– Жаль, что уходишь. Но понимаю — семья, ребёнок.
Виктор Павлович улыбался. Тепло, по-отечески. Жал мне руку.
– Спасибо за всё. Семь лет — это целая жизнь.
– Да, время летит. Ты — отличный специалист. Где бы ни работала — справишься.
Я улыбалась в ответ. Чувствовала — всё правильно. Увольняюсь по-хорошему. Без скандалов, без обид. Как взрослые люди.
Семь лет я работала в этой компании. Менеджер по работе с ключевыми клиентами. Пришла простым специалистом — выросла до ведущего. Ни одного выговора, ни одной жалобы. Благодарственные письма от директора — три штуки. Премии каждый квартал.
Но — устала. Дочке три года, муж постоянно в командировках. Хотелось работу поближе к дому. С гибким графиком. Чтобы успевать жить.
Нашла вакансию — в другой компании, того же профиля. Зарплата чуть меньше, но офис — в десяти минутах от дома. Идеально.
Написала заявление за две недели. Всё как положено.
– Будем скучать, — сказал Виктор Павлович на прощание. — Если что — возвращайся. Двери открыты.
Я поверила.
Последний день — торт, цветы, тёплые слова. Коллеги обнимали, желали удачи. Света — моя подруга, вместе работали пять лет — всплакнула даже.
– Будем созваниваться?
– Конечно. Каждую неделю.
Вышла из офиса с коробкой вещей. Лёгкая, счастливая. Новая жизнь — впереди.
Дома Андрей встретил с шампанским.
– За новый этап!
– За новый этап.
Чокнулись. Выпили.
– Когда выходишь на новое место?
– Через неделю. Отдохну немного.
Отдохнула. Вышла. Отработала три дня — и получила звонок от HR.
– К сожалению, мы приняли решение расторгнуть договор. Испытательный срок не пройден.
– Как? Три дня всего!
– Такое решение руководства. Подробности сообщить не могу.
Положила трубку. Сидела, смотрела в стену.
Три дня. Я даже понять ничего не успела. Что случилось?
Позвонила Андрею.
– Может, ошибка какая-то?
– Не знаю. Они не объясняют.
– Ну, найдёшь другое место. Ты же классный специалист.
Классный. Семь лет опыта. Три благодарности от директора.
Найду. Конечно, найду.
Начала искать. Резюме на сайтах, отклики на вакансии. Первое собеседование — через неделю. Прошло хорошо. Второй этап — ещё лучше.
– Мы вам перезвоним, — сказала HR. — В течение трёх дней.
А знаете, что ещё больше обидит — когда повышение дают не вам: Работаю десять лет. Повышение дали новенькой — она племянница директора. Ей двадцать три
Не перезвонили. Я позвонила сама — через неделю.
– Извините, мы выбрали другого кандидата.
Бывает. Не повезло.
Второе собеседование. Третье. Четвёртое.
Схема одинаковая. Первый этап — отлично. Второй — ещё лучше. Финал — «мы вам перезвоним».
И тишина.
За три месяца — шесть собеседований. Четыре раза дошла до финала. Четыре отказа.
Андрей смотрел с тревогой.
– Что-то не так?
– Не понимаю. Всё хорошо идёт — и в последний момент отказывают.
– Может, рынок такой?
– Может.
Но что-то не сходилось. Я — хороший специалист. Опыт, навыки, рекомендации. Почему отказывают?
Позвонила в одну из компаний. Той, где дошла до финала.
– Можно узнать причину отказа? Для себя, чтобы улучшиться.
HR помялась.
– Ну, вы понимаете, мы не комментируем…
– Пожалуйста. Мне важно.
Пауза.
– Скажем так… Рекомендации не совсем соответствовали впечатлению от собеседования.
Рекомендации.
– Какие рекомендации?
– С прошлого места работы.
Сердце ёкнуло.
– И что там сказали?
– Извините, я не могу раскрывать детали. Всего доброго.
Положила трубку.
Рекомендации. С прошлого места работы. То есть — от Виктора Павловича.
Но он же… Он же улыбался. Жал руку. «Отличный специалист».
Или — нет?
Записала в блокнот: «Рекомендации?»
Пока — не была уверена. Но червячок засел.
Четвёртый месяц. Пятый. Шестой.
Двенадцать собеседований. Семь финалов. Семь отказов.
Накопления таяли. Сорок тысяч в месяц — на продукты, на коммуналку, на кредит. Четыреста восемьдесят тысяч за год — вот во что обошлось «отдохнуть немного».
