Доброй ночи!
Иркутск, январь 1986 года. Обычную маленькую квартиру разбудил стук в дверь.
— Откройте. Это милиция.
Она прижала к себе трёхлетнего сына. Сердце колотилось в висках. Всего полчаса назад она нарезала хлеб, раскладывала по тарелкам картошку с грибами — Василий любил именно такую, с луком и чёрным перцем. Она ждала знакомого щелчка ключа в замке. Но вместо него — тяжёлые удары и чужой голос, в котором не было ни просьбы, ни сомнений.
Она открыла.
На пороге стояли двое в шинелях. Между ними — её муж, Василий Кулик. Бледный, с привычной самодовольной улыбкой, будто опоздал с работы и сейчас будет оправдываться.
— Это ошибка, Марина… — прошептал он, наклоняясь к ней. — Я всё объясню.
Она не сразу заметила тёмные пятна на его рукаве. Не поняла, почему милиционер держит его так крепко. Холод подъезда, запах мокрых сапог, детский плач — всё смешалось. Тогда она ещё не знала, что прежняя жизнь закончилась навсегда.
Василий Кулик вообще мог не появиться на свет.
Он родился в январе 1956 года в семье иркутской интеллигенции. Отец — учёный-биолог, доктор наук. Мать — директор школы, педагог и психолог. Беременность была поздней, тяжёлой. Врачи предупреждали: риски слишком высоки, возможны серьёзные патологии. Советовали прервать. Мать отказалась.
Роды начались раньше срока и длились трое суток. Младенец появился слабым, с заметными физическими отклонениями. Первые недели питался через капельницы. Вес едва дотянул до двух килограммов.
Когда Василию был год, его отдали в ясли. Там он переболел корью и окончательно сбил режим сна. Ночи без сна истощили мать. Она срывалась, била сына. Отец заступался и уводил мальчика на долгие ночные прогулки по пустым улицам.
Со временем сон наладился. Но внутри Василия будто что-то уже было сломано.
Он часто болел, рос слабым, но в семье занимал особое место — ему позволяли больше, чем старшей сестре. Это породило чувство превосходства. Отношения с сестрой были напряжёнными. Однажды конфликт едва не закончился трагедией — девочка успела закрыться в комнате, спасаясь от брата с острым предметом в руках.
В школе Василий был замкнутым и злопамятным. Он мог внезапно сорваться и причинить серьёзный вред — однажды сломал однокласснице челюсть. Отец наказал его жёстко. Но агрессия никуда не делась.
В младших классах у него появился старший приятель. Вместе они издевались над уличными животными. По воспоминаниям очевидцев, именно тогда у подростка возникли первые тревожные признаки извращённого возбуждения. При этом к домашним питомцам он относился заботливо, словно чётко разделял мир на «своих» и «чужих».
Сверстники продолжали его травить. Чтобы защититься, Василий пошёл в бокс. И неожиданно оказался талантливым. Разряды, победы, уважение. Преследования прекратились.
Но однажды на тренировке он получил серьёзную черепно-мозговую травму. Госпитализация. Долгое восстановление. Спорт пришлось оставить. Свой главный урок он усвоил — страх можно вызывать силой.
После школы была армия. Затем — медицинский институт. Мать настояла: врач в семье не помешает. Хирургом он быть не захотел — мысль о живых разрезах вызывала у него отвращение. Зато фармакология увлекла всерьёз. Он экспериментировал с препаратами, смешивал лекарства «из любопытства».
Работа терапевтом быстро разочаровала. Очереди, пожилые пациенты, одно и то же. Он назначал стандартные препараты, отправлял людей к другим врачам и втайне радовался, когда к нему переставали приходить.
Зато на скорой помощи он неожиданно расцвёл. Коллеги хвалили. Пациенты благодарили. Он грел руки перед осмотром, говорил спокойно, уверенно. Однажды даже принял роды прямо в машине — случай, о котором потом долго рассказывали.
Таким его и встретила Марина.
В 1981 году она вышла за него замуж. Сама она работала юристом и считала, что ей повезло. Муж — фельдшер, душа компании, заботливый, щедрый. Он строил дачу, жарил картошку, таскал сумки соседкам, писал шуточные стихи.
В 1982 году родился сын. Василий был образцовым отцом. Катал коляску, подбрасывал малыша, рассуждал о закаливании. Марина смотрела на них и думала, что её жизнь сложилась правильно.
Она не заметила тревожных сигналов.
Однажды вернулась домой раньше и увидела мужа над кроваткой. Ребёнок был полностью раздет. На вопрос "Что ты делаешь", получила ответ "Осматриваю. Я же врач всё-таки".
Она смутилась. Не стала спорить.
Были и другие странности. Чужие дети говорили, что «дядя Вася» ложится к ним в кровать. Их матери не верили — слишком он был вежливым, надёжным, удобным.
Ночами он уходил «на вызовы». Возвращался под утро, уставший, с чашкой холодного чая в руках. Марина верила в то, что он спасает людей.
На самом деле он жил другой жизнью.
Позже, уже на следствии, он скажет:
— С женой был, но представлял маленьких девочек.
17 января 1986 года, в день своего тридцатилетия, Василия задержали при попытке очередного нападения. В тот же вечер милиция пришла в квартиру.
В управлении Марина услышала слова, которые не укладывались в сознании: «серийный насильник», «убийства», «дети».
Следователь говорил тихо:
— Ваш муж признался. Не меньше десяти убийств. Восемь — маленькие девочки.
Позже установили: доказано одиннадцать убийств. Пострадавших — больше двух десятков.
Марина нашла тетрадь. Подробные записи. Списки. Планы. Она сожгла её, не в силах вынести прочитанное. Следователи были в ярости, но понимали — перед ними была сломанная женщина.
Город взбунтовался. На следственных экспериментах толпа требовала самосуда. Марина перестала выходить из дома. Потом уехала. Сын получил другую фамилию.
Кулик писал письма, сочинял стихи. Она не ответила ни разу.
В 1989 году приговор привели в исполнение. Ночью. Тайно. Без могилы и имени. Для Марины же он умер в тот момент, когда милиция постучала в дверь.
Если статья была вам интересна - ставьте лайк и подписывайтесь на "Особое дело"
Читайте также: