Росла девочка без отца, без матери. И если от матери были хотя бы вот эти серые, короткие письма. То об отце совсем ничего. Пусто. Правда, с отцами в обозримом пространстве в принципе был дефицит. Как и с мылом, с одеждой и обувью, с техникой, да повсюду, куда не кинь - один дефицит. После большой войны оно и понятно. Откуда что взять? Особенно мужиков. Прежние исшаяли - как выражалась бабуля. А свежих не наросло ещё в достатке.
- Эх-ма, бабье царство, - приговаривал, бывало, самый видный на селе мужик, он же председатель Лукашин.
Как-то раз Наташка с подружкой Веркой затеяли хулиганство - подглядывать за Лукашиным в щёлочку бани. Верка - как заводила оттеснила Наташку в сторонку. Глаз уцепил только костлявые лукашинские ноги. Верка шопотом комментировала участок тела этажом выше, хихикала, как ненормальная и толкала Натаху в бок локтем.
- Дай и я гляну,- ныла Наташка. Вдруг чья-то рука властная и твёрдая схватила обеих за косы.
- Вы чё тута делаете, соплюхи? - рявкнул знакомый бас тётки Тамары, лукашинской жены.
Тётка Тамара - богатырша, на голову выше своего муженька - председателя косая сажень в плечах, ручищи - во! По селу про неё ходит слава, якобы частенько поколачивала Тамара молодых вдовушек, ежели замечала подозрительное внимание в адрес председателя.
Верка с Натахой онемели от ужаса и позора. Даже боли не чуяли, пока Тамара от души нахлёстывала мелких засранок крапивой, а когда пригрозила вынести инцидент в школу на совет Дружины, повалились на колени, стеная и каясь во грехе. Обещали всё что угодно и огород прополоть за два дня и земляники принести и с двухлетним Васькой нянькаться.
Тётка Тамара хоть нраву крутого, да отходчива, особенно за пользу. Простила на первый раз. От прополки и земляники не отказывалась и Ваську сбагрила нянькам на всё лето.
А мужчина так и остался тайной неразгаданной.
В последнем классе стали бегать на танцы за пять километров в соседний посёлок.
Клуб представлялся Наташке королевским замком. Перед замком круглая утоптанная множеством ног площадка горят два фонаря. Играет музыка. Кружатся пары.
Наташка с Веркой тоже пытаются танцевать. Верка всё время хохочет, запрокидывая голову, тщательно накрученные на бигуди локоны лихо подпрыгивают. Наташка старательно растягивает губы в улыбке. Но такого задорного смеха, как у Верки не выходит.
На Верку между тем обратил внимание парень в кепке.
Следующий танец довольная Верка кружит с ним. А Наташке достаётся подпирать стену вместе с прочими несчастливицами, кого не выбрали привередливые парни.
Вечером Толик - так зовут парня в кепке провожает обеих. Верка сияет. Наташа хмурится и рада тому, что темень и Толик не видит её пылающих щёк и вообще не может толком рассмотреть её лицо. Впрочем, он и не пытается. Рассказывает пахабные анекдоты и сам над ними ржёт, как жеребец. Верка тоненько хихикает в унисон. В промежутках слышны соловьи. Пахнет новой зеленью. На небе весит обломок луны.
Наташа чувствует себя лишней на этом празднике жизни.
В следующую субботу она не пойдёт на танцы. Скажет, мол, голова болит. Или с бабулей плохо.
Толик делает остановку и пропадает во тьме
Слышится ругань и треск сломанных веток. Вскоре он появляется с охапкой сирени
Первый букет из рук мужчины. Верка принимает дар с видом королевы. Наташа скорее как служанка королевы, но все-таки на душе становится теплей.
Толик назвал её "кареглазой"
Так и сказал.
- Не кисни кареглазая! - и протянул сирень.
И как только успел рассмотреть в темноте цвет её глаз - карих, как у матери.
НАЧАЛО здесь!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!