“Я провожу дни рождения трезво” - , хотел бы я сказать и по факту даже не совру. Свой прошлый день рождения я встретил в наркологии, но ведь я уже был трезв к тому моменту :)
Это произошло год назад, честно говоря я даже не помню как начался этот запой но по моим подсчётам пил я около 10 дней, восемь из которых я не ел.
Последние запои я даже не помню что происходит: как я хожу за алкоголем, да даже как я вообще существую, воспоминания приходят вспышками видимо в те моменты когда концентрация алкоголя в крови немного падает. Восстановить события сложно даже по каким-то перепискам, потому что я их вообще не веду по пьяни, не то что ещё несколько лет назад, я всё больше и больше абстрагируюсь от общества в это время.
В общем, я не помню как это всё началось, что было во время, а все воспоминания у меня связаны с тем как я уже более-менее пришёл в себя. Да хотя, как сказать пришёл в себя? Просто немного начало проясняться сознание, потому что я банально уже не мог выйти за бутылкой.
Первый день я очнулся от абстененции и решил что надо встать попить, но вспомнил что к вечеру тело перестало меня нормально слушаться, по этому поход в ванную для естественных нужд и попить превратилось в ползанье на четвереньках, но я ещё хотя бы мог двигаться. Все последние запои как по экспоненте были хуже предыдущих. В ванной я кое как по стеночке смог подняться на ноги, посмотрел в зеркало и ужаснулся. То что я сильно зарос и был грязным это пол беды, но у меня был приличный фингал под глазом, и синяки по всему туловищу. Если не знать что я постоянно падаю в квартире по пьяне, разнося всё вокруг, то можно было подумать что меня нехило отработали в подворотне тёмной ночью. Начал прислушиваться к своему телу. Обнаружились ещё пугающие факты: ладонь одной руки наглухо онемела, а вторая рука не поднималась выше плеча, при этом виснув в районе запястья плетью. Страх накрыл меня с головой. Что со мной произошло? До чего я себя довёл?
Но я понял что могу больше уже не встать с кровати, по этому в стиле марионетки (о нём писал в другой статье про белую горячку) доковылял до кухни, нашёл пустую пластиковую бутылку и набрал в неё воды из под крана, а так же на обратном пути прихватил ведро. Всё это оставил возле кровати, которая тоже выглядела не очень. Постельное белье смятыми комками валялось в разных углах кровати, а в районе ног на матрасе красовалось пятно крови. Посмотрев на ногу я обнаружил порез с запёкшейся кровью. По все комнате раскидана одежда, да и сам я был похож на чучело. Из одежды на мне был один носок и трусы.
Я так пишу что вроде как бодро расхаживал от комнаты до туалета, до кухни и обратно. Но на самом деле это была пытка, ноги подкашивались, я бился об стены, так чтобы дойти до магазина и речи не шло. Да и куда мне? Организм уже кричал что он больше не выдержит, он истощён.
По этому я поставил ведро и бутылку воды около кровати, лёг и приготовился умирать. Это не шутка, во мне не было ни малейшей надежды что я выживу в ближайшие дни, полнейшая апатия.
Первый день прошёл лёжа в размышлениях о том, как я себя довёл до такого, что с руками, как я умудрился насобирать столько синяков, и было несколько попыток встать чтобы протестировать ноги, но они увы уже были безуспешными. Как только я пытался встать начиналось дикое головокружение. По этому я просто лежал используя бутылку воды и ведро. Самый дикий страх был связан с приближающейся ночью, я очень хотел заснуть, но понимал что это будет нереально в моём текущем состоянии. Мозг был воспалён, а все предыдущие дни я похоже провёл лёжа под алкогольной анестезией. Так же сказывалось отсутствие еды во мне, желудок сводило и резало спазмами. Выпитая вода на долго не удерживалась в желудке, время от времени приходилось свешиваться с кровати и отрыгивать непонятные сгустки в тазик, но на удивление после этого становилось на пару минут легче.
