Я стояла у плиты, когда в дверь позвонили. Вытерла руки о полотенце, взглянула на часы — половина восьмого вечера. Кто это может быть?
Открыла дверь. На пороге — девушка лет двадцати пяти, в расстёгнутой куртке, под которой выпирал округлый живот. Лицо бледное, на лбу капельки пота.
— Здравствуйте, здесь Иван живёт? — голос тихий, неуверенный.
— Да… А вы по какому вопросу? — я прищурилась, разглядывая незнакомку.
— Вы его мама?
— Я?! — я невольно усмехнулась. — Жена. Девушка, вы что хотели-то?
Она вздрогнула, побледнела ещё сильнее. Губы задрожали.
— Он сейчас в больнице, и я не знаю о его состоянии. Мне ничего не говорят — не положено. Только родственникам. — верхняя губа её задрожала сильнее. — Можно мне войти?
Я отступила в сторону, пропуская её.
— Ну проходи. Не понимаю, а чего ты здоровьем моего мужа интересуешься, ты вообще кто? — указала рукой в сторону кухни. — Туда проходи.
Девушка прошла на кухню, присела на край табурета у стола. Достала из кармана мятый носовой платок, вытерла лоб. Я подошла к плите, выключила конфорку под кастрюлей. Обернулась к гостье.
— Может, водички тебе?
— Нет… Да, если можно.
Налила стакан воды из-под крана, поставила перед ней на стол. Села напротив.
— Так и будешь молчать? Ты посидеть у меня пришла или как?
Она сделала глоток воды, поставила стакан.
— Иван обещал на мне жениться, — сделала паузу, — осенью.
Я откинулась на спинку стула.
— А ну если жениться, — взяла губку, начала протирать стол, — это меняет дело, да только у нас многожёнство запрещено законом.
— Я не шутки пришла шутить.
— А я и не шучу, у меня нет чувства юмора.
— Вы понимаете, он осенью на мне женится. Вот только с вами разведётся и тогда…
— Хм… А чего сейчас припёрлась? Осенью тогда и приходи. Звать-то тебя как?
— Марина.
— А я Ольга. Марина, а чего же не летом? Вон из-под пуза у тебя ног не видно. Его работа?
— Да, как видите, мы с Иваном ждём ребёнка. Он сказал, что после вашего дня рождения подаст на развод.
Я отложила губку, посмотрела ей в глаза.
— Ага, теперь понятно. Вот Ванька, ну не меняется человек.
— Вы о чём? Я вас не понимаю.
— Зато я тебя сразу поняла. Откуда будешь?
— Я из посёлка приехала. На заводе работала.
— Приехала значит город покорять. А Ванька мой детский плач не переносит. Рожать-то скоро?
— Через два месяца.
— Уу, вот он и отлынивает, хочет свою нервную систему поберечь. Вон у нас, когда первый родился, так он жить к родителям перебрался, на работу видите не высыпался. А работа у него не тяжёлая, бока можно отлежать.
— Так вы мне скажете, как он себя чувствует?
— От чего же не сказать?! Стабильно тяжело. Да не пугайся, а то глаза вон на лоб полезли. Жить будет.
— Что же мне делать?
— А я почём знаю, что тебе делать?! Ты когда в постель с ним ложилась, меня не спрашивала: "что мне делать?"
— Я на третьем курсе в институте учусь заочно. У меня дома мама и братья ещё маленькие. Мне идти некуда. И Иван говорил, что вы давно живёте как чужие люди. Он просто из-за детей с вами живёт.
Я почувствовала, как сжались челюсти. Плечи напряглись. Взяла кастрюлю, понесла к раковине.
— Да?! — холодно бросила через плечо. — Ты мне номер телефона и адрес свой оставь, я с тобой свяжусь.
— В смысле?
— Как его выпишут, позвоню, чтобы забирала.
— Куда?
— К маме своей и братишкам.
— У неё места нет.
— Ну а сейчас ты же где-то живёшь?
— В общежитии.
— Вот туда вам и дорога. Ты на квартиру мою не нацеливайся. Она мне от бабки моей досталась, так что при разводе разделу не подлежит. Ну чего моргаешь? Нет у него никаких прав на мой угол.
— Зря вы так, мы любим друг друга.
— Ну тогда в шалаше и проживёте. А сейчас топай уже, пока я добрая. Выход помнишь где? Тогда дорогу показывать не буду.
