Никита не был похож на маньяка из фильмов. На фото — открытое лицо, аккуратная бородка, стильные очки в роговой оправе. Он работал в сфере IT, увлекался фотографией и цитировал Ремарка. Мы переписывались две недели, и это была самая интеллигентная переписка в моей жизни. Он не просил „горячих“ фото, не заваливал меня комплиментами ниже пояса. Напротив, он казался тем самым „редким видом“, за которым охотятся все свободные девушки города.
Мы договорились встретиться в четверг. Знаете, этот будничный вечер, когда город уже немного устал, но еще не погрузился в безумие пятницы. Место встречи он выбрал сам — небольшой ресторанчик в полуподвальном помещении, почти в центре, но в глубине дворов. „Там потрясающий домашний паштет и тишина, которой нам так не хватает“, — написал он.
Я собиралась на это свидание с каким-то странным воодушевлением, смешанным с тревогой. Порвались колготки — ерунда, бывает. Зеркало в прихожей чуть не упало, когда я задела его сумкой — случайность. Но когда такси остановилось у нужного адреса, я просто не захотела выходить из машины.
Во дворе не горел ни один фонарь. Ресторан „У камина“ выглядел как заброшенный склад, и только тусклая неоновая вывеска подтверждала, что жизнь здесь есть. Я заставила себя выйти. „Не будь параноиком, Лена, — сказала я себе. — Ты просто пересмотрела тру-крайм подкастов“».
«Звоночки»
«Внутри было слишком тихо. Всего два занятых столика в дальнем углу и запах чего-то химического, замаскированного под парфюм. Никита уже сидел у окна. Когда он встал, чтобы меня поприветствовать, я заметила первую странность. На фото он казался ниже. Но дело было даже не в росте. Его движения были слишком... выверенными. Словно он репетировал этот выход перед зеркалом.
— Ты выглядишь чудесно, Елена. Но почему ты так дрожишь? — его голос был мягким, но глаза оставались холодными. Он не улыбался глазами, только губами.
Мы заказали вино. Я почти не пила, только пригубила. Он начал рассказывать о своей работе, но постоянно переводил тему на меня. — Расскажи, квартира на Набережной, о которой ты упоминала... там ведь старый фонд? Хорошая звукоизоляция? Соседи, небось, все пожилые, никого не слышно?
Я похолодела. Я никогда не говорила ему, где именно живу. Я лишь вскользь упомянула район в одном из первых сообщений неделю назад. Откуда он взял про „старый фонд“?
Второй „звоночек“ прозвенел, когда он случайно задел мою сумку, и она упала на пол. Он потянулся поднять её, но сделал это как-то слишком жадно. Его пальцы на секунду задержались на замке. В этот момент я поняла: я не просто хочу уйти. Мне нужно бежать...»
овушка захлопывается
«Я сидела, вжавшись в спинку жесткого стула, и чувствовала, как под кожей разбегаются мурашки. Знаете, это чувство, когда мозг еще пытается оправдать человека (“он просто любопытный”, “он просто заботливый”), а тело уже всё решило за тебя? Мои ладони стали влажными, а во рту появился металлический привкус страха.
— Лена, ты какая-то бледная. Может, закажем чего-нибудь покрепче? — Никита смотрел на меня в упор.
Его взгляд больше не казался интеллигентным. Теперь я видела в нем странную, пугающую фиксацию. Он не моргал. Совсем. Он сидел неподвижно, сложив руки в замок, и я заметила, что его ногти обрезаны почти до мяса, неестественно чисто.
— Нет, спасибо, мне... мне нужно выйти, — я выдавила из себя подобие улыбки. — Припудрить носик.
Я схватила сумку. Его рука дернулась в мою сторону — резкое, почти механическое движение, словно он хотел перехватить мой локоть. Но он вовремя остановился и снова растянул губы в этой своей безжизненной маске.
— Конечно. Не задерживайся. Я заказал нам десерт. Тебе понравится, это фирменное блюдо.
Я шла к уборной, чувствуя его взгляд спиной. Каждое движение стоило мне колоссальных усилий. Оказавшись за дверью дамской комнаты, я не пошла к зеркалу. Я прислонилась к холодной плитке и начала судорожно дышать.
В голове пульсировала только одна мысль: „У него в кармане лежал не телефон“. Когда он наклонялся за моей сумкой, полы его пиджака разошлись. На поясе у него висел странный чехол — узкий, длинный. Для смартфона он был слишком велик, для складного ножа — слишком широк. Это больше походило на жгут или какой-то инструмент.
Я дрожащими пальцами открыла приложение такси. Ближайшая машина была в семи минутах. Слишком долго. Я заперла дверь кабинки и услышала, как входная дверь в туалет открылась.
Сердце пропустило удар. Тихие, тяжелые мужские шаги. — Лена? Ты там в порядке? — голос Никиты прозвучал совсем рядом. — Официант принес десерт. Тебе стоит поторопиться, он быстро тает».
Побег и ледяная правда
«Я не ответила. Задержала дыхание так, что в легких начало жечь. Он постоял еще секунд десять — эти секунды показались мне вечностью. Я видела его тени под дверью кабинки. Носки его туфель были направлены прямо на меня. А потом он просто ушел. Тихо, без единого слова.
Я поняла: это мой единственный шанс. Я знала, что у таких заведений всегда есть черный ход через кухню. Я выскочила из кабинки, пулей пролетела мимо раковин и вместо общего зала рванула в техническую дверь.
Запах жареного масла, удивленные лица поваров, крик какого-то парня в белом фартуке... Я не слушала. Я вылетела на задний двор, перепрыгнула через какие-то ящики и побежала к освещенной трассе. Я не оглядывалась. Только когда я запрыгнула в первую попавшуюся маршрутку, меня начало трясти так, что я не могла попасть пальцем по экрану телефона, чтобы заблокировать этого „Никиту“ во всех соцсетях.
Прошло три месяца.
Я почти забыла об этом случае, списав всё на свою излишнюю впечатлительность. Пока однажды утром, листая ленту региональных новостей, не наткнулась на заголовок: „Полиция задержала серийного отравителя“.
На фотографии был он. Те же очки в роговой оправе, та же открытая улыбка. Только подпись была другая: „Алексей П., 34 года“. Оказалось, что этот „интеллигент“ подсыпал девушкам в десерты сильное снотворное. Он не убивал их — по крайней мере, полиция об этом не заявляла. Он вывозил их в загородный дом, где удерживал неделями, играя в странную „семью“. Его нашли благодаря одной из жертв, которой удалось сбежать.
В тот вечер в баре „У камина“ он ждал моего десерта. Если бы я осталась еще на пять минут, если бы не поверила своему животному страху... я бы стала частью его коллекции».