Иногда то, что мы признаем в себе как «сложности с характером и отношениями», на самом деле — «отлаженная» система защиты от боли.
Прокрастинация, перфекционизм, гиперфункциональность, рационализация чувств, обесценивание желаний, влюблённость в недоступных людей — всё это может быть разными проявлениями одной и той же истории: когда‑то потребность в близости сопровождалась отвержением.
Для маленького ребёнка - быть отвергнутым - «смертельная опасность» и психика, основная задача которой - выживание - выбирала безопасность любой ценой. Мы рождаемся с генетически обусловленной системой привязанности и, не получая сензитивного отклика на свою потребность в безопасности и утешении, «система» адаптируется, чтобы выжить.
Снаружи это выглядит социально одобряемо: ответственность, высокая планка, независимость.
Внутри — постоянная тревога и напряжение в теле: как бы снова не оказаться той или тем, от кого отказываются. Тогда легче не начинать, не приближаться, не хотеть, не чувствовать, чем снова столкнуться с пережитыми когда-то холодом и ужасом.
Эти механизмы долго помогают выжить, выдержать одиночество, нагрузки, стресс и не развалиться от боли. Помогают достигать результаты, быть эффективным. Но в какой‑то момент броня становится такой тяжёлой, что уже не защищает, а буквально не дает дышать - поверхностное дыхание, замирание, страх оценки проявляется во все более сложно переносимой тревоге, диссоциации, невозможности расслабиться, отдыхать. Напряжение накапливается годами, постепенно формируя «мышечный панцирь» и психосоматику. Тело «подводит»: то глаз «задергается», то паническая атака случится, то слёзы льются сами по себе и невозможно их остановить.
Иногда это происходит примерно в возрасте 27-35 лет, иногда позже. Такие клиенты искренне сокрушаются по поводу того, что раньше все было нормально, я функционировала, справлялась, была эффективной, а сейчас что: утрата смысла, постоянное напряжение в теле, депрессивные состояния, тоска и боль в груди, ощущение проживания не своей жизни, сложности в близких отношениях и т.д.
Состояние можно описать как: «я всё понимаю головой, но жить по‑другому не получается». Интеллект помогает разложить всё по полочкам, а тело всё равно помнит опыт «если увидят меня настоящую - уязвимую, нуждающуюся в поддержке, принятии и близости — отвергнут».
Важно не обвинять себя за эти «защиты». Когда‑то они были единственно возможным способом сохранить контакт с миром и хоть какое‑то чувство контроля. Осознавание начинается не с насилия над собой, а с честного ответа на вопрос: «Где я защищаюсь вместо того, чтобы жить? Где я делаю вид, что мне не так важно, хотя внутри очень нужно быть рядом, быть замеченной, быть выбранной?»
Терапия как раз про то, чтобы постепенно создавать новый опыт: там, где раньше был только сценарий отвержения (точнее предотвращение его любой ценой), появляется возможность быть в контакте с другим и с собой и при этом не разрушаться.
Незаметно для себя человек начинает пробовать маленькие шаги — выражать желания, опираться не только на пользу, но и на потребности, выдерживать близость без привычного побега в работу, еду, импульсивный шоппинг, руминации, контроль или бесконечные сомнения.
Если в этих проявлениях ты узнаёшь себя — с тобой «всё так», ты просто долго жила, опираясь на старые способы защиты.
Их можно рассматривать, разбирать, ослаблять, заменять на другие стратегии. И вместо того, чтобы всю жизнь прятаться за «я просто такая», ты постепенно возвращаешься к себе настоящей — той, которая имеет право хотеть, чувствовать и быть рядом, иметь право на жизнь не за что‑то, а просто так.