Софья Марковна сидела за столом на кухне — старой, в панельке, с облупившейся краской на подоконнике. Перед ней дымилась чашка чая (заварочный чайник — советский, фарфоровый, с трещиной на боку). Пахло укропом и жареным луком — на плите остывала сковорода с котлетами.
Сын Артём ковырял вилкой котлету. Уже минут пять гонял по тарелке, но так и не съел. Смотрел в окно — там, во дворе, мальчишки играли в футбол.
— Это ты во всём виноват! — Софья Марковна впилась в него взглядом. Глаза у неё были серые, колючие. — Сидишь молчишь, пока твоя женушка две квартиры оттяпала, а родная сестра по углам съёмным мыкается!
Артём отложил вилку. Посмотрел на мать — на её напряжённое лицо (морщины глубокие, особенно между бровей), на руки (жилистые, с выступающими венами), сжимающие край стола.
— По углам? — переспросил он тихо. — Мам, ты про ту самую сестру, что квартиру профукала, за «солидным бизнесменом» гоняясь?
— Не смей! — в кухню влетела Каролина.
Она явилась эффектно — в шёлковом халате (розовом, с кружевами), волосы распущены (крашеные, рыжие, с отросшими корнями). Четыре часа дня, а она ещё в халате. Софья Марковна каждый раз морщилась, глядя на дочь — не могла понять, как можно до обеда в постели валяться.
— Я строю серьёзные отношения, — объявила Каролина, прислоняясь к дверному косяку (поза королевы). — И мне нужно достойное жильё для приёма... достойных людей.
Артём хмыкнул.
— Вот именно! — подхватила Софья Марковна. — А что твоя Лена? Прикрылась больной матерью, оформила на себя московскую квартиру!
Артём встал, толкнул стул. Тот скрипнул по линолеуму.
— Всё, я пошёл.
— Куда пошёл? — Софья Марковна вскочила. — Мы ещё не закончили!
— А я закончил, — бросил Артём, не оборачиваясь.
Двадцать четыре года назад Лена встретила Артёма на университетской вечеринке. Она училась на педагогическом (третий курс, факультет начальных классов), он — на архитектурном. Высокий, худой, с растрёпанными тёмными волосами, в свитере крупной вязки (явно материнском, слишком большом). Подошёл к ней с бокалом глинтвейна.
— Ты Алиса, да? — спросил он. — Из сказки.
Лена рассмеялась:
— Чудная, да?
— Особенная, — он улыбнулся. — Это здорово.
Поженились на последнем курсе. Свадьба скромная — в ЗАГСе роспись, потом застолье дома, у Лениной мамы. Гостей человек десять, на столе — салат оливье, холодец, селёдка под шубой. Торт купили в кондитерской на заказ — бисквитный, с кремом, три яруса.
Жили трудно. Снимали однушку — тесную, с грибком в углу ванной, с соседями за стеной, которые по ночам ругались. Артём работал в строительной конторе, Лена — в школе № 347, учительницей младших классов.
Когда родился Данила, стало совсем туго. Лена в декрете сидела, Артём подрабатывал где мог — то чертежи делал на дому, то мелкий ремонт у знакомых. Но справлялись.
Через три года родилась Оля. К тому времени уже полегче стало — Артём повышение получил (старшим архитектором в фирме стал), Лена в школу вернулась.
И тут удача — квартиру смогли купить. Ипотеку взяли на двушку в спальном районе (панельная девятиэтажка, шестой этаж без лифта). Но своя! Не съёмная, а своя!
Годы летели. Данила уже в университет поступил (в Питер уехал, на исторический), Оля выпускной класс заканчивала. Жизнь вошла в русло — работа, дом, дети, отпуск раз в год на юге России.
Пока не позвонила мама.
Раиса Николаевна никогда не звонила среди учебного дня. Лена сразу поняла — что-то случилось. Вышла из класса (четвёртый «Б», урок математики), закрылась в учительской.
— Мам?
— Лен, бабушка упала. Бедро сломала. Врачи говорят...
Голос дрожал.
— Я возьму отгул, приеду, — сказала Лена сразу.
— Не надо, доченька. Я справлюсь. Просто... знай.
Ксения Степановна, бабушка Лены, всегда была гордой. До последнего сама в магазин ходила, готовила, квартиру убирала. Восемьдесят три года, а держалась молодцом. Раиса Николаевна звала её переехать в Москву, но та отказывалась:
— В своей квартире помру. Честным трудом заработанной.
После падения бабушка таяла на глазах. Раиса Николаевна почти поселилась у неё — варила, кормила с ложки, меняла бельё. Через месяц Ксения Степановна умерла. Тихо, во сне, в своей кровати (деревянной, старой, скрипучей).
После похорон Раиса Николаевна постарела лет на десять. Ходила по квартире, перебирала мамины вещи, раскладывала по коробкам. Смотрела в окно часами — на тот двор, где росла, на ту лавочку у подъезда, где сидела с мамой летними вечерами.