Я хотел хотя бы включить телевизор, но проблема состояла в том что он не работал, он лежал с поломанными ножками под 45 градусов облокотившись на стенку и через весь экран красовалась трещина, видимо я упал на него. Точнее он включался но горел одним цветом и звука не было.
Вот так в звенящей тишине я провёл весь день. Ночью я буквально молился уснуть — но не судьба: ни одного намёка на сон.
Наступил рассвет, и ничего толком не поменялось. Я потихоньку сходил с ума, но старался делать попытки вставать. Они получались слабо: тело всё ещё не слушалось меня, но хотя бы прошло головокружение, которое прибивало моё тело гвоздями к кровати. Я старался хотя бы доковылять до туалета и раковины, чтобы попить, потому что лежать рядом с ведром, в котором находились нечистоты, — то ещё удовольствие.
Я надеялся расходиться до вечера, чтобы купить себе спиртного на ночь, потому что чувствовал: белка не за горами. Но всё тщетно. К вечеру моё тело всё так же мне не принадлежало, а онемение одной руки и вялость другой даже и не думали проходить.
Наступила вторая ночь. Сна нет, лежать в грязной постели уже невмоготу — но я по‑прежнему молюсь, чтобы ко мне пришёл сон. И тут в голове началась музыка — вот прямо резко включилась посреди ночи. Паника нарастала: я понимал, что уже приплываю к белой горячке.
В этот раз всё развивалось как‑то стремительно. Уже ближе к концу ночи стали развиваться визуальные галлюцинации, но ещё безобидные. Я знал, что у меня делирий, поэтому пока с интересом наблюдал, как немного двигаются предметы, как от поломанного телевизора в полутьме отделяются какие‑то линии и как птички улетают вверх.
Иногда раздавался стук в дверь и какие‑то непонятные голоса за ней, но я старался не реагировать, уверенный в нереальности происходящего. Чуть позже по стене начали ползать тараканы — и становилось всё страшнее. Я совсем не хотел отключиться до такого состояния, когда не помнишь, что произошло, а тебя скручивают в одних трусах сотрудники полиции на улице. Немного успокаивало лишь то, что я и так еле хожу и вряд ли смогу выбраться на улицу или же выйти в окно.
Я не оставлял попытки уснуть. Когда закрывал глаза, то начинал смотреть какой‑то неизвестный мне фильм, а когда открывал — снова возвращался в свою квартиру с двигающимися предметами и тараканами. С новой попыткой закрытия глаз фильм в голове начинался заново.
В какой‑то момент я осознал, что смотрю этот фильм уже не закрытыми глазами: мой мозг транслирует его прямо на выключенный поломанный телевизор. То есть на какой‑то момент моё сознание уже отключилось от мозга, который начинал жить собственной жизнью.
Так или иначе наступил рассвет — с ним практически ушли визуальные эффекты. Трансляция на ТВ прекратилась, а тараканы на стенах превратились в маленьких муравьёв, но всё равно по ней ползающих.
Я осознавал всю серьёзность происходящего и то, что могу просто не пережить следующую ночь. Поэтому остатки мозга стали думать, что делать.
Первая мысль: надо сбить белку чекушкой, а там, может быть, и сон придёт. Но проблема в том, что я боюсь дойти до магазина. Ноги стали ходить на капельку лучше, но для похода в одиночку этого было недостаточно.
Мысль звонить родителям я отмёл: они бы мне ничего не купили из спиртного, только бы наткнулся на порицание, что мне сейчас было совсем не к месту.
Примерно до 15:00 я ещё лежал, пытаясь заснуть. Но в какой‑то момент я понял, что лежать уже нет сил и надо хотя бы сидеть. Поэтому с трудом переместился в кресло, где и нашёл свой выключенный телефон. Благо шнур с воткнутой в сеть зарядкой был рядом — не пришлось его искать.
Включив телефон, я понял, что сейчас будний день и вызванивать кого‑то из знакомых бессмысленно: все на работе. Но тут у меня мелькнула мысль, что есть же моя двоюродная младшая сестра, которая живёт относительно недалеко и наверняка сможет войти в положение. Она знала о моей зависимости, работала на фрилансе и могла манипулировать своим временем.
Набрал её номер и в красках рассказал, что со мной происходит, попросил приехать ко мне, купив что‑нибудь крепкого. Я был счастлив, когда она сказала, что приедет примерно через час.
Когда договорил с ней, сначала не понял, откуда пошёл пар, но потом осознал: это моё дыхание. Начался новый виток галлюцинаций. Я просто дышал в тёплой квартире, а у меня изо рта вырывались клубки пара. Мне это совсем не нравилось: надо было дождаться сестру, а уж после небольшого опохмела была большая вероятность, что белка ненадолго отступит.
Тут взглядом я нашёл электронную сигарету и стал потягивать её, чтобы хоть как‑то психологически оправдать пар.
Примерно через час, как и обещала, приехала сестра. В сумке у неё лежала чекушка водки. Она с нескрываемым ужасом в глазах оглядывала моё избитое полом и стенами тело, грязные волосы, ломаную походку, затравленный взгялд.
Я ей сказал: «Давай сначала я подсниму симптомы, а потом уже поговорим. А то я уже ничего не соображаю, и вообще у меня есть сомнения: реальна ты или нет».
Я вернулся в кресло. Она с опаской села на соседнее и протянула мне чекушку, из которой я сразу же отпил треть. Были позывы вернуть на свет из себя всё обратно, но я кое‑как справился. Не то чтобы мне стало прямо ощутимо лучше, но тревога потихоньку стала отступать: музыка в голове притихла, букашки на стене исчезли. Однако я по‑прежнему видел пар изо рта — причём не только у себя, но и у неё. Я понимал, что это плод работы мозга, но на всякий случай спросил, видит ли она пар. Как и ожидалось, получил ответ: «Нет…»
Хвала ей — она не стала читать мне мораль или что‑то в таком духе. Но сказала, что мне лучше всего прокапаться. Да я и сам понимал, что надо двигаться в больницу. Без укола снотворного у меня были шансы пятьдесят на пятьдесят уснуть этой ночью — даже под действием алкоголя, а ушлые капельники могут отказаться меня капать дома ссылаясь на моё состояние, такое уже бывало.
Я сделал ещё один глоток из бутылки — в ней осталась примерно половина. Что интересно, я стал лучше чувствовать своё тело. Попробовал встать и пройтись — и чудо: ноги меня слушались гораздо лучше, хотя всё равно со скрипом.
Первое, что я захотел сделать, пока нахожусь в сносном состоянии, — это помыться.
Я попросил сестру найти какую‑нибудь хорошую (по отзывам в интернете) недорогую наркологию, а сам пошёл в душ. Не стал закрывать дверь на щеколду — мало ли. Конечно, принимать душ было очень тяжело, 😩 меня всего трясло, я дико боялся что упаду и разобью себе голову, но я собирался ехать в наркологию, а таким грязным там появляться не хотелось. Кое‑как отбив от себя недельный слой грязи, я вышел к сестре.
После душа стало значительно лучше. Даже, поразмыслив, сказал:
— Слушай, может, я сам без наркологии справлюсь? Вроде даже лучше становится, даже сам смогу до магазина дойти, если что.
— Знаешь, ты выглядишь прямо не очень. Скорее всего, тебя пока анестезирует водка, но ты сам понимаешь, что больница сейчас — наилучший вариант. Тем более пока ты мылся, я нашла одну клинику, позвонила им и сказала, что мы будем через пару часов.
— Блин, ты права. Надо собираться.
Сказали остатки моего разума.
А что, собственно, собирать? Трусы, носки, спортивку, рыльно‑мыльное, полотенце.
