Лето, молодость, подруга Татьяны, с которой Виктор встречался, походы с палатками, смех друзей.
Экскурс в прошлое быстро закончился. Он вспомнил, зачем приехал. Его лицо вновь стало каменным.
— Где моя дочь? — жёстко спросил он.
Алина и Артём стоявшие за его спиной, замерли, он даже не слышал, как они подошли.
Виктор Петрович сделал шаг вперёд, его обычно уверенная походка на миг дрогнула.
— Надя... Ты ли это? — голос его был хриплым, без следа той властности, с которой он обычно отдавал приказы.
Мать Артёма — Надежда Ивановна — сжала полотенце в руках. Её лицо смягчилось, но в глазах мелькнула тень былой боли.
— Я, Витя. А ты... всё такой же костюмчик, будто на приём к президенту. Проходи, если не боишься пыли.
Виктор повернулся, чтобы сказать водителю о том, чтобы тот оставался в машине и заметил ребят.
Маска удивления сменилась знакомой гримасой гнева.
— Алина! — рявкнул он. — Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в Питере на экскурсии!
Она шагнула вперёд, пытаясь сохранить спокойствие.
— Пап, это... не то, что ты думаешь. Мы просто...
— Просто? — перебил он, оглядывая Артёма с головы до ног. — Сбежала с деревенским механиком? После всех разговоров о твоём будущем? Я только приземлился вчера, водитель доложил, что такси поехало не на вокзал. Я бросил все дела и тебя искать вернулся. ТЫ мне соврала впервые в жизни, Алина!
Артём выпрямился, не отводя глаз.
— Виктор Петрович, Алине 20 лет. Она сама может принимать решения.
Мужчина фыркнул:
- И ты поддерживаешь ее вранье?
Его взгляд снова скользнул к Надежде. Она стояла неподвижно, скрестив руки.
— Прошу, заходите в дом, — тихо сказала она. — Разберёмся по-людски, за чаем. Витя, пойдем...
Виктор заколебался. Что-то в её тоне — спокойная сила деревенской женщины — заставило его проглотить резкость. Он кивнул водителю, чтобы тот остался в машине, и прошёл за Надеждой на кухню. Алина и Артём последовали за ним, не решаясь переглянуться.
За столом повисло тяжёлое молчание. Надежда разлила чай, поставила тарелку с вишневым пирогом.
— Давно не виделись, — начала она, садясь напротив Виктора. — Помнишь, как мы в соседней деревне танцевали под гармошку? Ты тогда обещал увезти Татьяну в Москву...
Он кашлянул, отводя взгляд.
— Помню. Жизнь повернулась иначе. Работа закрутила, карьера... Алина — это всё, что у меня теперь есть, я всё ради нее делаю.
Алина замерла. Артём нахмурился, начиная понимать.
— Папа... ты знал маму Артёма? — прошептала она.
Виктор кивнул, не глядя на нее.
— Знал. Давно. Но это не меняет сути. Алина, собирай вещи. Мы уезжаем. Твоя стажировка в Лондоне — начнется послезавтра. А ты, парень, держись от нее подальше. У меня хватит средств, чтобы купить этот сарай и снести его к чертям.
Надежда хлопнула ладонью по столу — не сильно, но достаточно, чтобы все вздрогнули.
— Витя. Подумай, что делаешь. Ты сам тогда струсил и сбежал за деньгами. Чувства не игрушки! Таня так замуж и не вышла, ребенка твоего одна вырастила.. Дай детям шанс быть счастливыми, не разлучай их.
Виктор встал, лицо покраснело.
- О каком ребенке ты говоришь, Надежда?
- А ты скажи еще, что не знал, что Таня сына родила? Мы ведь звонили тебе в столицу, твоя мать сказала, что обязательно передаст информацию. Потом мы звонили еще раз через год, и снова твоя мать взяла трубку и грубо дала понять, что ни Таня, ни ребенок тебе не нужны - карьера у тебя...
- Я правда не знал... - Виктору явно стало плохо.
— Ты всё придумала! Алина поедет со мной и точка.
Алина вскочила, слезы блеснули в глазах.
— Нет, папа! Я не поеду. Не сейчас. Я... люблю его. И если ты меня заставишь, то потеряешь навсегда.
Слова повисли в воздухе, как приговор. Виктор посмотрел на дочь, потом на Надежду — и вдруг схватился одной рукой там, где находится сердце, другой рукой за стол.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — буркнул он наконец. — Ты летишь в Лондон...
Он стал падать на пол.
Артём среагировал первым — подхватил Виктора под руки, не давая удариться головой о пол. Надежда выбежала на крыльцо:
— Водитель! Быстро сюда!
Водитель влетел в дом, бледный как мел. Через 5 минут "Мерседес" уже нёс Виктора по ухабам к районной больнице в Высоково. Алина сидела сзади, держа руку отца, Артём гнал машину, водитель сидел рядом.
В больнице их встретила Татьяна Сергеевна — женщина с глазами, полными усталой мудрости.
Она была той самой подругой Надежды из молодости. Виктор тогда ухаживал за ней — целовал украдкой в палатке, обещал звёзды с неба, мечтал о большой любви. Но Москва поманила, и он уехал, не оглянувшись.
Татьяна быстро вколола лекарство, измерила давление. Приступ отступил, он открыл глаза и увидел её лицо.
— Таня... — прошептал он, моргая. — Ты здесь? Я что, умер?
Она села рядом, не улыбаясь.
— Здесь, Витя. Много лет я здесь работаю. А ты... Лежи спокойно, твое сердце шалит от нервов.
Виктор оглянулся — в палате никого, кроме нее.
— Надя... сказала про сына. Это правда?
Татьяна кивнула, её голос стал твёрдым, как сталь.
— Правда. Сашка. Ему двадцать пять. Родила и воспитала одна, а еще говорят, что женщины - слабый пол. Я сказала сыну, что его отец погиб еще до его рождения. Не хотела, чтоб пацан всю жизнь проклинал тебя, что ты его бросил. Надя звонила твоей матери дважды — первый раз сразу после родов, второй через год. А та... "Не звоните больше, сын занят карьерой".
Виктор закрыл глаза, слёзы покатились по щекам. Воспоминания нахлынули: лето, палатка, её смех, запах хвои, поцелуи, песни под гитару.
"Мы будем вместе, Танюша, — шептал он тогда. — Я увезу тебя в Москву".
А потом — работа без выходных в столице, бесконечные сделки. Приходил домой, а там мать, которая всегда за него всё решала. Даже решила, что не нужно ему о сыне знать.
— Я не знал... — прохрипел он.
— Твоя мать... солгала. Боже, сын... Мой сын. Двадцать пять лет... рос без отца из-за твоей матери.
Татьяна сжала его руку — спустя четверть века.
— Сашка взрослый парень. Инженер, в Москве живёт. Если хочешь... встреться. Только не обещаю, что он будет тебя любить. Но правду знать он имеет право, теперь, когда ты знаешь.
Виктор кивнул, вытирая лицо. В груди что-то перевернулось. У него есть сын — мужчина, кровинушка, как он всегда мечтал. С ним можно будет говорить по-настоящему: о бизнесе, машинах, планах. Разовьют дело вместе — отец и сын, плечом к плечу. А бабы... с ними всегда морока. Алина — взрослая, двадцать лет. Пусть сама решает. Выйдет за Артёма, родит внука — и династия пойдёт дальше. Жизнь-то не кончилась, а только начинается...
— Зови дочь, — сказал он твёрдо. — Поговорить с ней надо.
Алина подошла, Артём остался в дверях. Виктор сел, глядя на неё ясно.
— Прости, Алин. Я... был слеп. Хочешь, лети в Лондон на стажировку, набирайся опыта. Хочешь — замуж выходи за кого хочешь. Я... не буду мешать.
Она обняла его, всхлипывая. Татьяна кивнула — мол, пора, ему надо отдохнуть.
Виктор лежал в маленькой палате, слушая тиканье старых часов и лай деревенских собак вдалеке. Москва казалась далёким сном.
Татьяна приходила каждый вечер. Первый раз принесла бульон и свежеиспеченный хлеб.
— Ешь, Витя. Не то, что твои ресторанные стейки, но для здоровья полезно.
Он улыбнулся впервые за сутки.
— Помню, как ты в походе варила суп из ничего. Лето то... Палатки у речки, гитара Надьки, костёр до утра. Мы с тобой в кустах целовались, друзья делали вид, что не замечают.
Она села на стул, глаза потеплели.
— Было дело. Ты обещал: "Танюша, поедем в Москву, открою тебе мир". А потом — бац, и пропал. Письма не пишешь, звонить не звонишь. Я одна с пузом осталась.
Виктор вздохнул тяжело.
— Не оправдываюсь. Карьера закружила — первые контракты, ночи в офисе. А потом... женился. На Ольге. Родители сосватали — из хорошей семьи, связи в министерстве. Думал, так надо. Да и люблю я ее, что говорить. Алина родилась.
Татьяна кивнула, не осуждая.
— Хорошая у вас дочка получилась. И Сашка... тоже красавчик. Когда в костюмчике деловом - ну вылитый ты в молодости...
Второй вечер был тише. Она принесла яблоки из сада, села у окна. Они вспоминали: как купались голышом в речке, как пели под звёздами "Подмосковные вечера", как он дарил ей полевые цветы. Слёзы катились по щекам обоих — не от боли, а от упущенного.
— Прости меня, Таня, — сказал он наконец. — За сына, за всё. Теперь наверстаю.
Она сжала его руку.
— Давно простила, Витя. Сердцу не прикажешь.
— Таня, адрес Сашки дашь? Встречусь в Москве. Мы поладим.
Она записала на бумажке, протянула.
— Только не облажайся, Витя. Второй шанс — редкость.
"Мерседес" увез Виктора и Алину в среду. Артём стоял у ворот с матерью, махая рукой. Ивановка провожала их тишиной полей, но в воздухе витало обещание — всё наладится.
Виктор ехал в Москву другим человеком: с сыном в сердце, с миром в душе.
Жизнь переосмыслена — она короче, чем кажется. И хватит решать за всех, надо успеть сделать близких счастливее.
Новая история уже ждет вас в Телеграмм-канале:
— Что-то рано ты, Леночка, зазналась, — сказала она на прощание. — Может, твоё наследство яйца выеденного не стоит, а ты нос задираешь, даже не посидела вчера со мной.
Ну ничего, сегодня я попрошу самого Соломона посмотреть, что нам делать с домом. Как он скажет, так и поступим.
Елена лишь неопределённо пожала плечами. Ей не хотелось портить такой замечательный день пререканиями с матерью мужа.