Как бы вы отнеслись к тому, что соседские дети орут и грохочут каждый день, а долгожданная тишина наступает только к ночи? Вряд ли вы бы радовались такому соседству. С родителями таких детей договориться по-хорошему чаще всего не получается - они считают вредным что-либо запрещать отпрыскам. Моя история о том, как “осознанную мать” с ее громкими детьми однажды поставили на место. Предупреждаю: рассказ может вызвать зубовный скрежет.
Есть у меня подруга Аня. Из тех, кто познал дзен, открыл чакры и теперь учит этому других в своем блоге. На днях я зашла к ней в гости — давно не виделись, да и Аня обещала напоить меня каким-то невероятным элитным пуэром.
Мы сидели на её кухне. Знаете, такой модный сейчас «сканди-минимализм»: белые стены, ни одной лишней детали, много стекла и плитки. Красиво, как на картинке в глянцевом журнале, и так же гулко, как в пустом спортивном зале. Солнце заливало стол, аромат чая действительно был божественным, и я уже приготовилась слушать про Анины инсайты и потоки энергии.
И тут — БАБАХ!
Грохот был такой силы, что я инстинктивно поджала ноги под стул. Ощущение было, что упал рояль или шкаф. Но это Анины близнецы — пятилетние мальчишки — решили с разбегу сигануть со спинки дивана на голый ламинат.
Квартира Ани, лишенная текстиля, штор и ковров (потому что «это пылесборники и визуальный шум»), сработала как гигантский резонатор. Звук не погас, а ушел к соседям, как ударная волна.
Я сижу, сердце колотится где-то в горле. А Аня? Она даже не моргнула. Улыбается своей блаженной улыбкой и машет рукой:
— Ой, не дергайся. Это же просто бетон, он всё стерпит. Мальчикам нужно выплескивать эмоции. Если я буду их ограничивать, у них образуется мышечный зажим в шейном отделе. Я не запрещаю им шуметь, мне наплевать на соседей. Пусть мальчишки выражают себя.
Я вытирала чай салфеткой и думала: «Зажим в шейном отделе, говоришь? А то, что у соседей снизу сейчас, возможно, люстра на голову упала — это, видимо, их кармическая проблема».
У Ани хорошие, в общем-то, пацаны, но абсолютно лишенные понятия «тормоза». В этом доме почти не звучит слово «нельзя». Есть слово «исследуй». Для Ани любой грохот, производимый её чадами, — это «звук жизни» и «симфония детства». Для остальных жильцов дома — это филиал ада на земле.
— Скажи, а тебе самой не тяжело в таком шуме? — спросила я.
Она посмотрела на меня снисходительным взглядом гуру:
— Я учу мальчиков не сдерживать импульсы. Если они хотят кричать — пусть кричат.
— А по вечерам тоже так? — робко поинтересовалась я.
— А что в вечерах особенного? Мои дети когда хотят, тогда и играют.
Признаюсь, я опешила от таких принципов “просветленной и прогрессивной мамы”.
Через час мы собрались на прогулку. Едва открылась входная дверь, «выплескивание кортизола» переместилось в подъезд. Мальчишки не шли, они неслись лавиной, с диким визгом колотя палками по металлическим перилам. В гулком бетонном колодце подъезда это звучало как канонада.
Спустя пару этаже открылась дверь квартиры. Из нее выглянула молодая женщина с младенцем, который только-только перестал плакать. Она посмотрела на несущуюся орду, потом на Аню и прошептала, почти плача:
— Аня, я вас умоляю, потише... Мы укладывались сорок минут. У меня уже голова раскалывается от вашего топота.
В любой нормальной вселенной человек бы извинился, приструнил детей и прошел мимо на цыпочках. Но мы были во вселенной Аниной «осознанности».
Подруга поправила шарф и посмотрела на соседку с жалостливым снисхождением, как врач на безнадежного пациента:
— Наташа, а хотите, куплю вам магний? Вы транслируете слишком тревожные вибрации, ребенок это чувствует, поэтому и не спит. А мои дети просто развиваются, у них период двигательной активности. Я не могу тормозить их природу ради чужих людей.
Наташа открыла рот, но не нашла, что ответить на это хамство, завернутое в фантик псевдопсихологии. А меня переполнял тот самый жгучий «испанский стыд». Мне хотелось сквозь землю провалиться, извиниться за подругу, но Аня уже гордо плыла вниз по лестнице, уверенная в своей правоте. Она была, выражаясь ее языком, “в потоке”. Чувствовала себя той, кто несет “позитив” в этот серый, "зажатый" мир.
Прогулка закончилась, мы вернулись. И тут я обратила внимание на еще одну деталь, от которой мне стало не по себе. Дети бегали по квартире в сандаликах на жесткой ортопедической подошве. По голому ламинату. Без какой-либо подложки.
Каждый их шаг — это звонкий «цок-цок-цок», который для соседей снизу звучит как удары молотком по черепу. Я знаю этот звук. Это пытка, от которой невозможно спрятаться.
Мальчишки начали играть в «войнушку», опрокидывая стулья. Грохот стоял такой, что у меня зазвенело в ушах.
Вдруг по батарее снизу постучали. Настойчиво, металлической ложкой. Дзынь-дзынь-дзынь!
Аня закатила глаза:
— Ой, этот Олег снизу... Вечно он недоволен. У него просто своей жизни нет, вот он и слушает нашу. Не обращай внимания, он токсичный.
И тут случилась метаморфоза. Аня глянула на часы и встрепенулась:
— Так, у меня через пять минут прямой эфир! Тема «Как быть в ресурсе и не выгорать».
Она повернулась к детям, и куда делась вся «осознанная мама»?
— Быстро все в детскую! — рявкнула она голосом прапорщика. — Дверь закрыть и чтобы ни звука! Мама работает, маме нужен поток! Кто пикнет или стукнет — неделю без планшета! Поняли?!
Оказывается, «выплескивать эмоции» детям можно только тогда, когда это мешает соседям. А когда это мешает Аниному блогу — свобода заканчивается. Лицемерие высшей пробы.
Аня выставила свет, водрузила телефон на штатив, поправила прическу и натянула на лицо выражение вселенской благодати. Нажала кнопку «Начать эфир».
— Привет, мои осознанные! — проворковала она в камеру. — Сегодня мы поговорим о внутренней гармонии и о том, как важно слышать мир вокруг себя…
И ровно в эту секунду мир вокруг решил, что его услышали.
Снизу, прямо из-под пола, вступили мощные, агрессивные басы. Это было не просто громко. Это было чудовищно. Сосед снизу, тот самый «токсичный» Олег, видимо, прижал мощную виброколонку прямо к потолку. Пол под ногами Ани завибрировал мелкой дрожью. Эфир оборвался.
Благость слетела с Ани, как шелуха. Она покраснела пятнами, вскочила и с воплем:
—Да он больной! — и она пулей вылетела из квартиры.
Я побежала за ней, боясь, что сейчас начнется драка. Аня не звонила в дверь Олега. Она барабанила в неё кулаками и ногами, перекрикивая немецкий индастриал-метал. Музыка стихла. Дверь открылась.
На пороге стоял Олег — мужчина лет тридцати, абсолютно спокойный, в домашней футболке.
— Ты что творишь?! — визжала Аня. — Ты мне работу сорвал! Ты пугаешь моих детей! У меня эфир! Выключи немедленно!
Олег улыбнулся. Широко, по-доброму. И ответил ей голосом, полным той самой «благодати»:
— Аня, ну что ты так нервничаешь? Это не шум. Это я самовыражаюсь. У меня сейчас период тяжелого рока, мне нужно проработать внутреннюю агрессию. Ты же сама говорила — нельзя копить в себе, иначе будут зажимы. Вот я и не коплю. Я звучу.
Шах и мат! Аня застыла с открытым ртом. Она набрала воздуха, чтобы выдать тираду про законы, совесть и детей, но слова застряли в горле.
Олег вернул ей её же философию. Он отзеркалил её хамство настолько идеально, что крыть было нечем. Что она скажет? «Имей совесть»? Но она сама отказала в совести соседке с младенцем. «Ты мешаешь»? Но она утверждает, что бетон всё стерпит. Вызвать полицию? На часах 15:00, день, разрешенное время.
Аня поняла, что попала в тупик. Её концепция «безграничной свободы» оказалась приятной только тогда, когда свобода есть у неё, а остальные терпят. Как только «свободу» проявил сосед, Анин мир рухнул.
Она стояла, хватала ртом воздух, а Олег дружелюбно кивнул и закрыл дверь. Мы вернулись в квартиру, близнецы к тому времени тихо сидели в комнате. Через секунду тяжелый рок снова заиграл, хотя уже не так громко, и вибрация пошла по по полу Ани. Эфир проводить было невозможно.
Вечером того же дня я созвонилась с Аней. Мне стало неожиданно приятно, что наш разговор не заглушается воплями детей. Голос у подруги был очень серьезный.
— Ты занята, не отвлекаю? — спросила я.
— Я заказываю ковры, представь себе. Три штуки, с самым длинным ворсом. И ищу детские маты, — буркнула она.
Аня делала это не потому, что ей стало жаль Наташу с младенцем. И не потому, что она вдруг осознала, что была неправа. Осознанная и благодатная мать поняла: если она не сделает пол тише, Олег не даст ей работать. Иногда хороший сабвуфер снизу учит вежливости и эмпатии гораздо быстрее, чем все книги по психологии и осознанности. Хотя я уверена в том, что она по-прежнему не будет запрещать сыновьям шуметь целыми днями.
А вы на чьей стороне в этой истории? Считаете метод Олега жестоким или это единственный язык, который понимают такие «просветленные» родители с верхнего этажа? Делитесь в комментариях!
Ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал - рассказываю о психологии пространства и о том, как ваш дом влияет на вас.