Лена приезжала каждые выходные. Помогала разбирать шкафы, сортировать документы, выбрасывать старые газеты. И однажды застала мать за странным занятием — та обводила красным маркером объявления в газете. Продажа квартир.
— Мам, что ты делаешь?
Раиса Николаевна подняла голову. На щеках — слёзы. Вытерла их ладонью.
— Леночка, я тут подумала... У меня теперь две квартиры. Своя и мамина. А что толку? Сижу одна, как сыч. Внуков раз в год вижу.
— Ты хочешь...
— Продам обе, куплю в Москве. Поближе к вам. Может, чаще видеться будем.
В глазах у матери — живой блеск, впервые за долгое время. Она достала калькулятор (старый, советский, кнопки залипают), стала считать.
— Однушку в центре... нет, двушку лучше. До метро минут двадцать, зато тихо...
Лена смотрела на мать, улыбалась. Раиса Николаевна всегда такая — если решила, то основательно. Каждую мелочь просчитает, каждый шаг обдумает.
— Только вот что, — мать подняла глаза. — Давай квартиру сразу на тебя оформим. А то знаешь, как я с наследством мучилась? Три месяца по инстанциям бегала. В нотариальной меня уже по имени знали.
— Мам, но это же твои деньги...
— И что? — Раиса Николаевна махнула рукой. — Всё равно тебе достанется. А так мороки меньше.
Лена растерянно смотрела на документы. Не укладывалось в голове — мама готова вот так просто квартиру переписать? Но глядя на решительное лицо матери, поняла — спорить бесполезно.
Переезд занял полгода. Раиса Николаевна приезжала в Москву на один день — садилась на ранний поезд, вечером возвращалась. Потом стала оставаться у дочери на несколько дней, на диване в гостиной спала.
— Простите за неудобства, — говорила она по утрам, — зато завтраки готовлю!
Выбор квартиры подошла дотошно. Каждое утро выходила из дома с блокнотом и картой метро, ездила по районам. К вечеру возвращалась уставшая, но довольная.
— Смотри, — показывала дочери фотографии на телефоне (старенький «Нокиа», кнопочный). — Этот дом хороший, кирпичный. Но до метро далеко. А здесь метро рядом, зато окна на север. Тёмно будет. Нет, искать дальше надо!
Облазила все районы Москвы. В каждом находила поликлинику, аптеку, магазин — «Чтобы потом не бегать!»
Наконец выбрала — светлая двушка в тихом районе, хорошая инфраструктура, недалеко от дома дочери.
— Двадцать минут пешком через сквер, — сообщила Раиса Николаевна. — Я три раза прошла, засекала. И автобус ходит, если дождь.
Переехала в апреле. Лена с Артёмом помогали — таскали коробки, собирали мебель, клеили обои в спальне.
— Представляешь, — делилась мать, раскладывая книги по полкам, — тут библиотека в соседнем доме. Я заглянула — милые женщины работают. Говорят, помощник нужен...
Устроилась в библиотеку — сначала на полставки, потом на полный день. По выходным они с Леной и Артёмом в театр ходили, на выставки. О чём в своём городке мечтать только могла.
А когда внуки приезжали... Данила — высокий, серьёзный, весь в отца. Оля — копия матери, только характером в бабушку — решительная. Квартира наполнялась смехом, запахом пирожков с капустой.
— Куда столько, бабуль? — смеялась Оля, глядя на сумки с едой.
— Не столько, а сколько надо! В столовке одни котлеты непонятно из чего. А тут домашнее, с любовью. С друзьями поделитесь!
Жизнь наладилась. Спокойная, размеренная, уютная.
Пока не грянула буря.
Артём вернулся с работы мрачный. Сел на диван, развязал ботинки (рабочие, тяжёлые, со стёршимися носами).
— Представляешь, — сказал он, глядя в пол, — Каролина от мужа ушла. Точнее, он её выставил.
Лена вытирала посуду на кухне. Замерла с тарелкой в руках.
— Что случилось?
— Нашла «достойного кавалера». Бизнесмен какой-то. Водил по ресторанам, дарил цацки. Каролина решила, что пора статус менять.
История оказалась банальной. Каролина, сестра Артёма, избалованная материнским вниманием, считала себя королевой. И вдруг встретила «того самого» — Олега, успешного бизнесмена. Рестораны, украшения, комплименты.
— Илья-то её сразу раскусил, — продолжал Артём. — Началось с мелочей. Каролина стала позже возвращаться, на телефоне висела, улыбалась каким-то своим мыслям. Потом кольцо появилось.
Илья, муж Каролины, прорабом работал. Детали замечать умел. Однажды, когда она задремала на диване, снял кольцо — проба стоит. Золото.
— «Бижутерия», — говорит, — а сама в золоте ходит.
Дальше хуже. Каролина носом крутить стала, ужин готовить перестала. «Устаю», — отмахивалась. А однажды Илья пораньше вернулся. Каролина сидела перед зеркалом, красилась.
— Куда собралась? — спросил он.
