Пальцы замирают на клавиатуре. Экран перед глазами теряет четкость — цифры расплываются, строки таблицы теряют смысл. Обычно я могу работать часами, не отрываясь: бухгалтерия в известной фирме требует сосредоточенности, терпения и умения держать всё под контролем. Но сейчас привычная концентрация рассыпается, как карточный дом, потому что утренняя ситуация не дает мне покоя. Уже третьи сутки у меня ощущение, что за мной кто-то следит.
Несколько лет назад я сама разглядывала каждого прохожего. Искала во всех одного единственного человека. Мне казалось, что рано или поздно он появится на моем пути. Но прошло слишком много времени. А Антон не дал о себе знать…
Постепенно я перестала думать о нем, искать, смотреть на случайных водителей, которые казались мне похожими на Карпинского.
Телефонный звонок от незнакомого номера отвлекает меня от лишних мыслей.
— Алло, — произношу, всё ещё глядя на экран.
В ответ тишина. Не та, что рождается из пустоты. Она вязкая, наполненная ожиданием. Кто-то стоит на другом конце линии и просто дышит.
— Алло. Я вас слушаю, — повторяю чуть громче, щелкая по клавиатуре.
Несколько секунд молчания, но потом слышу тихий мужской голос. Низкий, тягучий, с тем самым оттенком фальшивого спокойствия, который когда-то парализовал мой разум.
— Привет, Настюша…
Мир вокруг будто выцветает. Сердце пропускает удар, потом другой. Воздух становится тяжелым, как свинец. Мне кажется, что я ослышалась. Что этого не может быть. Но память узнает этот голос мгновенно. Он начинает смеяться.
— Вы ошиблись номером, — отвечаю хрипло, потому что во рту вдруг пересохло.
— М-м-м… вот как, — протягивает он. — А как тебя звать? Аня? Нет… Настя мне нравится больше.
Палец нажимает на красный кружок, прежде чем я успеваю осознать, что делаю. Телефон падает на стол, экран гаснет. В ушах стучит кровь. Это не ошибка. Это он.
Тот, от кого я бежала.
Тот, кто когда-то называл меня этим голосом.
Тот, кто почти уничтожил меня страхом.
Тот, от кого я избавилась благодаря Карпинскому.
Сижу неподвижно, уставившись в одну точку. Мысли вязнут, но одна пробивается сквозь все: как он нашел меня? Ведь имя «Ана» знают только двое — Антон и Марина. И теперь, когда на протяжении долгих лет я дружу с Маришей, не могу думать, что она проболталась. Даже под дулом пистолета она не стала бы меня сдавать.
Значит, есть другой источник. Или он действовал вслепую, и этот звонок — лишь первая пробная попытка, проверка реакции. Но интуиция шепчет, что это не так. Он был слишком уверен.
Этот поганый голос возвращает меня в прошлое, которое я так старательно хоронила.
Почти шесть лет. Шесть лет тишины и мнимого покоя. Я выстроила свою жизнь заново. С чистого листа. Я старалась забыть все: страх, боль, бегство, ночные кошмары. Я думала, что время вычистило прошлое, как пыль с полки.
Но одно короткое «Привет, Настюша» и всё рушится.
Холод внутри не похож на панику. Он точный, рассудочный. Как диагноз.
Он знает, кто я. Он следит. Он ждёт.
А ведь Карпинский когда-то говорил, что обязательно отправит его за решетку. Я не сомневаюсь в его словах, несмотря на то, как он поступил со мной. Поэтому… Неужели Семен вышел на свободу?
Если он на свободе, то почему? Условно-досрочное? Или срок был меньше, чем я думала? Карпинский был уверен в долгом заключении. Что-то пошло не так?
Если бы это был Антон…
Если бы в трубке прозвучал его хрипловатый, немного уставший голос, я, наверное, не выдержала бы и заплакала. От облегчения, от благодарности, от того, что наконец дождалась. Я мечтаю об этом звонке столько лет. Каждую ночь, когда укладываю спать дочь, ловлю себя на том, что жду — вдруг экран засветится именем, которое я так и не смогла стереть ни из памяти, ни из сердца.
Но нет.
Это не он.
Не человек, который спас меня, а потом… бросил.
Теперь мне действительно страшно. Не за себя — за ту, ради кого я живу. За мою дочь. За девочку с глазами Антона и улыбкой, в которой так много от него, что иногда мне становится больно смотреть.
Теперь мне есть что терять.
Страх за ребенка — это другой уровень. Он отключает все инстинкты самосохранения, оставляя только один — защитить любыми средствами. Паника сейчас роскошь, которую я не могу себе позволить. Нужен план. Нужно думать, как волчица, охраняющая своего детеныша.
Я стараюсь не дрожать. Внутри все леденеет, хоть и мысли остаются ясными. Если он нашёл меня, значит, следы, которые я считала стертыми, все еще где-то остались. Если он позвонил, значит, это только начало.
Звонок Семена — это разведка. Он проверяет почву, хочет увидеть, как я отреагирую, испугаюсь ли. Значит, у меня есть небольшое преимущество — он не знает, что я уже не та запуганная девчонка. У меня есть ради чего сражаться.
Впервые за долгое время я понимаю, что прошлое не умирает. Оно просто ждет, когда ты перестанешь бояться, чтобы снова напомнить, кто ты и чего стоила твоя свобода.
— Савельева, ты меня вообще слышишь? — коллега щелкает пальцами перед моим лицом.
— М? — бормочу невнятно. Я не слышала, как она зашла ко мне. — Ты что-то сказала?
— Мне нужны последние отчеты, — хмурится Вера. — С тобой все в порядке? Ты слишком бледная.
