первая часть
И, конечно, этот факт не мог не повлиять на отношения между Татьяной и Юрием. Правда, его реакция на то, что у неё теперь есть собственное отдельное жильё, Таню изрядно озадачила.
– Да уж, квартира, конечно, отличная, — с удручённым видом произнёс он, оглядываясь,
— ничего не скажешь. Только что же мне теперь делать?
— То есть, — озадаченно спросила Таня,
— ну, я ведь хотел быть тебе достойным, начать серьёзно зарабатывать, купить квартиру, а ещё лучше дом, и чтобы ты жила там вместе со мной, а теперь зачем я тебе?
— Юрка, ну что ты несёшь?
Рассмеялась она.
— Глупости какие! Какая разница, откуда эта квартира и кто её купил? Жить-то мы будем здесь с тобой!
— Ну уж нет! — Юра упрямо мотнул головой и решительно встал с табуретки.
— Я, знаешь ли, не собираюсь сидеть на шее у твоего отца. Я должен сам обеспечить свою семью. Пойми, Танька, у меня ничего нет, и я просто не имею права и требовать чего-то от других. Я должен сделать всё сам. Просто подожди меня немного, пожалуйста.
— Ну, Юрка, знаешь, пока ты сам купишь квартиру или ещё хлеще дом, мы состаримся, и семью создавать будет, в общем-то, уже и ни к чему, — усмехнулась девушка.
Юра долгим пристальным взглядом внимательно посмотрел на Татьяну, явно хотел что-то сказать, даже открыл рот, но в последний момент промолчал.
– Тоже мне принципиальный нашелся, — убеждала Татьяна саму себя в собственной правоте.
— Видите ли, шея моего папы ему не подходит. Дай ему волю он бы меня в своей квартирке поселил бы, то-то была бы радость. Юрка был невыносимо старомоден со своими какими-то замшелыми, как казалось Татьяне, взглядами на жизнь. И ей вдруг стало скучно наедине с его преданной, робкой и какой-то слишком уж правильной любовью.
— Юра, у нас ничего не выйдет, — сказала она ему, наконец, глядя в глаза. В глаза полные боли и удивления.
— Но я же люблю тебя, Танька, — растеряно произнес он.
— Ну и что? Ну, любишь ты меня, дальше-то что? Мне сесть рядом с твоей мамой и ждать, когда ты начнёшь нормально зарабатывать? Глядишь, мы с ней и попивать вместе начнём в ожидании лучшей жизни.
— Танька, ну зачем ты так? — почему-то шепотом спросил он.
А ей хотелось, чтобы он вскочил, заорал, может быть, даже стукнул её. Так ей было бы легче.
— Знаешь, Юр, мы с тобой дружим с детства. Вот пусть так все и остается. Договорились? — попыталась она закончить разговор на позитивной ноте.
— Нет, извини, — покачал он головой. — Дружить с тобой я не смогу. Я для этого слишком сильно тебя люблю. Буду нужен, позови, и я приду, прощай.
Больше они не виделись. Приезжая к родителям, которые, несмотря на наличие денег и возможностей, упорно не желали уезжать из дома, ставшего им по-настоящему родным, она, конечно, периодически сталкивалась с кем-нибудь из семейства Вальковых, в том числе и с самим Юрой, ограничиваясь при этом легкими кивками и ничего не значащим привет.
И только Нинка, уже взрослая, красивая девчонка, с детской непосредственностью кидалась Тане на шею с радостными воплями. — Ой, Танечка, а чего ты к нам больше не заходишь? А знаешь, у нас щенки родились, а мои картины на выставку взяли, а Юрка вчера нам новый телевизор притащил, такой огромный, просто на пол стены. Евгений появился в её жизни в середине пятого курса, переведясь из другого города.
Он просто сел рядом с ней, уверенно улыбнулся и сказал, протягивая руку,
– Меня зовут Евгений, можно сразу Женя. Ты тут явно самая симпатичная и умная девушка, так что, если ты не против, я буду за тобой ухаживать. Если я тебе не нравлюсь, просто скажи мне об этом, я пойму.
Всю следующую лекционную пару потрясённая Татьяна переваривала, сказанное новым знакомым.
Роман с Евгением развивался стремительно.
— Татьяна, ты очень нравишься мне, — вскоре сказал он.
— Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Выходи за меня замуж. Жить нам есть где, а всё остальное мы сделаем сами.
Вот таким должен быть мужчина. Решительным, без дурацких комплексов и предрассудков, — вдруг подумала Таня. Без этой идиотской и никому не нужной щепетильности.
После свадьбы они поселились в квартире Татьяны и зажили вполне нормальной и обычной жизнью. Во всяком случае, со стороны это выглядело именно так. Только почему-то через полгода к ней пришло мучительное осознание потери, огромного обмана, ошибки. И все это, потерю, ошибку и самообман, совершила она сама, Татьяна, и обманула она, саму себя.
Женя был безупречным мужем, он был заботлив и обходителен, мыл посуду, убирал за собой, дарил ей цветы, а по особенным событиям приглашал ее в ресторан. По ночам он был нежен, но во всем этом не было чего-то самого главного, что превращает двух людей в самых дорогих и желанных друг другу, что делает любое, даже самое скучное и бессмысленное занятие интересным, просто потому что двое, мужчина и женщина, по-настоящему вместе.
В их жизни не было любви, и всё остальное без этого становилось бессмысленным. Даже в моменты близости Таня не могла отогнать от себя ощущение, что муж выполняет какую-то обязательную программу, супружескую обязанность в прямом смысле этого слова. Разговаривать им тоже было особо не о чем.