Я кинула кастрюлю в раковину. Вода с грохотом ударилась о дно. Марина вздрогнула, встала и вышла из кухни. Я осталась стоять у раковины, сжав края мойки руками.
Господи, что творится… Ванька… Как же так…
Три дня я почти не спала и не ела толком после того, как муж попал в аварию. Поначалу прогнозы были неутешительные, но Ванечка выкарабкался. Устала я за эти дни — мочи нет. Позвонили, сказали, что перевели в палату и теперь ухаживать жене придётся.
А тут эта девчонка беременная нарисовалась, за жилплощадью охотница.
Накрутила бы я ей волосики на свою рученьку и с лестницы спустила бы с пятого этажа… Да устала морально и физически.
Иду по коридору, голову повесила, думы думаю. Хочешь не хочешь, а сходить надо. То ли ухаживать, то ли обиду высказать.
День рождения он мне не хотел портить…
Спускаюсь вниз по лестнице. Выхожу из подъезда — и вижу её. Сидит Марина на лавочке у подъезда.
— Тёть Оль, тёть Оль.
Я остановилась, посмотрела на неё.
— Вот неугомонная. Чего ждёшь? Я тебе разве не всё сказала?
— А вы не к Ване?
— И что?
— Возьмите меня с собой.
Я ничего не ответила. Пошла к остановке. Она поднялась и пошла следом. В автобусе Марина села рядом. Я отвернулась к окну, будто не знаю её.
Автобус тронулся. За окном поплыли серые дома, редкие фонари. Я смотрела в стекло и видела своё отражение — уставшее лицо, тёмные круги под глазами.
Зачем я её взяла? Что я делаю?
Молчали всю дорогу.
У больницы я провела её к приёмному покою, сказала медсестре, что это племянница. Та кивнула, записала в журнал.
— Ты тут подожди. Я первая схожу, — сказала я Марине и вошла в палату.
Лежит Иван один. Соседей пока не подселили. Нога на вытяжке, всё в гипсе. Вошла я, посмотрела пристально. Ванька от взгляда моего проснулся, улыбнулся. Да только мне невесело, кошки на душе скребут.
А он смотрит на меня такими щенячьими глазками. Весь в ссадинах, синяках, нога в гипсе.
— Здравствуй, Иван.
— Оль, как же хорошо, что ты пришла. Я тебя так ждал.
— Ждал он! Да кто бы сомневался?!
Я достала из сумки контейнер с едой, поставила на прикроватную тумбочку. Щёки горят, уши горят, в пот бросило.
— Картошечка горячая с котлетками, как ты любишь, Вань. Ешь, пока не остыла.
Голос дрожал. Я сжала руки в кулаки под столом.
— Оль, чего такая красная-то? Случаем не заболела?
— Нет, хуже! Я ведь тебя из армии дождалась, Ванька. Родителей не послушала и выскочила за тебя. А помнишь, как на одних макаронах сидели? А сыновей наших, а ночи бессонные… Что же ты, Ваня, всё забыл?
— Разве такое забудешь? Оль, ну что ты? Нашла время и место вспоминать. Всё пережили.
— Всё да не всё, Иван. — к горлу подступил ком.
— Оль, ну ты чего?
— А то, Ваня. Не ожидала я от тебя такого. Ты мне в спину ударил и до самого сердца достал.
— Оль, прости дурака. Я не специально. Не виноват. Я тихо ехал, как ты всегда наказываешь мне, вот те крест.
— Как же ты мог, Вань? — покачала головой.
— Олечка, другую машину купим, только на ноги встану.
— Тьфу ты, думаешь я из-за машины? — швырнула в тумбочку пакет с апельсинами.
— А из-за чего? От того что чуть сам не погиб? Неважно выгляжу?
— А ты по поводу внешнего вида своего не переживай. До свадьбы, знаешь, всё заживёт. К осени как новенький будешь.
— Оль, ты о чём?
— Ни о чём, а о ком! О Марине, не знаю как её по батюшке и фамилию не спросила.
— Какой Марине? — опешил он.
— А той, Иван, что ребёнка от тебя ждёт.
— Какого ребёнка? Оль, ты головой ударилась?
— Я-то ударилась? Он девку молоденькую нашёл, ребёнка ей сделал, а я ненормальная? — наконец-то я дала волю чувствам и разрыдалась.
— Оль, давай врача позовём? Я понял — это всё нервы. — Иван попытался приподняться на локтях.
— У меня нервы? А я её с собой привела. Сейчас позову Маринку твою бесстыдницу. Она ещё в моей квартире с тобой жить собирается, после того как ты со мной разведёшься осенью, после моего дня рождения.
У Ивана глаза полезли из орбит. Он дар речи потерял.
— Что, пойман? — я вскочила со стула. Распахнула дверь, крикнула в коридор. — Марина, заходи!
В палату вошла девушка. Она, держась за поясницу и выпятив живот, осмотрела помещение. Взгляд её споткнулся о Ваньку. Марина изменилась в лице.
— А где мой Иван?
— А это кто?
— Тёть Оль, вы сейчас посмеяться решили? Этот мужик лысый не мой Ванечка.
— В смысле не твой?
— Мой молодой и красивый. Вот у меня фото есть. — Марина достала из кармана телефон. — Это мы с ним.
Я взяла телефон, посмотрела на экран. На фотографии — молодой парень лет двадцати восьми, темноволосый, с бородкой. Рядом с ним — Марина, улыбающаяся.
— Значит, ты не к тому Ивану пришла? — я почувствовала, как уголки губ сами поползли вверх.
Глядя на лицо мужа, которого чуть инфаркт не хватил, и на Марину, я расхохоталась. Повалилась на свободную кровать, держась за живот и заливаясь слезами от смеха. Гоготала несколько минут.
— Куда же ты? — остановила я девушку, которая попала в неловкую ситуацию. — Рассказывай всё по порядку.
И выяснила я, как к нам девчонка попала. Это её Ванечка неправильный адрес назвал. И кто бы мог подумать, что там тоже Иван живёт.
Я подключила все свои знакомства и таки разыскали нужного Ивана. Он не попадал ни в какую больницу. Друга попросил Марине сообщить, что в тяжёлом состоянии после происшествия, хотел от неё отделаться. И конечно разводиться не собирался ни осенью, ни зимой.
Я сидела на кухне, смотрела в окно на серое небо. Марина сидела напротив, теребила прядь волос, накручивала на палец.
— Что же мне теперь делать, тёть Оль?
Я посмотрела на неё. Молодая, беременная, обманутая. И никого рядом.
Как мама говорила: "Не оставляй человека в беде, Олечка. Сама можешь в такой оказаться".
— Живи пока здесь, — сказала я. — У меня комната свободная есть. Потом разберёмся.
— Но…
— Никаких но. Раз уж свела судьба, значит неспроста.
Марина заплакала. Я встала, подошла к ней, положила руку на плечо.
— Тихо. Всё будет хорошо.
Через неделю я разыскала того самого Ивана. Нашла его через знакомых на заводе. Пришла к нему домой. Он открыл дверь — молодой, как на фотографии, с бородкой.
— Вы кто?
— Ольга. Мы с вами поговорить должны. О Марине.
Он побледнел, попытался закрыть дверь. Я упёрлась ладонью в косяк.
— Не закрывайте. Поговорим по-хорошему.
Мы разговаривали час. Я объяснила ему, что алименты он платить будет. Что ребёнка своего он обязан содержать. Что если не захочет по-хорошему, будем решать по-другому.
Он согласился. Испугался. Понял, что я не отстану.
Марина родила через полтора месяца. Я забрала её из роддома. Принесла домой, уложила в комнату. Ребёночек — мальчик, маленький, сопит.
— Тёть Оль, как же я вам благодарна, — шептала Марина. — Вы мой ангел-хранитель.
— Тихо. Отдыхай.
Прошло два года. Марина устроилась на работу, сняла однокомнатную квартиру. Сынок подрос, пошёл в садик. Алименты Иван платит исправно. Он знает, если что — я знаю, где его искать.
А я вспоминаю тот день, когда Марина пришла к моей двери. И думаю: хорошо, что взяла её с собой в больницу. Хорошо, что не выгнала сразу. Не представляю, что было бы, если бы не разобравшись, Ваньку своего любимого выгнала бы из дома.
Недавно я познакомила Марину с хорошим мужчиной из своего окружения. Сосватала. На свадьбе за главного гостя повеселилась. Марина счастлива. Сынок её нового папу полюбил.
Вот так мама Оля и сама счастье не потеряла, и других осчастливила.
А как бы вы поступили на месте Ольги, если бы к вам пришла беременная девушка с такими новостями?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.