---
Дело было о долге по расписке. Клиент, пожилой мастер-часовщик, одолжил бывшему ученику, а ныне владельцу солидного салона, крупную сумму на открытие дела. Расписка была оформлена по всем правилам: сумма, ФИО, дата, подпись. Но прошло три года, а возвращать деньги ученик не спешил. «Денег нет, бизнес еле дышит», — твердил он. Клиент принёс мне расписку с надеждой, но и с сомнением: «Он же всё равно скажет, что платить нечем».
Изучив документ, я спросил: «А почему вы ему поверили? Такая сумма». Часовщик вздохнул: «Он у меня семь лет в мастерской просидел. Как сын был. Я ему не только часы чинить доверял, я ему жизнь доверял». И он показал мне нечто большее, чем расписку: толстую, потрёпанную тетрадь в клеёнчатом переплёте. Это была книга учёта заказов его мастерской. Напротив многих записей, сделанных рукой мастера, стояла аккуратная подпись ученика: «Принял в работу», «Заказ выполнил». А на последней странице, за несколько месяцев до займа, была итоговая запись красной пастой: «Проверочная работа. Ремонт карманного хронометра «Omega» 1937 г. Сдал в срок. Качество отличное. Доверяю. Ставлю свою личную печать».
Я попросил часовщика дать мне эту книгу на время. На следующей встрече с должником я положил на стол не только расписку, но и раскрытую на той самой странице учётную книгу.
— Вы видите? — спросил я, указывая на запись красными чернилами. — Это не только оценка вашего мастерства. Это — акт доверия. Ваш учитель доверил вам не просто деньги. Он доверил вам честь своей мастерской, подтверждённую этой печатью. А вы эту печать — опозорили.
Молодой человек, увидев свою же юношескую подпись и ту самую печать, побледнел. Он, видимо, давно забыл об этой «проверочной работе». Он готов был спорить о деньгах, о бизнесе, о кризисе. Но он не был готов спорить с этим — с материальным свидетельством того, кем он был и кому был обязан всем.
— Я… — начал он и замолчал.
— Закон, — сказал я тихо, — даст вам отсрочку, если докажете сложное положение. Но он не отменит этот оттиск в книге. Вы можете сохранить лицо перед судом, но не перед этой страницей. Давайте решим так: вы составляете реалистичный график платежей, а мы не передаём эту книгу в материалы дела. Пусть она останется памятью о хорошем, а не доказательством плохого.
Он молча кивнул. Мы составили мировое соглашение с чётким графиком, которое тут же утвердили у судьи. Деньги клиент получил в течение года. А книгу я ему вернул. «Спрячьте её подальше, — сказал я. — Она своё дело сделала».
А мораль этой быльки в том, что иногда самое сильное доказательство — не то, что написано в договоре, а то, что написано в книге жизни доверия между людьми. Юридическая расписка обязывает платить. Но лишь личная печать в старой тетради может заставить захотеть заплатить, чтобы не стать в собственных глазах тем, кто предал самое главное — веру в себя лучшего. Наша работа — иногда находить и предъявлять эту печать. Не как угрозу, а как зеркало.
Ваш Абичик Максимович.