Да, у Жени и не было такой потребности. Его вполне устраивал краткий обмен несколькими словами при встрече, а всё остальное время ему вполне хватало телевизора. И Таня не могла не вспоминать, что в её жизни было время, когда не было недостатка как в желании поговорить, так и в темах для разговоров, и даже кличка собаки давала повод для интереснейшей дискуссии.
– Жень, может, съездим в отпуск куда-нибудь, — спрашивала она мужа.
— Куда? Да ты что, Танька? Это же пустая трата денег. Давай лучше телевизор поменяем, я как раз присмотрел подходящий.
— Знаешь, Танюша, мы с тобой обязательно поедем в путешествие и сами своими ногами обойдем всю Европу, вдвоем, держась за руки. Вдруг раздался в ее голове голос, далекий и почти забытый.
Все чаще она задавала себе один и тот же вопрос. Что я делаю рядом с чужим для меня человеком? Ведь мы совершенно не нужны друг другу. Если один из нас вдруг исчезнет, то второй, возможно, и не заметит этого. Просто удивлённо оглянется, поняв, что чего-то не хватает. Пожмёт плечами и будет преспокойно жить дальше.
— Жень, тебе не кажется, что с нами что-то не в порядке, а? — однажды она решилась поговорить с мужем.
— Что? — удивился он, нехотя и оторвавшись от экрана телевизора.
– О чём ты говоришь? Глупость. Брось. Всё у нас хорошо.
Это означало, что помощи от Жени не будет, значит, всё придётся решать и делать самой. Но как же это страшно, вот так взять и разрушить свою такую отлаженную, привычную, спокойную жизнь. И вдруг всё разрешилось само собой.
Случилось то, что просто не могло случиться с Евгением, таким аккуратным, взвешивающим каждый свой шаг и поступок, переходящим улицу только на зеленый свет и выпивающим с утра стакан воды для здоровья пищеварения. Он нелепо погиб. Утонул, решив искупаться в небольшой, совершенно не опасной на вид речке. Таня постояла у свежей могилы мужа, а потом потихоньку пошла к машине.
Все эти дни она безжалостно ругала себя за черствость, равнодушие, отсутствие настоящего, искреннего глубокого горя, заставляющего рыдать и рвать на себе волосы от отчаяния. Её чувства были искренни, но спокойны и размерены. Она очень горевала от того, что Женя, сильный и умный мужчина, ушёл так рано и так нелепо, но делала это без надрыва, без истерик и закатывания глаз.
– Может, я бессердечна? — снова и снова спрашивала себя. — А может, мы просто никогда не любили друг друга? Может, ты просто понимаешь, что, как бы цинично это ни звучало, гибель Жени означает твою свободу, — шептало ей сердце. На следующий день после похорон на улицу к ней подошел невысокий мужчина в неприметной одежде и тёмных очках.
— Татьяна, здравствуйте! — мужчина смущённо кашлянул, неуверенно огляделся и, как будто, решившись на что-то, продолжил. Мы с вами не знакомы, но раз уж так всё получилось, я вынужден навязаться вам в знакомые.
У меня, видите ли, были некоторые дела с вашим мужем, общий проект, так сказать. Мне крайне неловко беспокоить вас сейчас в такой момент, но, понимаете, я вынужден. Время не ждёт. В общем, мне нужны документы, который Евгений взял у меня незадолго до… До своей. Но незадолго до того, как всё это случилось, понимаете?
– Нет, если честно, не понимаю.
Таня помотала головой и прижала ладони к вискам.
– Откровенно говоря, я не понимаю, чем я могу вам помочь. Если у вас были какие-то дела, о которых я понятия не имел, то уж тем более я ничего не знаю о документах, которые, как вы говорите, Женя взял у вас. Да и вообще, знаете, если честно, мне даже слышать странно, что у Жени с кем-то были какие-то «дела».
Она акцентированно выделила последнее слово в своей фразе. Мужчина как-то странно посмотрел на неё и чуть заметно пожал плечами.
– И, тем не менее, Татьяна…
Он явно почувствовал уверенность и заговорил более решительно и настойчиво.
– Я бы вас очень попросил посмотреть дома бумаги, о которых я вам говорю. Их легко отличить от других документов, все они напечатаны на бланках фирмы "Техноком", запомните это название. И посмотрите их дома, а я со своей стороны обещаю, что компенсирую вам все ваши усилия. Короче, я вам заплачу. Думаю, вам сейчас деньги будут не лишними. Запомните, пожалуйста, фирма "Техноком". Лёгкое, в общем-то, название. Я знаю ваш домашний телефон и позвоню вам с вашего позволения дня через два, договорились? Впрочем, — добавил он, очевидно смущенный ее упорным молчанием, — я, знаете ли, позвоню вам в любом случае, и без вашего разрешения уж извините.
Татьяна внимательно смотрела на мужчину, он ещё что-то пробормотал и, опустив глаза, отошёл.
Ей не нужно было запоминать название фирмы, которое произнёс странный незнакомец. Она знала это слово с детства, слышала его едва ли не каждый день. Так называлась фирма её отца. Что же это означает? Почему совершенно незнакомый человек, навязчиво и недвусмысленно интересуется бумагами её отца, более того, готов заплатить за них деньги?
И почему он утверждает, что эти документы находятся у Жени, вернее, были у него, пока тот был жив, а сейчас просто лежат где-то у них дома? Ведь муж никогда не интересовался бизнесом отца, хотя и отзывался о нём с большим уважением и всегда подчеркивал свои отношения.
– Слишком сложно для меня, — улыбался он, когда речь заходила о фирме тестя. — Патенты, договоры, свидетельства, гарантийные обязательства — с ужасом на лице перечислял Евгений. — Я, знаешь ли, человек простой — шуруп закрутить, кабель проложить, в крайнем случае спаять схему. Вот и все мои познания, да и не хочу,
заключительная