Когда сборы были окончены, я закинул в себя остатки чекушки «на дорожку», окинул взглядом грязную разбитую квартиру — и мы вышли на улицу. Сестра припарковалась в минуте ходьбы, около «Пятёрочки».
В наркологии очень хочется трёх вещей: чая (кофе обычно запрещено), сладкого и сигарет. Поэтому мы сначала зашли в магазин, где я взял пачку чая, конфет с печеньем и пять пачек курева.
Дорога до стационара заняла около часа. Всё это время я чувствовал себя терпимо — по сравнению с тем, что было до этого. Всё‑таки во мне плескался четвертак. Даже был общительным и пробовал размышлял позитивно, ведь я пока живой, а в наркологии откинуться шансов гораздо меньше, но они конечно не равны нулю. Визуальные эффекты в виде пара изо рта никуда не делись, плюс звуки на дороге воспринимались прямо очень сильно: проезжающие машины, казалось, въезжают в одно ухо, а выезжают из другого.
Но вот мы уже на месте. Сестра провожает меня прямо до регистратуры и присутствует со мной при оформлении.
Сразу скажу, что наркология была частной, и оплачивала её сестра. Но я обещал с ней рассчитаться, как выйду из больницы. С врачом мы договорились на пять дней. Он убедил меня, что они не аферисты (в целом так и оказалось) и никаких скрытых платежей у них нет. Да и отзывы о них были очень хорошие.
Дальше я от всей души поблагодарил сестру — и она уехала. А меня полностью обыскали на предмет запрещённого и провели на этаж в палату.
Палата была трехместной, с телевизором. Что приятно удивило, так это наличие пакетиков чая и сахара в безлимитном количестве, а также то, что своим телефоном можно было пользоваться без ограничений.
В палате я был единственным человеком. В целом на этаже было немного народу: шестнадцать палат и пациентов-бедолаг двадцать пять на весь этаж.
Сначала меня позвали в процедурный кабинет и взяли анализы крови и мочи, сделали ЭКГ. Сказали, что через минут пятнадцать поставят капельницу.
За это время я решил покурить. На этаже была курилка, сигареты при этом никто не забирал.
На самом деле это был, наверное, уже мой десятый заезд в наркологию, поэтому мне было с чем сравнивать — и условия в этой клинике оказались прямо отличными.
Уже было около 19:30, и наконец мне поставили капельницу — да прямо хорошо заряженную. Я прямо в процессе стал чувствовать облегчение. Правда, на меня снова начала накатывать белая горячка: я стал замечать на потолке каких‑то крупненьких цикад, которые крутились на месте время от время расправляя крылья, снова начал накатывать страх.
Во время капельницы пришёл врач, собрал более подробный анамнез и заверил, что к отбою (в 21:00) мне вколют снотворное — и я нормально посплю всю ночь, а все галлюцинации пройдут. Это была очень обнадеживающая фраза, ибо в основном за этим я и поехал в наркологию — чтобы несколько ночей отоспаться на препаратах.
После капельницы мне даже захотелось немного поесть — тем более желудок надо было запускать. Ужин в больнице я пропустил, поэтому сделал себе чай с печеньем, ещё раз сходил на перекур, ловя взглядом несуществующую мошкару. Плавно подошло время укола.
Пришла медсестра, сделала своё дело и сказала, что повторит процедуру, если я не смогу заснуть. Меня это не очень обрадовало, но я всё‑таки лёг. Правда, в течение часа уснуть не смог — поэтому пошёл в процедурную за «добавкой», после которой уже заснул таким долгожданным сном младенца.
Проснулся я около восьми утра, когда началась суета в общем коридоре. Состояние после сна было замечательным. От галлюцинаций не осталось и следа (хотя не совсем). Я даже похмелья никакого не ощущал от вчерашней чекушки.
