Лена устроилась на лавочке в парке и, не торопясь, следила за тем, как Лара пытается поймать голубей. Птицы словно понимали, что трёхлетняя девочка им не опасна: они отскакивали и отлетали всего на шаг, буквально на метр, а затем снова важно опускались на дорожку. Лариса заливисто смеялась, широко раскидывала руки и снова, притопывая, вбегала в самую гущу пернатых, как будто играла с ними в догонялки.
Лена невольно улыбнулась. Как же легко быть маленькой. Ребёнок ещё не знает, что взрослую жизнь разъедают мелочные ссоры, споры за правоту, чьи-то обиды и чьё-то вечное желание делить, распоряжаться, командовать. Всё то, что день за днём отравляло её собственные мысли.
Ей, как она считала, повезло выйти замуж по любви. Только в последнее время любовь, похоже, оставалась одной-единственной стороной медали: Лениным чувством, которое некому было принимать. Она так давно не видела Игоря, что ловила себя на странной мысли: пройдёт ещё немного, и она начнёт забывать его лицо, интонации, привычку хмуриться, когда он о чём-то думает.
Проблема была не только в его вечных разъездах. Лена с самого начала оказалась чужой в его семье. Валентина Валентиновна невзлюбила её с первой встречи. Тогда Лена настолько переживала, что всерьёз хотела поставить точку ещё до свадьбы, но Игорь уверял, что всё уладится. Он говорил, что их ребёнок будет жить с ним, а слова матери можно пропустить мимо ушей, потому что та просто перебесится. Лена поверила. Кому, как не ему, знать собственную маму.
После свадьбы Валентина Валентиновна и правда будто бы притихла. По крайней мере, больше не позволяла себе оскорблять Лену в открытую. Взгляд её не стал теплее, но Лена старалась не замечать этой холодной стены и жить так, как им с Игорем хотелось.
А потом Лена узнала, что затишье было только видимостью. Всё это время Валентина Валентиновна методично внушала Игорю, будто Ларочка ему не родная. Лена испытала такой шок, что сначала даже не нашла слов. Она попыталась поговорить с мужем, но он отмахнулся, будто вопрос не стоил разговора.
— Вернусь из командировки, тогда и обсудим, бросил Игорь.
— Из какой командировки? Игорь, ты и так почти не бываешь дома. Мы с Ларой тебя практически не видим! вырвалось у Лены.
Он криво усмехнулся, словно её слова его забавляли.
— Может, так и лучше, сказал он, и больше объяснять не стал.
После этого Игорь просто уехал. А Валентина Валентиновна проводила Лену взглядом, в котором было слишком много довольства, чтобы его можно было не заметить.
Лена посмотрела на часы и сжала пальцы вокруг ремешка сумки. Пора возвращаться. Иначе свекровь обязательно скажет, что она где-то шатается, пока муж не дома. И то, что Лена гуляет с ребёнком, никак не ограничивало Валентину Валентиновну в фантазиях и обвинениях.
— Пойдём, моя лапочка, домой, тихо сказала Лена.
Она взяла Лару за руку, и они медленно пошли к красивому дому за высоким забором. У калитки девочка потянула к Лене ручки.
— На ручки, попросила Лариса.
Лена подняла её, и Лара почти сразу же уснула у неё на плече. Видимо, устала, пока носилась за голубями.
Лена вошла тихо, стараясь не скрипнуть дверью, и почти сразу услышала голос Валентины Валентиновны. Свекровь говорила по телефону, даже не понижая тон.
— Ты не представляешь, как я счастлива. Сын наконец-то меня услышал. Не могу видеть эту девку рядом с ним. Ты только подумай: из какой-то глухой деревеньки, а туда же, в люди…
Лена замерла, прислонившись спиной к стене. Сердце стукнуло сильнее, будто предупреждая об опасности. Валентина Валентиновна помолчала, явно слушая ответ, а затем заговорила снова, уже с той ядовитой удовлетворённостью, от которой у Лены холодели руки.
— Да, я, может, тогда перегнула. Надо было сразу сделать анализ ДНК. Обидно, конечно, что моя внучка… такая смесь, но ничего, я её воспитаю достойно. А эта пусть катится куда подальше. Хоть на панель, хоть ещё куда. Игорёк приедет и сразу выгонит её. А Ларочка останется с нами.
У Лены перехватило дыхание. Она не сразу смогла осмыслить услышанное. Какая панель? Какое выгнать? Почему Игорь должен забрать ребёнка, которого Лена носила, растила и любила каждой клеткой?
Она уже собиралась выйти, не выдерживая, но следом прозвучало то, от чего ноги будто приросли к полу.
— Да брось, в наши времена это вовсе не проблема. У меня столько фотографий, где она с каким-то мужиком в постели. Игорь чуть с ума не сошёл, хотел сразу ехать. Я еле отговорила, чтобы не наломал дров. Всё, я перезвоню. Сын звонит.
Голос Валентины Валентиновны мгновенно сменился. В нём появилась скорбь, усталость, будто она несла тяжёлый крест.
— Да, сыночек… Нет, всё по-старому. А чему радоваться? Жена твоя снова намалевалась и с самого утра куда-то ушла. Я ей говорю: хоть ребёнка не таскай, оставь дома, а она меня, представляешь, просто послала… Хорошо, сыночек. Жду. Два дня это немного. Пусть получит по заслугам.
Звонок оборвался. В тишине послышался лёгкий вдох, и Валентина Валентиновна, судя по всему, улыбнулась. Лена больше не могла слушать. Она бесшумно скользнула в свою комнату, закрыла дверь и прижала ладони к вискам.
Что происходит? И что ей теперь делать?
Лена слишком хорошо знала Игоря. Он умел быть упрямым, и если однажды принимал решение, достучаться до него становилось почти невозможно. Она металась по комнате, ощущая, как страх поднимается к горлу.
Нужно бежать. Немедленно. Только куда?
Лена села на край кровати и заставила себя дышать ровнее. Надо собраться. Надо не паниковать. Надо думать. Одно она знала точно: она никому не отдаст свою девочку.
Минут через пятнадцать её вернул к реальности хлопок дверцы машины. Лена подбежала к окну. Валентина Валентиновна куда-то уезжала.
Это был шанс.
Лена быстро собрала документы, сложила в сумку всё ценное, что у неё было, проверила телефон. Наличных оказалось мало, но если успеть снять деньги с карты, им с Ларой хватит хотя бы на первое время.
Куда ехать, Лена поняла сразу. В детстве она часто гостила у бабушки. Дом стоял в другом районе, и Лена проводила там почти все каникулы. Потом, когда ей исполнилось тринадцать, бабули не стало. Они с мамой приезжали лишь на день: убрать на могилке, постоять молча, вспомнить. А когда заболела и умерла мама, Лене было уже двадцать, и с тех пор она туда не появлялась. Её держал страх: вдруг дом сгорел, вдруг там чужие люди, вдруг всё разрушено. Но сейчас у неё не было времени на сомнения.
Она успела снять деньги, села на электричку, которая шла вообще в другую сторону, чтобы не оставить след. Потом пересела на автобус, затем снова на электричку. Последний участок пути она проделала на том, что громко называлось такси. Машина громыхала, пыхтела и дребезжала, водитель всю дорогу ворчал, но они доехали.
Когда автомобиль уехал, Лена осталась одна перед знакомым домом. Она долго смотрела на него, и ей почему-то казалось, что раньше он был больше. Впрочем, им с Ларой не нужен дворец. Главное, что окна целы, двери на месте, крыша стоит.
Лара оживилась сразу: щебетала, разглядывала бабочек, нюхала цветы, будто попала в сказку. Потом обернулась к Лене и очень серьёзно сказала:
— Кушать.
Лена улыбнулась. Какая же она умница. Даже в тревоге не забывает про расписание.
Они вошли в дом. Ключ, как и раньше, лежал под дверью. В нос ударил тяжёлый, застоявшийся воздух, но внутри всё оказалось гораздо лучше, чем Лена боялась. Она быстро протёрла пыль со стола, со стульев, разложила купленную в городе еду. Ни воды, ни газа она пока не нашла, поэтому дала Ларисе творожок с фруктами.
Лена огляделась и шёпотом сказала себе:
— Ничего. Глаза боятся, руки сделают.
К вечеру дом действительно стал похож на дом. Лена даже прорубила тропинку к летней кухне и там, как смогла, приготовила суп. Лара уснула, устав от дороги и впечатлений, а Лена вышла на крыльцо. Она вдохнула прохладный воздух и впервые за долгое время позволила себе облегчение.
