сначала появляется запах сырости, потом тёмное пятно на обоях, и только потом рушится стена.
Первое пятно появилось через неделю. Ольга разбирала стирку, джинсы мужа, которые он бросил на полу в ванной, нужно было проверить перед тем, как сунуть в машинку, Дима вечно забывал в карманах то зажигалки, то мелочь.
На этот раз в заднем кармане нашёлся смятый в комок чек, Ольга разгладила его на краю стиральной машины.
«СтройМаркет "Уровень"».
Дата: вчерашняя.
Обои виниловые "Шелк", 4 рулона. Клей усиленный, ламинат "Дуб светлый", 12 кв.м.
Итого: 42 000 рублей.
Сорок две тысячи, Дима сказал, что у него урезали премию, что у мамы в квартире прорвало трубу в ванной, и он ездит туда по вечерам помогать с сантехникой. Зачем для прорванной трубы виниловые обои и ламинат?
Вечером она спросила:
— Дим, а как там у мамы ремонт продвигается? Трубу починили?
Дима, уплетавший котлеты, даже не поперхнулся.
— Да, почти закончили. Там, знаешь, пришлось стену немного разобрать, плитку покололи, решил заодно косметику навести, чтобы маме приятно было. Ты же знаешь, у неё сердце, ей нельзя в разрухе жить, освежим коридорчик.
Он говорил так легко и Ольге стало стыдно. Ну конечно, заботливый сын, хочет порадовать мать, а Ольга, превратилась в мегеру, которая считает каждую копейку и подозревает мужа.
«Гормоны», — сказала она себе.
Второе пятно проступило через три дня. Дима вернулся поздно, около одиннадцати.
— Пробки жуткие, — выдохнул он, стягивая ботинки. — И у мамы засиделся, карниз вешали.
Ольга подошла, чтобы обнять его, был привычный ритуал, уткнуться носом в его плечо, почувствовать защиту. От его рубашки не пахло пылью, лекарствами «сердечной» мамы, а разило чём то приторно-сладким, запах ванили и кокоса, духи «Ванильная фея» или что-то вроде того, чем поливаются девочки-студентки, чтобы казаться «вкусными».
— Ты чем пахнешь? — спросила она, зажимая нос ладонью.
Дима на секунду замер, его глаза забегали.
— Это... Помощница приходила, мама наняла женщину убирать строительный мусор. Надушилась, дура, дышать нечем было, вся квартира пропиталась, сам чуть не задохнулся, пойду в душ.
Он проскользнул мимо неё в ванную, Ольга осталась стоять в коридоре. Какая помощница приходит убирать мусор в десять вечера в ванильных духах?
Стена рухнула за два дня до сделки.
Валентина Петровна сидела на кухне Ольги, на столе лежали документы, нотариус был назначен на пятницу. Свекровь настаивала: квартиру нужно переоформить на Диму именно сейчас, до родов.
— Чтобы меньше бумажной волокиты потом, с ребёнком на руках не набегаешься, — говорила она. — А так, муж собственник, он всеми налогами и ЖКХ заниматься будет, ты же женщина, тебе о гнезде думать надо, а не о квитанциях.
— И в дарственной обязательно пункт «без права отзыва», — добавила она жёстче. — А то знаю я вас, молодых, сегодня люблю-куплю, а завтра хвостом вильнула и оставила мужика на улице.
— Я люблю Диму, — механически ответила Ольга, чувствовала себя марионеткой, у которой перерезали половину ниток.
— Любовь, это дела, деточка. Вот подпишешь, тогда поверю, что ты нам родная, а пока... так, попутчица.
Ольга хотела ответить, но тут её взгляд упал на стол. Дима был в душе, снова смывал с себя «строительную пыль». Его телефон лежал экраном вверх рядом, экран загорелся. Ольга не хотела смотреть, но уведомление всплыло крупными буквами, и развидеть это было уже невозможно. Контакт: «Мама (Помощница)».
Текст сообщения ударил по глазам:
«Кристина спрашивает: шторы в спальню вешать те, что мы купили на Олины декретные, или пока старые оставить, пока она не съедет?»
Мозг, освобожденный от пелены «семейного счастья», заработал с пугающей скоростью компьютера. «Мама (Помощница)» — это конспирация, чтобы если Ольга увидит уведомление «Мама», она не дергалась. «Кристина», ванильная фея.
Ольга аккуратно взяла телефон, разблокировала и переслала сообщение себе, потом сфотографировала чек из онлайн-банка о покупке штор, который нашла в смс-уведомлениях.
— Оля? Ты чего застыла? — голос свекрови прозвучал как скрежет металла по стеклу.
Ольга положила телефон на место, повернулась к свекрови и улыбнулась.
— Задумалась, Валентина Петровна, вы правы. Любовь, это дела и в пятницу мы эти дела оформим.
Кабинет нотариуса. Дима сидел на краешке стула, нервно дёргая ногой, Валентина Петровна сияла, надела своё лучшее платье с люрексом и брошь в виде ящерицы, выглядела как женщина, которая только что выиграла в лотерею.
— Ну что, голубки, приступаем? — нотариус разложил бланки на столе. — Договор дарения. Даритель, Ольга Викторовна, одаряемый, Дмитрий Сергеевич. Объект недвижимости: двухкомнатная квартира по адресу...
— Подписывай, Оленька, — поторопила свекровь, когда нотариус протянул ручку. — Не задерживай человека и Димочке на совещание пора.
— Да, давай быстрее, зай, — Дима вытер пот со лба. — У меня встреча через час.
Ольга взяла ручку, покрутила её в пальцах.
— Конечно, — сказала она тихо.
В кабинете повисла тишина.
— Только один вопрос, Дим, прежде чем я подпишу.
— Ну какой ещё вопрос? — он раздраженно дёрнул плечом.
Ольга посмотрела ему прямо в глаза.
— Шторы в спальню подошли?
Дима замер.
— Что? Какие шторы?
— Те самые, плотные, блэкаут, которые ты купил своей Кристине на деньги, отложенные для твоего сына.
Валентина Петровна охнула, прижав руку к груди:
— Оля, ты что несёшь?! Какая Кристина? У тебя гормоны разыгрались перед родами! Подписывай немедленно!
Ольга медленно, наслаждаясь каждым движением, достала из сумочки сложенный лист бумаги, развернула его и положила на стол перед нотариусом. Это был коллаж, слева чек из магазина штор на 15 000 рублей, справа скриншот сообщения: «Кристина спрашивает... пока она не съедет».
— Валентина Петровна, вы говорили, что любовь это дела? — голос Ольги заполнил кабинет. — Вот мои дела, я не переписываю квартиру на мужчину, который делает ремонт в любовном гнездышке за счёт беременной жены, и не дарю жилье свекрови, которая планирует вышвырнуть меня с внуком на улицу.
Дима вскочил, опрокинув стул.
— Оля, это не то, что ты думаешь! Это просто... Это помощница! Я просто помог ей выбрать!
— Сядь! — рявкнула Ольга так, что даже нотариус вздрогнул. — Ты помог ей выбрать шторы в квартиру твоей матери, в ту самую, где вы планировали жить, пока я здесь буду собирать вещи.
Она повернулась к нотариусу.
— Сделки не будет, извините за потраченное время.
— Валентина Петровна, забирайте сына, он теперь полностью ваш, вместе с его кредитами, его итальянским шарфом и его Ванильной феей. У него есть ровно три часа, чтобы забрать свои вещи из моей квартиры, замки сменю сегодня же.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула свекровь, теряя весь свой лоск. — Ты беременна! Кому ты нужна с прицепом?! Ты Приползёшь к нам!
Ольга остановилась в дверях, обернулась.
— Знаете, Валентина Петровна, я думала, что мне нужна коляска, но теперь я поняла, главное, что я избавилась от балласта весом в девяносто килограммов, а коляску куплю сама.
Вышла из кабинета под аккомпанемент истеричных криков за спиной.
На улице шел мелкий дождь, но для Ольги этот воздух был слаще самого дорогого парфюма.
Финал этой истории дописывала сама жизнь, и у неё, как выяснилось, отличное чувство чёрного юмора. «Обезьянья лапа» сработала безупречно, каждый получил то, чего хотел, но в самой извращенной форме.
Валентина Петровна так мечтала контролировать сына? Получила его обратно целиком.
Узнав, что сделка сорвалась и квартира уплыла, она устроила грандиозный скандал. Выяснилось, что все её «гробовые» накопления Дима тоже спустил на ремонт и подарки Кристине, пытаясь пустить пыль в глаза, теперь они живут вдвоём в её двушке, с недоделанным ремонтом и виниловыми обоями, которые отклеиваются, потому что на мастерах Дима сэкономил.
Кристина? О, Ванильная фея оказалась девушкой прагматичной, как только она поняла, что вместо перспективного жениха с двумя квартирами ей достаётся «маменькин сынок» с алиментами, ипотекой на ремонт, да-да, он и кредит успел взять, и бешеной матерью в придачу, она испарилась, а шторы, кстати, забрала с собой.
А Дима... Дима теперь платит, суд назначил алименты. Пытался вернуться, стоял под дверью, ныл, давил на жалость, рассказывал про «ошибку» и «беса в ребро», но Ольга не открыла, смотрела в глазок и видела не мужа, а чужого, жалкого человека, от которого дурно пахнет предательством.
Сейчас Ольга сидит на своей кухне, в красивой колыбели сопит маленький сын. В квартире тихо, никто не требует денег, не критикует её пыль, и никто не врёт.
Телефон на столе коротко вибрирует, уведомление от банка. «Зачисление: 15 000 руб. Назначение: Алименты».
Ольга усмехнулась, ирония судьбы, ведь ровно столько стоили те самые шторы, столько Дима просил на «ремонт машины». Теперь эти деньги будут приходить ей каждый месяц, законно, следующие восемнадцать лет.
Она заплатила за этот урок высокую цену, разбитые иллюзии и несколько месяцев страха. Но, глядя на спокойное лицо ребёнка, Ольга понимает, это была самая выгодная сделка в её жизни.
Чтобы навести в доме идеальный порядок, недостаточно просто вытереть пыль, иногда нужно вынести из него мусор, даже если этот мусор носит итальянский шарф и пахнет дешёвой ванилью.
Справедливость – это единственная валюта, которая никогда не обесценивается. Если вам, как и мне, нравится смотреть, как жизнь выставляет счета наглецам, не проходите мимо. Женщины, которые уже давно сняли розовые очки и научились защищать свое, вынесли следующей истории такой вердикт:
Да. Я тоже у родителей питалась во время беременности. Все нельзя мне было у свекрови. Что захочу есть, то все нельзя. В самое тяжёлое время родители помогли и теперь…