Андрей тянул семью один. Его зарплата — сто двадцать тысяч. Хватало впритык. Без отпусков, без ресторанов, без «лишнего».
– Ты точно не понимаешь, почему отказывают?
Хотя иногда проблема не в словах, а в наглости других: Сосед паркуется на двух местах "чтобы не поцарапали". Однажды я вызвала эвакуатор.
– Нет.
– Может, что-то на собеседованиях не так говоришь?
– Я говорю то же, что говорила семь лет. И меня повышали.
Он вздыхал. Не знал, как помочь.
Света позвонила в августе.
– У нас вакансия открылась. В соседнем отделе. Хочешь, порекомендую?
– Конечно!
Надежда. Наконец-то — надежда.
Света поговорила с руководителем. Тот согласился посмотреть моё резюме. Собеседование назначили через неделю.
Готовилась как в последний раз. Выучила всё про компанию, про продукт, про конкурентов. Пришла в лучшем костюме.
Собеседование прошло идеально. Руководитель — Алексей Петрович — улыбался.
– Отлично. Вы нам подходите. Осталось согласовать с HR и проверить рекомендации.
Рекомендации. Снова.
– У вас есть контакт с прошлого места работы?
– Да. Виктор Павлович Морозов. Начальник отдела.
Я назвала номер. Автоматически. Как называла на каждом собеседовании.
И только потом подумала: а может, в этом дело?
Через три дня — звонок от Светы.
– Отказ.
– Что?!
– Алексей Петрович сказал — не подошла.
– Но он же говорил…
– Я знаю. Но после проверки рекомендаций — отказ.
Молчание.
– Света, что ему сказали?
– Не знаю. Но могу узнать.
Через час она перезвонила.
– Узнала. HR — Марина — проговорилась. Виктор Павлович сказал, что ты… — она замолчала.
– Что?
– Что ты конфликтная. Что уволилась со скандалом. Что саботировала работу последние месяцы.
Я села. Ноги не держали.
– Это ложь.
– Я знаю.
– Я уволилась нормально! Он мне руку жал! Говорил — «двери открыты»!
– Я знаю, — повторила Света. — Но он сказал то, что сказал.
Виктор Павлович. Который улыбался. Который желал удачи. Который семь лет хвалил мою работу.
Он убивал мою карьеру. Целый год.
Вечером рассказала Андрею.
– Сволочь, — сказал он.
– Что мне делать?
– Позвони ему. Потребуй объяснений.
– И что это даст?
– Хотя бы узнаешь правду.
Правду. Которая уже и так понятна.
Позвонила на следующий день. Голос дрожал.
– Виктор Павлович, здравствуйте. Это Елена. Помните меня?
– Конечно, Лена! Как дела?
Голос тёплый. Дружелюбный. Как будто ничего не происходит.
– Плохо. Я год не могу устроиться на работу.
– Да? Странно. Ты же хороший специалист.
– Мне сказали, что вы даёте плохие рекомендации.
Пауза. Короткая.
– Кто сказал?
– HR. Из нескольких компаний.
– Это какое-то недоразумение. Я всегда говорю только правду.
– Правду? Что я конфликтная? Что уволилась со скандалом?
Молчание.
– Лена, я не понимаю, о чём ты.
– Понимаете. Прекрасно понимаете.
– Я тебе ничего плохого не говорил. Если тебя не берут на работу — может, причина в чём-то другом?
В чём-то другом. В моём опыте? В моих навыках? В трёх благодарностях от директора?
– Виктор Павлович, я прошу вас — прекратите. Мне надо кормить семью.
– Лена, я не знаю, о чём ты говоришь. Всего доброго.
Положил трубку.
Я сидела с телефоном в руках. Он отрицает. Делает вид, что ничего не происходит.
А я — год без работы. Год.
Позвонила Свете.
– Он отрицает.
– Конечно, отрицает. Он же не дурак.
– Что мне делать?
– Записать. Если он снова будет давать рекомендации — записать.
Записать. Как?
– Попроси кого-нибудь позвонить от имени HR. И записать разговор.
Кого попросить? Как организовать?
Думала неделю. Потом решилась.
Нашла знакомую — Ольга, работает в рекрутинговом агентстве. Объяснила ситуацию.
– Можешь позвонить? Как будто проверяешь рекомендации?
– Могу. Но это — неофициально. Если что — я тебе не звонила.
– Понимаю.
Она позвонила. Записала.
Прислала аудио через час.