— Хорошо…
— Хорошо это не то слово, сипло ответил мужской голос.
Лена вздрогнула так, будто её ударили, и метнулась в коридор. Рука сама нащупала топор, который стоял у стены. Сердце грохотало в ушах.
— Кто здесь? выдохнула она.
Голос кашлянул и зазвучал уже ровнее, спокойнее, даже с улыбкой.
— Столько лет прошло, а Ленка не меняется. Чуть что, сразу хватается за оружие.
Из-за зарослей малины вышел мужчина. В его фигуре, в движениях, в том, как он держал плечи, было что-то знакомое, будто из давно забытого детства.
— Не узнаёшь? спросил он.
Лена растерянно покачала головой.
— А кто тебя, Ленка, с забора снимал в соседском саду? Кто из пруда вытаскивал, когда ты уток ловить вздумала?
У Лены вырвался облегчённый вдох.
— Пашка… Паша! Господи, Пашка! Откуда ты? Вы же уехали так далеко…
Она бросилась к нему и обняла крепко, как будто боялась, что он исчезнет. Павлик когда-то тоже приезжал к бабушке. Он был старше Лены на три года и всегда опекал её: отгонял мальчишек, вытаскивал из неприятностей, подставлял плечо, когда она падала. Дома их бабушек стояли рядом, и они с Леной тогда так сдружились, что бабушки посмеивались: мол, жених и невеста растут. Потом мать Паши удачно вышла замуж, и семья уехала то ли в далёкий город, то ли вообще за границу.
— Я-то ладно, я сюда часто наведываюсь. Тут спокойно, хорошо. А вот ты что здесь делаешь? Я тебя лет десять, а то и больше, не видел, сказал Паша.
Лена вздохнула. И вдруг почувствовала, как легко ей рядом с ним, словно она снова маленькая, и всё под контролем.
— Паш, это очень длинная история…
— А я никуда не спешу, ответил он.
— Тогда пойдём в дом. Чай попьём. А то комары нас живьём съедят. Только тихо, у меня дочка спит, сказала Лена.
Паша расширил глаза.
— У тебя есть дочь? Вот это да… Я, если честно, думал, ты так и останешься вечной сорвиголовой и задирой.
Лена тихо рассмеялась.
— Давно уже нет. Проходи.
Они разговаривали почти до рассвета. Паша слушал внимательно, без лишних слов, и чем дальше, тем серьёзнее становился.
— Если он любит, он не должен верить в любую гадость, не разобравшись. Это какая-то нелепица, сказал Паша.
— Я не знаю… Мы даже толком не поговорили. Но мне хватило того, что я услышала. Он поверил матери, понимаешь? Даже не попытался спросить меня, как всё было на самом деле, сказала Лена.
Паша помолчал, затем поднялся.
— Ладно, Ленка. Утро вечера мудренее. Тебе спать надо. Я пойду. Завтра разберёмся.
Утром Лену разбудил странный звук с улицы. Лара уже не спала: забралась на стул и с интересом смотрела в окно. Лена подошла и тоже выглянула.
Во дворе Паша, с голым торсом, косил траву так уверенно, будто делал это всю жизнь.
Лена улыбнулась, распахнула окно.
— Привет, Паш! Иди завтракать!
Он поднял голову и блеснул белыми зубами.
— Через пятнадцать минут. И на крыльце возьми корзинку. Там гостинцы твоей дочке.
Лариса с восторгом уплетала крупную малину, запивая деревенским молоком. Лена и Паша пили кофе, и впервые за долгое время утро не казалось ей началом очередного тяжёлого дня.
Паша отставил чашку.
— Я здесь ещё две недели. Потом собирайтесь и поедете ко мне. Дом большой. Я живу один. Вам здесь тяжело будет.
Лена растерялась.
— Паш, это неудобно…
— А что неудобного? Я же тебя не в содержанки зову и не в любовницы. Мы друзья. А друзья помогают, сказал он твёрдо.
Лена опустила взгляд.
— Я не знаю, что будет дальше. Если я подам на развод, он поднимет всех. Он может забрать Лару. У него всё. А у меня… почти ничего.
Паша усмехнулся, но в глазах у него не было насмешки, только уверенность.