— Все хорошо. Не переживай. А отчеты… Сейчас.
Тяну ящик на себя. Достаю документы, которые должна была отнести Вере ближе к вечеру. Хорошо, что она зашла сама.
— Спасибо. Спасла меня от лишних проблем. Уверена, начальник нашёл бы за что зацепиться. Но если ты проверила, значит, там все идеально, — забирает папку. Губы коллеги растягиваются чуть ли не до ушей.
— Относись к работе ответственнее, Надя. Иначе… Все может плохо закончиться.
Ее беззаботный тон так контрастирует с тем, что творится у меня внутри. Она боится выговора от начальства, а я боюсь за жизнь своего ребенка. Какой ироничный и жуткий этот контраст миров.
Вспоминаю свое прошлое… Легкомысленные поступки. По коже пробегает мороз. Я была глупой. Дурой. Если бы не мои ошибки, возможно, мы с Антоном были бы вместе.
Я не знала, что такое любовь. Настоящая любовь. Поняла после Карпинского. Столько лет прошло, а я его не забыла…
Вера кивает несколько раз подряд, а потом молча уходит.
Через час я собираюсь и выхожу из кабинета.
Я злая. Напряжена до предела. Потому что… Потому что прошлое застает меня врасплох. Мне страшно. Впервые за последние несколько лет, когда я переехала в этот город.
Злость — это хорошо. Это лучше, чем парализующий страх. Она дает энергию, чтобы действовать. Я не позволю ему снова разрушить все, что я построила с таким трудом.
Нажимаю на кнопку вызова лифта. Жду, когда он приедет. Створки расходятся, я захожу в кабину. Вместе с начальником, который, кажется, стоял за моей спиной.
— Здравствуй, Ана.
— Добрый вечер, Константин Аркадьевич.
У нас напряженные отношения. Потому что босс неоднократно предлагал вместе поужинать. Подвезти или же куда-нибудь сходить. «Поговорить в тихом местечке». Но мне каждый раз приходилось отказывать.
Он приятный человек. Не стану отрицать. Интеллигентный, культурный, не надоедающий. Но в то же время напористый.
Сейчас его внимание — это последнее, чего мне хочется. Лишняя проблема, лишний фактор неопределенности. Мои ресурсы и так на пределе.
Я тут работаю уже четвертый год. Офис находится в десяти минутах езды до детского садика. И столько же до дома. Я бы, наверное, уволилась, будь все иначе. Не потому, что он неприятный. А только потому, что я не хочу отношений. Я не готова впустить в свою жизнь мужчину. Кто бы тот ни был.
И… Не могу забыть слова Антона о том, что моя любовь «проклятая».
— Ты постоянно куда-то торопишься…
— Увы.
Благо створки расходятся и наш разговор не тянется. Начальник ждет, когда я выйду, и лишь потом сам выходит.
Машина ждет меня на парковке. Быстрыми шагами иду, мысленно умоляя, чтобы Константин не догнал. И он, кажется, поняв, что я от него снова сбегаю, не настаивает. Этот его характер достоин уважения.
Доезжаю до сада. Сообщаю, что пришла за Савельевой Надей. Через пять минут дочка бежит ко мне.
Я назвала ее так, потому что это всё, что у меня осталось после Карпинского. Надежда…
Надежда, что он рано или поздно вернется. Скажет, что мы… Навеки его девочки.
— Мамочка! — малышка бежит в мои объятия.
Прижимая ее к себе, я чувствую, как хрупок этот мир. И как яро я готова его защищать.
Усадив ее в машину, сажусь за руль.
— Как ты, Надюш? Как прошел твой день.
— Хорошо! У Сони был день рождения. Мы торт ели. Панда была, клоун тоже был!
— Ого. У вас, оказывается, был праздник.
— Да. Мне понравилось!
Не знаю, как проходит время, пока мы едем домой. Поднимаемся в нашу квартиру. Конечно, сначала дочь купается. Окутав ее в махровое полотенце, сушу длинные шелковистые волосы, а потом одеваю. Сама тоже принимаю душ.
Ждем, когда вернется Марина, чтобы поужинать. Она почему-то опаздывает, что ей совершенно не свойственно.
Звоню, однако она не берет трубку. Я начинаю волноваться.
Тревога нарастает снежным комом. Один звонок Семена и мир уже не кажется безопасным. Теперь любое опознение, любой незнакомый звук воспринимаются как угроза.
Спустя полчаса наконец раздается дверной звонок. Бегу в коридор, смотрю в глазок.
Это Марина.
— Боже, я уже начала переживать, — говорю, едва открываю дверь. — Почему так поздно?
— Где Надюша?
— На кухне. А что?
Разувшись, Марина бросает сумку на тумбу. Стягивает шарф, швыряет туда же. Она дышит тяжело. Будто бежала эстафету.
— Есть новости.
— Ты по лестнице поднималась, что ли?
— От твоего бывшего бежала, — бьет наотмашь.
— От… кого? Ты видела Антона?
— Да какой там Антон?! Зачем от него бежать? И… от него не получилось бы. Я про твоего бывшего мужа.
Вот я глупая! Конечно, Семен! Он же звонил сегодня.
— Чего хотел?
— Тебя спрашивал. Адрес просил. И… про Надюшу интересовался. Сколько лет, от кого. Короче, сестра. У нас проблемы.
Это уже не просто звонок. Это прямое нападение. Он вышел на Марину. Значит, он не просто нашел мой номер. Активно роет, ищет лазейки. Он знает о моей дочери. И теперь ему будет, куда бить. И как меня шантажировать.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бесчувственный. Обещаю быть верным", Лена Голд❤️
Я читала до утра! Всех Ц.