Я слушала — и чувствовала, как немеют руки.
«Елена? Да, работала у нас. Семь лет. Ну как работала… Последний год — с большими проблемами. Конфликтовала с коллегами. Саботировала задачи. Уволилась со скандалом — пришлось уговаривать, чтобы отработала две недели. Не рекомендую. Правда, не рекомендую. Найдите кого-нибудь другого».
Его голос. Тёплый, доверительный. С нотками сожаления.
Ложь. От первого до последнего слова.
Я никогда не конфликтовала. Никогда не саботировала. Уволилась сама, по собственному желанию, отработала положенные две недели.
Он — врал. Целенаправленно. Год.
Почему?
Позвонила Свете.
– У тебя есть запись?
– Есть.
– Что будешь делать?
– Не знаю пока. Думаю.
– Можно к директору пойти. Игорь Семёнович — нормальный мужик. Может, не знает.
К директору. Через голову Виктора Павловича.
– Это — война.
– Это — справедливость.
Думала ещё неделю. Записала разговор с ним самим — последний, когда он отрицал всё. Для полноты картины.
И тут Света написала:
«Корпоратив в субботу. 8 марта. Приходи. Скажешь — пришла к бывшим коллегам».
Корпоратив. Все будут там — и Виктор Павлович, и директор.
Момент.
Суббота. Восьмое марта. Ресторан на окраине города.
Я надела лучшее платье. То самое, в котором получала последнюю благодарность от директора — два года назад.
Андрей провожал у двери.
– Ты уверена?
– Нет. Но по-другому — не могу.
Он обнял.
– Я с тобой. Звони, если что.
Приехала к восьми. Ресторан — полный, музыка, смех. Бывшие коллеги — знакомые лица. Многие обрадовались.
– Лена! Ты как здесь?
– Света позвала. Соскучилась по вам.
Улыбки, объятия. Как будто не было этого года. Как будто всё нормально.
Виктор Павлович сидел за главным столом. Рядом с директором. Увидел меня — и лицо дрогнуло. На секунду. Потом — улыбка.
– О, Лена! Какой сюрприз!
Я подошла.
– Здравствуйте, Виктор Павлович.
– Рад тебя видеть! Как устроилась?
Он знал, что я не устроилась. Он сам это устроил.
– Пока ищу.
– Ну, найдёшь! Ты же талант!
Талант. Который он топит год.
Директор — Игорь Семёнович — повернулся.
– Елена! Давно не виделись. Как жизнь?
– Сложно, Игорь Семёнович. Год не могу найти работу.
Он нахмурился.
– Странно. Ты же отличный специалист. Помню твои проекты — безупречные.
– Спасибо. Но почему-то отказывают. После проверки рекомендаций.
Виктор Павлович напрягся. Я видела — глаза сузились.
– Каких рекомендаций?
Я достала телефон.
– Можно я покажу? Здесь и сейчас?
Игорь Семёнович кивнул. Люди вокруг замолчали — почувствовали, что происходит что-то важное.
Я включила запись.
Голос Виктора Павловича — чётко, громко:
«Елена? Да, работала у нас. Семь лет. Ну как работала… Последний год — с большими проблемами. Конфликтовала с коллегами. Саботировала задачи. Уволилась со скандалом…»
Тишина.
Все смотрели на Виктора Павловича. Он побледнел.
– Это… Это вырвано из контекста!
– Какого контекста? — я смотрела ему в глаза. — Вы сказали, что я конфликтовала. Назовите один конфликт. Один.
Молчание.
– Вы сказали, что я саботировала задачи. Какие задачи? Когда?
Молчание.
– Вы сказали, что я уволилась со скандалом. А вот — моё заявление. По собственному желанию. Две недели отработки. Всё по закону.
Достала копию заявления. Положила на стол.
– И вот — благодарности от директора. Три штуки. За семь лет.
Положила рядом.
Игорь Семёнович взял документы. Смотрел.
– Виктор, что это?
– Игорь Семёнович, это недоразумение…
– Это не недоразумение, — сказала я. — Это — целенаправленная ложь. Год. Четырнадцать собеседований. Девять финалов. Девять отказов — после вашего звонка.
Голос мой дрожал. Но я продолжала.
– Год без работы. Четыреста восемьдесят тысяч потраченных накоплений. Миллион сто сорок тысяч — упущенный доход. Муж тянет семью один. Дочке — четыре года. Она спрашивает — почему мама всё время дома?
Достала телефон снова.
– И вот — вторая запись. Когда я позвонила вам напрямую и спросила — почему?
Включила:
«Лена, я не понимаю, о чём ты… Если тебя не берут на работу — может, причина в чём-то другом?»
– Вы соврали. Мне в лицо. И продолжали врать — всем остальным.
Виктор Павлович встал.
– Это провокация! Она записывала без моего согласия!
– А вы разрушали мою карьеру с моего согласия?
Голос сорвался. Я почувствовала — слёзы близко. Но сдержалась.
– Семь лет я работала на эту компанию. Без единого выговора. С благодарностями. С премиями. И вы — за один год — уничтожили всё.
Повернулась к директору.
– Игорь Семёнович, я не прошу денег. Не прошу извинений. Я прошу одного — чтобы вы знали правду. И чтобы он — больше никому не портил жизнь.
Положила визитку на стол.
– Если кто-то будет проверять мои рекомендации — вот номер директора. Не начальника отдела. Директора.
Взяла сумку.
– Извините, что испортила праздник. Но год молчания — достаточно.
И вышла.
На улице — холодно, март. Стояла, дышала. Руки тряслись.
Света выбежала следом.
– Ты как?
– Не знаю.
– Ты молодец.
– Я устроила сцену на корпоративе.
– Ты сказала правду. Которую он год прятал.
Она обняла меня.
– Поехали ко мне. Выпьем чаю.
– Не могу. Домой надо. К Андрею.
Дома рассказала всё. Он слушал молча. Потом сказал:
– Ты сделала правильно.
– Я не уверена.
– Я — уверен.
Ночью не спала. Думала: что теперь? Виктор Павлович меня возненавидит. Может, подаст в суд — за запись без согласия. Может, ещё хуже сделает.
Но — год. Год я молчала. Год терпела. Год искала работу — и не находила.
Хватит.
Прошло два месяца.
Виктора Павловича уволили. Через неделю после корпоратива. Игорь Семёнович вызвал его, показал записи, потребовал объяснений. Он не смог объяснить.
– Личная неприязнь — не повод разрушать карьеру сотрудника, — сказал директор. — Тем более бывшего.
Его попросили уйти. По собственному желанию.
Но он подал на меня в суд. За запись разговора без согласия.
Суд ещё идёт. Адвокат говорит — шансы пятьдесят на пятьдесят. Запись была сделана не в личных целях, а для защиты прав. Но — как решит судья.
Работу я нашла. Игорь Семёнович лично позвонил в компанию, где меня хотели взять полгода назад. Извинился. Объяснил ситуацию.
Меня взяли. С первого апреля — новая работа. Зарплата — сто тысяч. Офис — в двадцати минутах от дома.
То, о чём мечтала год назад.
Бывшие коллеги разделились. Света, Маша, Дима — на моей стороне. «Правильно сделала, давно надо было». Олег, Ирина — осуждают. «Зачем при всех? Можно было по-другому. Испортила человеку жизнь».
Испортила жизнь. А он — мне?
Андрей говорит:
– Ты молодец. Не сдалась.
– Он подал в суд.
– Выиграешь.
– А если нет?
– Тогда заплатишь штраф. Но правда — уже сказана. Это важнее.
Правда. Которую он прятал год.
Иногда думаю: а может, надо было по-другому? Прийти к директору лично. Без свидетелей. Без записей.
Но — я приходила к Виктору Павловичу лично. Он соврал в лицо. Сказал — «я не понимаю, о чём ты».
И продолжил бы врать — если бы не запись. Если бы не корпоратив. Если бы не свидетели.
По-другому — не работало.
Дочка вчера спросила:
– Мама, ты больше не будешь всё время дома?
– Нет, зайка. Мама нашла работу.
– Ура! А мы пойдём в зоопарк?
– Обязательно. В выходные.
Она обняла меня. Крепко.
Ради этого — стоило.
Ради неё. Ради Андрея. Ради себя.
Год без работы. Четырнадцать собеседований. Девять финалов. Миллион упущенного дохода. Четыреста восемьдесят тысяч потраченных накоплений.
И один человек — который решил отомстить. За что? За то, что я ушла? За то, что нашла работу лучше? За то, что посмела уволиться?
Не знаю. Наверное — никогда не узнаю.
Но я — выстояла. Сказала правду. При всех.
Жестоко? Может быть.
Справедливо? Думаю — да.
Перегнула я тогда? На корпоративе, при всех, с записью — некрасиво?
Или год без работы, миллион упущенного дохода — это он перегнул?
Читатели выбирают: