На Ленинградском фронте тишина никогда не была мирной. Даже когда не стреляли, она звенела — ожиданием, страхом, напряжением. Здесь привыкли к смерти так же, как к сырости в землянках и вечному холоду, который не уходил даже летом.
Но даже на этой войне случались истории, в которые поначалу трудно поверить. Одна из них — о том, как немцы заранее отпраздновали гибель советского снайпера и включили для этого музыку. А «покойник» услышал всё это собственными ушами.
Снайпер Евгений Адрианович Николаев служил в 21-й стрелковой дивизии внутренних войск НКВД, в составе 42-й армии Ленинградского фронта. За годы войны он уничтожил 324 солдата и офицера противника. Его знали и свои, и немцы. Его не раз считали погибшим — иногда враги, иногда товарищи.
Он был тяжело ранен разрывной пулей, едва не лишился руки, но каждый раз возвращался. Потому что для него война была не эпизодом, а работой, которую нужно было закончить.
Однажды он шёл в медсанбат не из-за ранения. Снайпер — тоже человек, и фронтовая жизнь редко спрашивает разрешения. В животе скрутило так, что дальше тянуть было нельзя. Медпункт находился в Автово. По дороге его догнала медицинская повозка с ранеными. Управлял ею земляк Николаева и предложил подвезти. Казалось бы — обычная фронтовая мелочь.
Но именно она запустила цепочку событий.
Легендарного снайпера увидели в повозке, среди перевязанных и стонущих бойцов. И кто-то решил, что он ранен смертельно. Кто-то добавил — убит. Слух пошёл быстро, как это бывает на войне. Проверять было некогда. В штабе его сняли с довольствия. А ретивый писарь и вовсе отправил похоронку матери в Тамбов. Сам Николаев позже писал с горечью и иронией:
«…от ретивого писаря в Тамбов к маме полетела похоронка. За время войны такие скорбные известия обо мне она получала дважды…»
Но самое странное началось потом. Слухи дошли и до немцев. Для них смерть этого снайпера была настоящим праздником. Пока «покойный» лежал в медсанбате, на немецкой стороне решили поиздеваться — и сделали это по-своему, с расчётом и холодной насмешкой.
Когда Николаев возвращался в роту, он вдруг услышал знакомую речь. С немецкой стороны, из репродуктора, на ломаном русском звучало:
«Ахтунг, ахтунг! Внимание! Говорит немецкое радио!
Бойцы и командиры четырнадцатого полка войск НКВД, слушайте!
Ваш снайпер Николаев убит нашими доблестными солдатами.
Когда будете его хоронить — сообщите. Мы проиграем вам ещё и “Разлуку”!»
Это было уже не просто злорадство. Это был вызов. Николаев вернулся в роту — и узнал, что даже командир считал его погибшим. Его словно вычеркнули из живых. И тогда в нём вскипела не обида — холодная, упрямая злость.
Он попросил устроить фашистам «настоящие похороны».
Вместе с политруком Николаев вышел на передний край. Они легли в засаду — спокойно, без суеты. Два опытных снайпера сделали своё дело быстро: семь немецких солдат остались лежать в снегу. После этого решили не искушать судьбу и отходить. Но Николаева не отпускала мысль о том репродукторе.
Он взял у военфельдшера бинокль. Долго искал источник звука — и нашёл. Из динамика действительно лилась музыка. Немцы сдержали обещание. С пятого выстрела Николаев перебил тонкий провод. Потом ещё несколько пуль легли прямо в корпус динамика. Музыка оборвалась навсегда.
Немцы быстро притащили новый репродуктор. И теперь тон изменился. Поняв, что снайпер жив, они заговорили иначе — заискивающе, торопливо, почти смешно:
«Снайпер Николаев!
Фюрер уважает храбрый русский зольдат!
Наше командование приглашает вас перейти на наша сторона!
Вам будет большой вилла, много денег, цуккер унд бротт, немецкий фрау!
Фюрер награждает вас Железный крест — ерсте степень!»
И тут Николаев сделал то, чего немцы точно не ожидали.
С товарищами они инсценировали сдачу в плен. Николаев пополз к немецким позициям, размахивая белым платком. Немцы, поверив, собрались группой — хотели взять живым знаменитого снайпера. В этот момент по ним ударили миномёты. Остатки добили снайперы. В тот день противник потерял ещё с десяток солдат — за «похороны» живого человека.
После войны Николаев ещё не раз был ранен, затем переведён в контрразведку. Он дошёл до Берлина, расписался на стенах Рейхстага вместе с артиллеристами 96-й гаубичной бригады. Был награждён орденами Красного Знамени и Отечественной войны. Даже в наградных листах ошиблись в отчестве — война не любила аккуратности.
После Победы он вернулся в Тамбов, работал в редакции газеты «Тамбовская правда». О войне говорить не любил. Был тихим, добрым, очень скромным человеком. Его именная винтовка сегодня хранится в музее — как напоминание о тех, кого хоронили при жизни.
СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ, ТОВАРИЩ!
Прошу оценить публикацию лайком и комментарием, поделиться прочитанным в соцсетях! Также Вы можете изучить другой материал канала.
Буду вам очень благодарен, если вы сможете поддержать канал и выход нового материала с помощью донатов 🔻