Практически сразу зашли на обход врачи. У меня спросили:
— Это вы вчера поступили с начинающимся делирием?
— Да.
Один врач протянул мне пустой лист бумаги и сказал:
— Прочтите, что здесь написано?
— Ничего…
— Отлично.
Проведя такой своеобразный тест, они задали ещё несколько вопросов о моём состоянии. Я пожаловался на онемевшую руку и на вторую, которую не могу высоко поднять.
Про онемевшую руку мне сказали, что надо идти к неврологу, но чтобы я не переживал: если перестану пить, чувствительность вернётся. А про вторую, внимательно изучив, пришли к выводу, что, скорее всего, это из‑за сильного ушиба.
Дальше — сразу новая капельница. Скажу, что капали там от души, и вообще с препаратами проблем не было. В течение пяти дней мне ставили капельницы по три раза в день. Перед отбоем делали укол снотворного, а если я чувствовал сильную послезапойную тревогу и говорил об этом врачам, то получал ещё один укол, который делал меня спокойным. В целом это было именно то, в чём я нуждался тогда.
Кормили хорошо. Много свободного времени я заполнял телевизором, чаем, постоянными перекурами и игрой в «Танки» на телефоне — очень хорошо убивает время.
О белой горячке я даже не вспоминал — кроме одного раза в первый день, когда пошёл в душ. Когда мылся, обратил внимание на руку: на ней был след, как от мокрой печати, который я отчётливо видел. Я попытался его смыть, но ничего не получалось. Решил оставить как есть, но, когда вышел из душа, уже его не обнаружил.
Как бы я ни старался забить кучу свободного времени, оно тянулось очень долго. К тянущемуся времени добавлялось ощущение беспомощности, пока находишься в стенах лечебницы. Дел и проблем скопилось валом, а я ничего не мог поделать.
И вот наконец пришёл долгожданный последний день. Я проснулся утром уже совсем здоровым и обнаружил на телефоне несколько сообщений, в которых меня поздравляли с днём рождения.
«Блин, я с этим запоем совсем забыл про свой ДР… Мдааа… Ну и подарочек я себе сделал», — пронеслось у меня в голове.
В соцсетях люди интересовались, как я буду отмечать. А собственно — как? Настроения праздновать совсем не было: был будний день, да и… Come on, я в наркологии!
Тем не менее я решил, что, может, что‑то придумаю. Хотя бы с родителями посижу с тортиком. Ну а пока за завтраком заварил себе кружку чая и раскрыл последнюю пачку печенья: «С днём рождения меня!»
После завтрака я отправился к врачу и спросил, во сколько меня выпишут. Он ответил как‑то расплывчато: «В течение дня». Я сказал, что у меня сегодня ДР и что было бы неплохо это сделать пораньше. На что он ответил:
— Опасно, конечно, выписываться в день рождения. Вы, наверное, хотите выпить? Может, вам лучше продлить пребывание ещё на денёк?
— Нет уж, спасибо, належался уже.
Доказывать что‑то было бесполезно, и я отправился в палату.
В итоге меня выписали аж в начале восьмого вечера. Я был, конечно, расстроен, но всё равно рад свободе. Вечером возвращаться к себе в квартиру уже не было смысла: там одной уборки — на полдня, а в таком гадюшнике я ночевать не хотел. Поэтому отправился на такси к родителям.
Настроения покупать даже торт не было. Поэтому я зашёл в отчий дом, поел щей и стал бездумно смотреть телевизор, заедая жевательными конфетами. Размышлял о том, что это был пока самый серый и грустный день рождения в моей жизни. Но хорошо хоть живой. Правда, здоровье я восстанавливал ещё долго.
Надеюсь, вам понравилась моя статья. И я всем желаю ярких и позитивных дней рождения!
Ах да! С Днём рождения меня! Оно сегодня ;)
_________________________________________
Ну и конечно как всегда буду рад реакциям и комментариям. Обнял тех кто подписался.