В общем, Антон, Фёдор и Сергей всерьёз задумались над подарком. Сидели в местном кафе — специально ради этого собрались — и обсуждали варианты. Хотелось чем‑то удивить супругов, сделать для них что‑то действительно приятное.
— Я подал эту идею, — вздохнул Сергей. — Потом корил себя за это много раз. Получается… Получается, это я во всём виноват.
Друзья решили отправить Макса и Лену в путешествие — куда‑нибудь к морю, хотя бы на четыре дня. Вдвоём, без детей. Они ведь с тех самых пор, как поженились, и не были нигде: сначала учились, потом дети пошли, ипотека, работа — не до развлечений.
А Сергей к тому моменту уже успел много где побывать и прекрасно понимал: лучший подарок — это впечатления, полученные в путешествиях.
В общем, три друга купили для Макса и его жены ту злополучную путёвку. И даже о том, куда детей деть на это время, договорились. Фёдор и Антон уже были женаты, и их супруги готовы были ради такого дела на время приютить дочку и сыновей Макса.
— Мне казалось тогда, что это замечательная идея, — снова тяжело вздохнул Сергей. — И Макс тоже был рад — не ожидал он такого.
И всё ведь шло хорошо: он каждый день слал нам фото с отдыха — море, пляж, фрукты, солнце, экскурсии.
— Что случилось? — не удержалась Алёна. Она даже забыла на время о Наде — так захватывающе Сергей рассказывал. Эта история явно имела для него большое значение.
— Они поехали на экскурсию в горы. За рулём микроавтобуса сидел старик — опытный, он всю жизнь по этому серпантину ездил. Но что‑то случилось… То ли сердце прихватило, то ли ещё что. Водителю стало плохо, он не справился с управлением — автобус сорвался в пропасть. Не выжил никто.
Алёна ахнула, зажав рот рукой. Она не знала подробностей ДТП, в котором погиб один из друзей её супруга. Сергей раньше не говорил об этом — тяжело вспоминать, наверное, было.
— И вот с этой виной я и живу уже много лет, — тихо произнёс Сергей.
Антон, Фёдор и Сергей тогда взяли организацию прощания на себя. У Лены уже не было родителей, а мать Макса находилась в шоковом состоянии — что вполне можно понять. Да и возраст у неё уже преклонный был: Макса, своего единственного ребёнка, она родила поздно.
После прощания встал вопрос: куда теперь детей? Дочери погибших на тот момент едва исполнилось восемь, мальчишкам было всего по три года.
Официальным опекуном малышей стала их бабушка по отцу. Она поселилась в их квартире, а свою стала сдавать — какая‑никакая прибавка к пенсии.
Конечно же, Антон, Фёдор и Сергей помогали осиротевшей семье — и деньгами, и так: в поликлинику привезти‑отвезти, с детьми погулять.
Сергей жил и работал в Москве, потому не мог часто навещать ребят. Но старался встречаться с ними хоть раз в два месяца — и каждый день общался с ними по телефону.
— Они отличные ребята, — Сергей наконец позволил себе улыбнуться. — Умные, трудолюбивые, неизбалованные. Заботятся друг о друге и о бабушке. Учатся хорошо, весёлые.
Антон и Фёдор тоже много общались с детьми погибшего друга.
Они все стали как бы одной семьёй. А потом у бабушки случился инсульт. Она выкарабкалась — Антон нашёл лучшего хирурга в городе, чтобы тот её прооперировал. Но пожилой женщине пришлось оформить инвалидность. Она потеряла дееспособность, и органы опеки взялись за семью. Детей хотели забрать в детский дом.
Конечно же, несчастная бабушка обратилась к друзьям сына. А к кому же ещё? От одной мысли, что домашних детей отправят в приют, ей плохо становилось. Воображение сразу же рисовало картину ужасного обращения с её кровиночками.
А ведь старушка, хотя и официально считалась инвалидом, чувствовала себя вполне неплохо. По крайней мере, она была уж точно в состоянии присматривать за подросшими детьми. Это были уже не малыши: они и дома сами убирались, и в магазин бегали. Кто ещё кому помогал…
Только представителей власти это вообще никак не волновало.
— Есть бумажка, что опекун получил инвалидность. Значит, бабушка детей утратила дееспособность, — твердили они.
За дело взялся Антон — он был адвокатом и имел связи в суде. Мужчина разузнал о ситуации побольше… В общем, там всё было однозначно, как ни крути: либо дети отправляются в госучреждение, передаются под опеку государства, либо нужен официальный опекун.
Друзья посовещались. Это происходило в том самом кафе, в котором они часто встречались. Разговор был длинным и тяжёлым.
— Ну и… В общем, я стал этим самым опекуном, — сознался наконец Сергей.
— А кто ещё? У Антона и Фёдора были уже свои семьи, свои дети. Там всё сложнее намного. А я… одинокий, хорошо зарабатывающий, давний друг семьи.
Дети фактически продолжали жить с бабушкой. Сергей лишь помогал, чем мог, — как раньше. Не только деньгами.
— В общем, мы все вместе этих детей по сути воспитываем. Знаешь, всякие ситуации у них в жизни происходят. Вот Арсения недавно начали в школе обижать. Я полетел туда, пошёл в гимназию, взял вопрос под контроль. Вроде всё устаканилось. А Левка по учёбе что‑то съехал — я ему репетитора хорошего нашёл, теперь ситуация выправляется.
Это нелегко — контролировать сразу столько всего. Хорошо, что их четверо у этих детей. Они как бы разделили заботы.
— Вот почему ты так часто отлучался в эти якобы командировки, — протянула Алёна.
— Да, это была моя тайна.
— Но почему?! — воскликнула Алёна. — Это же хороший поступок, благородное дело! Ты помогаешь детям погибших друзей. Зачем такое скрывать? Я бы… Может, и моя помощь пригодилась бы.
— Ты замечательный человек, — улыбнулся Сергей. — Но… Я же видел, как раздражала мою мать то, что отец уделяет время своим дочерям от первого брака. У нас из‑за этого постоянно вспыхивали ссоры — такие, что из дома бежать хотелось. Конечно, я понимаю, что ты бы не стала скандалить, но всё равно… постоянно чувствовала бы раздражение, недовольство. Может, даже ревновала.
— Да ты что?! Ты за эти годы так меня и не понял?
— Хотел уберечь тебя от лишних тревог, — покачал головой Сергей. — Мечтал об идиллии и спокойствии в семье.
— Какой же ты глупый, — вздохнула Алёна. — Это же огромная и важная часть твоей жизни! Как же ты со мной не поделился?
— Ну вот… как‑то так. Наверное, дурак.
— Погоди. Так это Надя, которая звонила тебе вчера, — она что, та самая девочка?
— Да, моя крестница. Она знала, что я должен приехать к ним сегодня, и звонила предупредить: на 57‑м шоссе авария, пробки большие — чтобы я по другой дороге объехал.
— Так у тебя для общения с ними отдельный телефон даже?
— Да. Именно для общения с ними. Чтобы ты точно ни о чём не узнала и жила спокойно.
— А я‑то подумала…
— Я понял, — кивнул Сергей. — Я виноват в этом.
— И ведь друзья твои обо всём знали и молчали. Вот вы, мужчины… Даёте, как дети малые, в самом деле!
— Мне хотелось, чтобы ты думала, что ты мой самый важный и близкий человек. Так и есть, на самом деле. Но и детей этих я очень люблю и сделаю всё ради их будущего.
— Ну да. Гораздо лучше обманывать жену, чем честно рассказать ей о своей жизни, — проворчала Алёна.
— Да мне и самому это всё уже надоело. Думаешь, так легко врать тебе прямо в лицо? Чем дольше я молчал, тем тяжелее было признаться.
— Кстати, а как ты здесь так быстро оказался? И зачем? Планировал же в воскресенье вернуться.
— Ну как же, я не мог иначе. Надя мне всё рассказала про ваш разговор, — сказал Сергей. — Сразу подумал: ты себе напридумывала. По телефону объяснять не стал — вернулся.
Алёна задумчиво уставилась вдаль, сквозь мужа.
— Знаешь… Мне очень хочется с ними познакомиться.
— Правда? — просиял он. — Они тебе понравятся, точно. Давай на следующих выходных рванем к ним.
— У меня идея лучше. Пусть сами приедут в гости. Скоро каникулы. Я отпуск возьму, покажу детям Москву. С Надей по магазинам сходим — наряды, косметику выберем. Она же уже взрослая девчонка.
— Ты серьёзно? — удивился Сергей.
— Конечно, — улыбнулась Алёна.
Когда до неё дошло, в чём дело, камень с души свалился.
Значит, не ошиблась в нём. Сергей — честный, добрый, настоящий мужчина. С таким не пропадёшь.