— Это мы ещё посмотрим. Не кипишуй. Перед тобой, между прочим, далеко не последний адвокат в городе.
Лена моргнула.
— Кто ты?
— Адвокат, спокойно ответил Паша.
Лена не выдержала и рассмеялась.
— С ума сойти. Я думала, ты станешь байкером, рокером или кем-то вроде того.
Паша хохотнул.
— По секрету скажу: в гараже у меня стоит здоровенный байк. Я иногда на нём и катаюсь.
За время, которое они провели в деревне, Лена ясно поняла: Паша почти не изменился. Повзрослел, да. Стал сильнее, спокойнее, надёжнее. Но внутри по-прежнему оставался тем же мальчишкой, который не терпит несправедливости и не проходит мимо чужой беды.
Дом у Паши оказался действительно большим, гораздо просторнее, чем у Игоря с матерью. Только сразу чувствовалось, что женской руки там давно не было.
— Располагайтесь. Это моя спальня, это кабинет. Остальное выбирайте. Мне надо отъехать, сказал Паша, и уехал.
Вернулся он через несколько часов, и следом за ним подъехала машина. Из неё выгрузили детскую кроватку, детскую мебель и несколько коробок с игрушками.
Лена смотрела на всё это, не находя слов.
— Паш… зачем? Это же…
— Я не знал, что именно нужно маленьким принцессам, честно признался он. Но решил, что без этого нельзя.
Через неделю Паша начал готовить развод. Однажды он пришёл, сел напротив Лены и сказал:
— Я виделся с твоим мужем.
У Лены вспотели ладони.
— Мы поговорили. И разговор получился… весьма продуктивным. У него новая любовь. И эта новая любовь совсем не хочет видеть рядом чужого ребёнка.
Лена будто перестала слышать окружающие звуки.
— Он предлагает так: ты пишешь отказ от алиментов и указываешь, что он не является отцом Лары. А он, в свою очередь, забывает о её существовании и даёт развод.
Лена резко подняла голову.
— Но это же его ребёнок! Неужели у него… совсем ничего внутри?
Паша ответил без пафоса, но жёстко:
— Я думаю, этому человеку нужен только он сам. И не надо, Лена, портить жизнь Ларисе постоянной борьбой за того, кто уже выбрал не вас. Откажись от него.
Лена сглотнула, будто проглатывала ком.
— С удовольствием, тихо сказала она.
Три месяца тянулись вечностью. Но развод всё-таки состоялся.
Лена устроила Лару в садик и начала искать работу. Ей хотелось встать на ноги, перестать быть гостем, перестать зависеть.
— Не понимаю, зачем тебе работа, сказал Паша, когда она в очередной раз заговорила о вакансиях.
— Как зачем? Сколько можно пользоваться твоим гостеприимством? Я найду работу, начну зарабатывать, и мы сможем что-нибудь снять.
Паша замер, будто не поверил услышанному.
— Снять? Ты что, всерьёз собралась съезжать?
— Паш, мы же не можем вечно сидеть у тебя на шее. Ты столько сделал для нас. Мы никогда не расплатимся.
Он резко поднялся и прошёлся по комнате, явно сдерживая эмоции.
— Нет. Всё это неправильно. Вы никуда не уйдёте. И вообще… выходи за меня замуж.
Лена растерялась так, что не сразу смогла ответить.
— Зачем? Мы тебе зачем? Я не понимаю…
Паша остановился, сел рядом и посмотрел на неё прямо, без попытки спрятать то, что чувствует.
— Знаешь, раньше ты была сообразительнее. Я помню, как бабки шутили, что нам жениться. А ты смеялась и говорила, что я только попробую не жениться.
Лена улыбнулась сквозь слёзы.
— Мы тогда детьми были…
— А для тебя что-то изменилось? спросил Паша.
Лена молчала.
— Для меня нет, продолжил он тише. Я не умею красиво признаваться, я вообще человек неуклюжий в таких вещах. Но я уже не представляю, как жить без вас. Я не тороплю. Ничего не отвечай прямо сейчас. Только не убегай. Пожалуйста.
Лена вытерла слёзы, провела рукой по его волосам, словно убеждаясь, что это реальность, а не сон, и кивнула.
— Хорошо.
Паша выдохнул, будто наконец смог вдохнуть впервые за долгое время.
— Хоть раз в жизни ты меня послушалась.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: