— Ты, которая только и знает, что кухню и детей…
Каждое слово Макса было как удар кнута для Веры. Да, супруг намеренно пытался ранить её — но во многом он был прав. Вот что самое страшное.
Вера действительно давно не работала, да и никаких счетов она не касалась. Всё оплачивал Макс. Он же решал проблемы, связанные с ремонтом, коммунальными платежами, кредитами, ипотекой.
Вера… Она как‑то действительно выпала из жизни. Её ошибка была в том, что женщина слишком сосредоточилась на детях, забыв о себе.
Свой результат эти труды дали: близнецы перестали схватывать инфекции, оба отлично писали и считали для своих лет, у обоих были успехи в спорте.
Но теперь… Теперь Вера не могла дать им главного — защиту, жизнь в полной и гармоничной семье, внимание и заботу отца, которую ничем не заменишь. От этого на душе становилось очень и очень больно.
Но куда теперь деваться? Оставаться с Максом после этого разговора — ещё хуже для них всех.
Макс, похоже, не хотел отпускать жену. Он даже немного напрягся, когда услышал, что та собирается вернуться в квартиру матери.
— Глупости не неси, — произнёс он, как всегда, с презрительной ухмылкой на лице. — Куда ты уходить собралась? Ещё и детей с собой тащишь… Ты — домохозяйка до мозга костей. Ты ни на что не способна, кроме как тратить мои деньги. Единственное, что у тебя хорошо получается, — это детей воспитывать и борщи варить. Вот и занимайся своим делом.
Вера болезненно морщилась от этих слов. «Отчасти Макс прав… Хотя нет, неправ! Просто он, как более авторитетный и сильный, снова давит на меня, снова пытается заставить почувствовать себя ничтожеством. У него хорошо это получается…»
Вера сопротивлялась. Она вспоминала свои университетские успехи, победы в олимпиадах и конкурсах, отличную зачётку.
Слова Петра Сергеевича о том, что такой талантливой студентки у него никогда не было. И мнение мамы…
В нужный момент из глубин памяти всплыли слова мамы о том, что Вера — очень сильная и цельная натура. Мама была уверена: её дочь добьётся всего, чего только захочет.
— Я ухожу, Макс, — твёрдо произнесла Вера. — Завтра же, как только дети проснутся.
— Какая же ты глупая! — схватился за голову Макс. — Совсем ничего не соображаешь. Ты что вообще творишь? Ты хотя бы понимаешь, какая жизнь ждёт тебя и детей?
— А тебе разве не всё равно?
Вера видела, что Макс боится её ухода — и прекрасно понимала, почему. Он успешный человек с безупречной репутацией. Макс хочет стать местным депутатом и уже делает шаги в этом направлении. А такому человеку необходима красивая история. Что может быть более подходящим, чем примерная жена и двое замечательных детишек?
А тут вдруг — разводы, любовницы… Всё это, конечно, сыграет против Макса, потому он и волнуется сейчас.
Приятно было ощущать хоть какую‑то власть над этим человеком. Вера даже улыбнулась своим мыслям — чем вызвала раздражение супруга.
— Чего ты радуешься, дура? — спросил он.
Макс давно уже не стеснялся в выражениях. Вера была у него и клушкой, и глупой домохозяйкой, и тупой курицей, а теперь вот — вообще дурой.
Женщина сейчас не могла понять, почему она терпела это так долго, почему позволяла так с собой обращаться. Да от Макса давно бежать без оглядки нужно было — даже если бы у него и не было любовницы.
— Да ты вообще ничего без меня из себя не представляешь! — продолжал мужчина. — Уходить, — она вздумала… Ну, уходи, скатертью дорожка! Помыкаешься — и назад приползёшь.
Вера отрицательно покачала головой. Она многое хотела бы сейчас сказать Максу, но боялась. Боялась, что если откроет рот, то разрыдается прямо у него на глазах. А Вере совсем этого не хотелось. Не хотелось показывать слабость перед этим человеком. «Не дождётся он моих слёз», — твёрдо решила она.
— Я сделаю всё, чтобы алименты на детей оказались минимальными, — продолжал разглагольствовать супруг. — Будешь копейки получать. Работать ты не привыкла? С голоду втроём помирать будете — приползёшь ко мне на коленях прощения просить. Попомни мои слова. Ты ничего из себя не представляешь — ноль без палочки, пустое место!
Вера молчала. Она смотрела на Макса и не могла понять: как, ну как она могла когда‑то полюбить этого человека? Жестокий, злой, эгоистичный, считающий себя королём этого мира и ни во что не ставящий остальных…
Ведь Макс так — ну или почти так — ведёт себя со всеми. Вера не раз наблюдала это: коллеги у него — тупицы, приятели — дураки и неудачники. Один Макс — идеальный человек.
Молчание жены Макс принял за её неуверенность. Он продолжал рисовать всё более и более мрачные перспективы самостоятельного проживания Веры с детьми — и в выражениях мужчина совсем не стеснялся. Всё больше распалялся, всё сильнее хотел доказать женщине, что она без него — ничтожество.
Похоже, Макс искренне верил в то, что говорит.
Вера чувствовала, что каждое слово мужа лишает её сил. Макс тянул из неё энергию, заставлял чувствовать себя ничтожной.
— Замолчи, — произнесла вдруг Вера, поражаясь тому, насколько спокойно и твёрдо звучит её собственный голос.
Макс опешил.
— Что? — не понял мужчина.
— Я сказала — замолчи. Ты сейчас что, ошибся случайно или как? Что за поведение?
— Ошиблась. Но не сейчас — гораздо раньше. Нужно было давно от тебя бежать сломя голову. Я ведь давно поняла, что ты ко мне относишься как…
— Я к тебе отношусь так, как ты того и заслуживаешь. Недовольна? Иди и попытайся найти придурка, который будет относиться к тебе иначе. Всё, достал меня этот разговор.
— Решила — собирай вещи и проваливай. А когда приползёшь на коленях просить прощения, тогда и посмотрим, как ты запоёшь.
Макс развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. На прощание предупредил, что вернётся на следующий день к обеду — и лучше бы ему уже не застать Веру дома.
Наверное, Макс отправился к этой своей Алине — потому что дома атмосфера накалилась настолько, что в воздухе только что искры не летали.
Вера понимала: муж дал ей время на сборы. Она может спокойно переночевать в квартире, которую столько лет считала своим домом, а уж потом собирать вещи и ехать в родную однушку на краю города.
Но не могла женщина больше оставаться в этом месте. Здесь всё напоминало о Максе — о его предательстве и безобразном поведении. Вере казалось: когда она уедет отсюда, ей станет гораздо легче.
Женщина оказалась права. Она действительно ощутила в маминой квартире подобие спокойствия. Здесь Вера была счастлива. Здесь её по‑настоящему любили и принимали.
Комнаты родной квартиры, казалось, были пропитаны какой‑то особой энергетикой. Дети тоже что‑то почувствовали: они вели себя спокойно и выглядели расслабленными.
— Мне здесь нравится, — улыбнулся Стёпа, оглядывая свой новый дом.
— И мне, — подхватила Арина. — Здесь хотя и тесно, но очень уютно и тепло.
Уютно и тепло… Точнее и не скажешь. Вера чувствовала то же самое.
И началась для маленькой семьи совершенно новая жизнь.
Вера добыла денег на первое время — отнесла в ломбард украшения, которые ей когда‑то дарил Макс: золотые серьги, массивные цепи, звенящие браслеты. Вера не особенно любила эти тяжёлые дорогие побрякушки — но Макс настаивал: его жена должна выглядеть респектабельно, особенно когда идёт куда‑то с ним.
Вера без сожаления рассталась с золотыми украшениями — с ними были связаны не самые счастливые воспоминания. Ювелирку приняли по цене намного ниже закупочной, как это обычно и бывает в ломбардах.
Вера пересчитала не слишком‑то толстую пачку купюр и печально вздохнула. Она рассчитывала на большее.
«Ну ладно, хоть на что‑то эти цацки сгодились», — подумала она.
Вера сразу же, на следующий день после переезда, подала на развод и алименты. Макс даже не пробовал её отговорить.
Вера выдохнула с облегчением. Она‑то уже настроилась на борьбу. Максу нужна безупречная репутация — развод ему никак не нужен. Но мужчина слово против не сказал.
«Видимо, у него уже созрел какой‑то новый план», — подумала Вера.
Суд присудил отцу алименты в процентах от заработка. Получив первый перевод, Вера усмехнулась: это были копейки.
Макс исполнил свою угрозу. Обещал платить минимальные алименты — и так и сделал. С его связями ему ничего не стоит скрыть официальный доход.
Ну что ж, нельзя сказать, что Вера очень уж удивилась.
Она уже давно подыскивала работу — понимала, что вряд ли удастся, как прежде, заниматься только домом и детьми.
«Ничего, близнецы уже почти школьники», — рассуждала Вера.
И она очень быстро — буквально за две недели — приучила их к самостоятельности. Теперь Арина и Степан и еду себе разогреть могли, и тарелки за собой мыли, и убирались в квартире. Они больше не нуждались в круглосуточном присмотре матери.
Параллельно Вера готовила близнецов к садику: водила по врачам, собирала нужные справки. До школы — меньше года, но ничего страшного. Вере даже несколько месяцев в саду важны: ей ведь нужно на работу.
Правда, с работой никак не клеилось. Слишком уж долго Вера просидела дома, а до декрета успела поработать совсем недолго. Так что к своим тридцати с хвостиком годам женщина не набралась так нужного работодателям опыта.
Вера оббивала пороги всех организаций города, где требовались переводчики, рассылала повсюду резюме — но везде получала отказ.
Единственное, для чего Вере пригодились её знания, — это переводы для студентов. Но заработок этот был слишком маленьким, да и нестабильным в придачу. Иногда у Веры случался вал заказов, иногда — тишь да гладь.
В итоге женщина сдалась, поняла, что вряд ли у неё теперь получится устроиться по специальности. И Вера стала просматривать самые разные объявления.
Дело сразу пошло веселее.
Первое место работы Веры в «новой жизни» находилось на окраине города. Это был огромный фермерский рынок, где женщина попробовала себя в роли продавца овощей.
Работа, казалось бы, самая что ни на есть простая: взвешивай покупателям овощи, озвучивай цену, собирай деньги. Но здесь были и подводные камни…