А она посмотрела на него, как на пустое место:
— Явился? Что ты вообще можешь мне дать со своей работой прораба? В тридцать пять лет на квартиру нормальную не заработал. Всё о карьере мечтаешь, а как был нищ...ебродом, так и остался.
Илья не выдержал. Спросил про кольцо в лоб. Каролина сначала побледнела, потом покраснела, про магазин скидок плести начала.
— «Да, встретила человека!» — выпалила она наконец. — «Который может себе позволить делать подарки! Который понимает, как за женщиной ухаживать!»
— «И как зовут этого щедрого?» — спросил Илья спокойно.
— «Олег! Вот это человек с размахом! Не то что некоторые...»
— И что дальше? — спросила Лена.
— А дальше Илья собрал её вещи, довёз до «человека с размахом». Говорит: «Забирай своё сокровище. Только учти — ценит она в мужчинах только кошелёк».
Лена представила эту сцену, невольно улыбнулась. Илья всегда был конкретным — что думал, то и делал.
Каролина, окрылённая перспективами, тут же уволилась с работы. Не пристало будущей жене бизнесмена в офисе сидеть менеджером.
Через месяц выяснилось — у Олега таких «будущих жён» с десяток.
— Знаешь, что она ему заявила? — Артём нервно барабанил пальцами по столу. — «Или квартиру покупаешь, или я всем про твои делишки расскажу».
— И что Олег?
— Рассмеялся. Говорит: «Милая, для страшилок у меня юристы есть. А для романтики — девушки поумнее».
Каролина осталась у разбитого корыта. Без мужа, без работы, без денег. На съёмную не хватало, к бывшему возвращаться гордость не позволяла, да и не пустил бы он её. Остался один вариант — мать.
— Весь день на телефоне, — жаловалась Софья Марковна. — Каролина то плачет, то кричит. Говорит, я ей жизнь испортила своим воспитанием.
— При чём тут твоё воспитание?
— Ну как же! Я ей говорила, что она особенная, достойна лучшего. А теперь работу найти не может — везде к ней неуважительно относятся. Ей место администратора в салоне предложили — отказалась! Говорит, ниже её достоинства.
Как Каролина переехала к матери. Начались ссоры. То не убрала на кухне, то полотенца разбросала. «Я не домработница!» — заявляла в ответ на замечания.
По вечерам запиралась в комнате, часами по телефону с подругами разговаривала. Жаловалась на жизнь.
А потом пошли эсэмэски из банка — просрочка по кредитам. Три карты оказалось у Каролины. «Не могла же я в старье на свидания ходить!»
Софья Марковна схватилась за сердце, увидев суммы.
И тут она вспомнила про квартиру невестки.
— Сынок, — начала Софья Марковна осторожно. — А ведь у твоей жены теперь две квартиры. И обе на неё записаны...
— Мам, не начинай.
— А что я такого? — невинное лицо. — Просто мы с Каролиной подумали... Раз у Лены теперь две квартиры...
— Мам, это не Ленины квартиры. Это квартира Раисы Николаевны, просто записанная на дочь.
— Ой, сказки! — Софья Марковна повысила голос. — Я юридически подкована. Недвижимость приобретена в браке — значит, совместно нажитое!
Артём молча смотрел на мать. Слишком хорошо знал этот тон — предвестник бури.
— А Каролине негде жить! — Софья Марковна всплеснула руками. — Девочка ютится в однушке, когда твоя жена...
— Когда моя жена что?
— Когда твоя женушка прибрала к рукам две квартиры! И ты будешь отрицать, что она расчётливая?
В дверях появилась Каролина. В шёлковом халате, несмотря на четыре часа дня.
— Артём, ты же не дашь сестре пропасть? — протянула она капризно. — Мне нужно где-то приличных людей принимать. Не могу же я женихов в эту... — обвела рукой квартиру матери, — в эту берлогу водить!
Артём поднял глаза:
— Каролина, ты серьёзно считаешь, что мы должны маму Лены выселить, чтобы ты личную жизнь налаживала?
— А что такого? — надула губы. — Ей что, негде жить? Пусть к вам переедет. А я хоть новую жизнь начну.
— Новую жизнь? — Артём встал. — А работу искать не хочешь?
— Ты не понимаешь! — взвилась Каролина. — Мне имидж создать нужно! Какой приличный мужчина посмотрит на женщину, что за копейки горбатится?
— Зато неприличные смотрят, я погляжу, — буркнул Артём.
— Что ты сказал? — прошипела она. — Мама, ты слышала? Он меня оскорбляет!
Софья Марковна вскочила:
— Как ты можешь с сестрой так! Она в сложной ситуации, а ты...
— Я пойду, — Артём направился к выходу. — И не просите меня в этом безумии участвовать.
Дверь хлопнула. Софья Марковна с Каролиной остались вдвоём. Молча смотрели друг на друга.
Потом Софья Марковна медленно села на табурет.
— Ничего, мы этого так просто не оставим — сказала она тихо. — Найдём мы выход. Обязательно найдём.
ПРОДОЛЖЕНИЕ совсем скоро. ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ
Рекомендую к прочтению: