первая часть
— Вам-то что?
Буркнула Таня.
— Если он ведёт себя, как свинтус, я что, молчать должна? Пригласила его на день рождения, а он морду воротит, некогда ему видеть ли.
— Раз Юрка говорит, что некогда, значит, некогда, — отрезала женщина. — Уж ты-то должна знать, что у него времени совсем мало.
— Почему это? Что я должна знать? — невольно вырвалось у Тани. Разговор развивался так, что она даже забыла про то, что должна обижаться на Юрку и совершенно не интересоваться тем, что с ним связано.
— Ну, здрасте! — всплеснула руками женщина. — Вот вы даёте. Гуляете, значит, парочкой, а ты, оказывается, ничего про своего дружочка не знаешь.
— Кто ещё гуляет? Какой дружочек? Татьяна, почему-то напрочь забывшая про свою недавнюю мечту выдать Юру за своего молодого человека, бросилась яростно защищаться.
— И ничего мы не парочка. Очень он мне нужен, подумаешь. Попросила в воскресенье вечером в гости прийти. Так у него срочно дела образовались. Надо же, деловой какой!
Таня опять с досадой начала повторять то, что уже говорила раньше.
— Воображаю, что это за дела. Девица, наверное, какая-нибудь.
— Правильно говоришь, — насмешливо произнесла соседка.
– Даже две, ну, две девицы. Он о них всё время думает, бегает за ними, домой их приводит, даже спать укладывает.
— Что? — шёпотом спросила потрясённая Таня.
— Значит, и правда, ничего ты про нашего Юрку не знаешь, — покачала головой собеседница.
— Да у него же две младшие сестрёнки. Юрка за них полностью отвечает. Как же он к тебе на день рождения пойдёт, если ему младшую Нинку как раз в воскресенье вечером в художку на занятия везти.
– А почему обязательно он должен везти? — спросила она, припоминая, что действительно много раз видела рядом с Юркой какую-то мелочь с кудрявыми волосами, неумело завязанными в смешные кривоватые хвостики.
— Как раз не обязательно, — ухмыльнулась соседка. — Только Юрка своих драгоценных девчонок никому из чужих ни за что не доверит, трясётся над ними, как наседка над цыплятами.
– Ну, про чужих-то понятно, а родители? Почему они-то не могут? — негодовала Таня.
Женщина как-то странно посмотрела на неё, как будто увидела перед собой диковинное, неизвестное ей существо, и тяжело вздохнула.
— Никогда не пойму, и как вы так живёте, что за люди вы такие? — пожала она плечами.
– Как будто мешки у вас на головах. Ничего вокруг себя не видите, не замечаете, даже про друг друга ну ничегошеньки не знаете. А ведь столько лет в одном подъезде живёте. Как так можно-то? Я просто поражаюсь.
– Нет у Юрки и его девчонок родителей. Вернее, почти нет,– огорошила она Таню.
– Отец умер, мать с горя почти спилась. Поэтому Юрка теперь девчонкам и отец, и мать. Так живет, трясётся, что у него сестер отберут.
– Как это отберут? — шёпотом спросила Таня.
— Очень просто. Юрка же несовершеннолетний. Ему опеку над сестрами никто не даст. Так у него, как время очередной комиссии подходит, он бегает по всему подъезду, умоляет нас подтвердить, что у них всё хорошо, и Верка, ну, мать их, типа, тоже в порядке. Ну, мы и врём дружно всем подъездом, а тётки из комиссии делают вид, что нам верят. Вот так и живём, все сплошь честные люди.
Она совсем невесело рассмеялась. Таня, совершенно потрясённая, пыталась переварить полученную информацию. Юрка, её, по сути, единственный друг, с которым она проводила столько времени последние три года, оказывается, живёт необычной, трудной, совсем непостижимой для неё, да и для большинства других людей, жизнью.
Она, дурочка такая, жаловалась ему иногда, как трудно ей с Арчи, как он регулярно не даёт ей нормально выспаться, бедокурит дома. То сжуёт мамин сапог, безошибочно выбрав из кучи обуви самую дорогую. То сопрёт у папы из портфеля какой-то невероятно важный контракт. Или напускает слюней в кроссовок брата Серёжки. Ты не представляешь, как с ним трудно. Вздыхала она, рассказывая Юре про очередные проделки Арчи.
Ну просто как с маленьким ребёнком. Юра, сочувствующий, вздыхал и, понимающий, головой, разделяя её тяготы по уходу за собачьим детёнышем, а у самого тем временем на руках целых два детёныша, причём человеческих, два маленьких ребёнка, две его сестрёнки, семилетняя Нина и десятилетняя Маша. Все эти подробности она узнала от мамы, пристав к ней с вопросами.
Выяснилось, что её мама, как и остальные жители подъезда, переживала за судьбу девочек, таскала им одежду, из которой выросла Танька, подкармливала по возможности и участвовала в знаменитых завиральных, как они их называли, комиссиях-проверках неблагополучного семейства Вальковых, которые органы опеки проводили над семьей Юрия. – Юрочка, он замечательный мальчик, — сказала она дочери.
– Да, он замечательный, — охотно согласилась с ней Татьяна.
На следующий день Таня терпеливо караулила друга у подъезда. Наконец он своим быстрым шагом, обвешанный авоськами, как новогодняя ёлка гирляндами, подошёл к подъезду.
– Привет, — пискнула Татьяна.
– Привет, — буркнул он, проходя мимо.
– Юр, слушай, — быстро произнесла девушка ему в спину, ужасно боясь, что он так и скроется за дверью подъезда.
– Прости меня. А, Юр, я же не знала ничего, ну, вернее, знала, что у тебя есть сестренки, но не знала, что ты… Что ты… Юрка, ты героический человек, а я дура набитая, хоть и царского рода.
Он остановился и повернулся. На его лице светилась радостная мальчишеская улыбка.
– Юр, а можно я тебе помогу, а? Я, правда, ничего такого не умею, но я научусь, — затороторила Таня.
– Спасибо, — Юра наконец заговорил, — спасибо, Танька, только ничего героического в моей жизни нет. Они же мои сестрёнки, как же по-другому? Они у меня, знаешь, какие замечательные. Маша, она умница, читает всё подряд. И главное, запоминает, что надо и что не надо, — он засмеялся.
– Учится лучше всех в классе почти по всем предметам, только вот с математикой немного не в ладах. А Нинка, она у нас художник. Пока была маленькая, всю квартиру изрисовала, у нас везде её картины были — на стенах, на холодильнике, на посуде, даже на экране телевизора. В общем, жили, как в картинной галерее. Я её сейчас в художественную студию вожу. Так, знаешь, там говорят, что у неё талант.
Таня во все глаза смотрела на Юрия. За более чем три года почти ежедневных встреч она ни разу не видел его таким воодушевлённым.
Рассказывая о своих сёстрах, он вскочил с лавочки, на которую было уселся, сгрузив сумки на землю и, помогая себе руками, блестя глазами, говорил громче обычного. Весь он как будто светился гордостью. Таня вдруг подумала, как, по сравнению с Юркой, мелкие и незначительные проблемы и заботы его сверстников, да и её самой, и помочь ему хоть как-то захотелось ещё больше.
– Ой, Юра, хочешь я твоей Маше с математикой помогу, раз тебе некогда? Нет, правда, давай, ну, пожалуйста, — она умоляюще смотрела на приятеля.
– Ну, вообще-то, конечно, было бы неплохо, — согласился он.
– Только, знаешь, я… не знаю, не уверен.
Он замялся, и Таня поняла, что он не хочет приводить её в их квартиру из-за своей матери.
— Маша может к нам приходить, — быстро предложила она. — У нас будет даже удобнее. В моей комнате тихо, никто не помешает. Серёжки целыми днями дома нет, мама и папа на работе. Так что без проблем. Завтра и начнём, хорошо?
Юра благодарно взглянул на Таню и кивнул. С тех пор так и повелось. Маша ровно в три часа спускалась по лестнице и звонила в квартиру Громовых. На входе её в обязательном порядке приветствовал Арчи, после чего она садилась за Танин письменный стол, разворачивала тетрадь и учебник и внимательно смотрела на своего репетитора. Татьяна оказалась весьма неплохим преподавателем, и уже в следующей четверти Мария получила твёрдую пятёрку по нелюбимой математике.
Совместной радости не было предела. Счастливый Юра в порыве благодарности даже крепко обнял Таню и тут же, смущённо улыбнувшись, отпустил её. Танька, мгновенно покрасневшей от смущения, как помидор, неловко поправила воротник.
— Тань, — Юра начал хриплым голосом и, откашлившись, продолжил.
— Я давно хотел тебе сказать, и, в общем, я, ты… Ну, чёрт, короче, Танька, ты мне очень нравишься, вот…
– Ты мне тоже очень нравишься, Юра, — тихо ответила Таня, и её захлестнула тёплая волна первого настоящего взрослого счастья.
– Татьяна-то у нас, похоже, влюбилась, — таинственно округляя глаза, сообщила Светлана мужу за семейным завтраком.
— Только это секрет, смотри, не проговорись.
— Тоже мне секрет, — хмыкнул сидящий за столом Серёжа.
— Этот секрет все в округе знают. Идут вчера, никого вокруг не видят, как два дурачка друг к другу улыбаются, а вокруг дети, собаки. Ну чисто цирк на прогулке.
— Кто улыбается? Какие дети?
Игорь переводил недоуменный взгляд с жены на сына и обратно.
– Да Юрка Вальков с нашей Танькой, кто?
— Все уже знают, что они у нас парочка.
— Так что, уважаемые родители, глядишь, скоро свадьбу замутим, попляшем, салатиков поедим, — резвился Серёжка.
— Уймись, болтун, — Светлана со смехом легонько щёлкнула сына по макушке. Серёжа, схватив бутерброд, выскочил из кухни, а Игорь внимательно посмотрел на Светлану.
— Вот, значит, как? Ну, дела, Свет, а ты уверена, что это, ну, что это всё правильно? Всё-таки им по семнадцать рановато как-то, а вдруг они, ну, глупостей каких наделают. И вообще, надо ж об учёбе думать.
Светлана рассмеялась слегка и весело.
– Ну, во-первых, семнадцать — это уже прилично, Игорёк. Ты вспомни-ка, тебе самому-то сколько было, когда ты ко мне подкатил? Вот Юрке сейчас приблизительно столько же, сколько тебе тогда было. А, во-вторых, никаких глупостей они не наделают, я в этом уверена. Юра не допустит. Юра, он такой, такой, как бы тебе объяснить. Ну, в общем, он в реальности намного лет взрослее, чем по возрасту, понимаешь? Парень в свои восемнадцать уже такого хлебнул, что иному взрослому за всю жизнь не пережить. И я за Таньку совершенно спокойна. Юра на неё совершенно потрясающе действует.
– Ты вот, например, сырники наворачиваешь, уже пятый, я смотрю, вкусно.
– Очень, спасибо, солнышко, — кивнул Игорь.
– Так вот не мне спасибо, дочери твоей Татьяне, это она с утра нажарила. А знаешь, кто её научил? Юрка, — рассмеялась Светлана.
– Представь, я не смогла заставить научиться готовить, а он запросто, вот так.
Шло время, Татьяна закончила школу и поступила в университет.
Юра к тому времени уже учился на втором курсе института, одновременно работая и продолжая тащить на себе двух сестрёнок и больную мать. Маша стала почти взрослой, нисколько не растеряла своей серьёзности и была до ужаса самостоятельной. Ниночка тоже здорово выросла, с упоением занималась в художественной школе. Всё это время Татьяна и Юрий встречались, используя для этого любую возможность.
При этом возможности у них стало намного больше. В честь поступления в университет и начала самостоятельной взрослой жизни родители сделали Татьяне шикарный подарок — отдельную двухкомнатную квартиру
продолжение