11
Костя с Максом стояли около сцены дома культуры, в котором проводился студенческий КВН. Макс выступал за свой институт, где изучал рекламу, Костя пришёл поболеть за друга. Первокурсники попадали в команду не часто, но уж Макс-то был этого достоин! Сейчас Макс пил колу из банки и готовился к финальному конкурсу первой игры.
– О нет, – вдруг сказал Макс, когда к ним уверенной поступью направились две почти одинаковые блондинки. – Чтоб я провалился!
– У тебя с ними что-то было? – успел спросить Костя.
– Не было, и нельзя, чтоб было. Поэтому извини…
В следующую секунду Макс положил Косте руку на плечо. И уставился глаза в глаза.
– Ты что делаешь?
– Показываю, что бабы меня не интересуют.
Это была какая-то хрень. Если что Макса интересовало больше всего в жизни, так это бабы. И об этом знали все, хоть немного с ним общавшиеся.
Но сейчас он сжал Костино плечо и гипнотизировал его взглядом:
– Камрад, ты можешь смотреть на меня… с любовью?
Костя мысленно свалился в обморок. Зачем? Чтобы люди вокруг приняли их за этих самых, сказать-то неприлично?
Блондинки подошли, представились – Ирочка и Светочка. Макс зыркнул на них равнодушно.
– Максим. А это мой друг… Он художник.
Слово «друг» в исполнении Макса прозвучало так, что Ирочка со Светочкой переглянулись.
– Костик, ты же не уйдёшь, пока мы не выиграем?
– Не уйду, – пообещал Костя, ещё раз мысленно потеряв сознание.
А потом подумал – какая, в принципе, разница. Его знакомых тут нет – их институт в игре не участвует. А что подумают левые граждане – не всё ли равно. Раз уж Максу зачем-то это понадобилось…
– Подожду тебя, потом ко мне поедем, – уже уверенно выговорил он. Друг одобрительно заулыбался и, уходя, послал ему воздушный поцелуй.
Потом Макс объяснил, зачем была эта сценка. Девушки были небезопасны – отец четверокурсницы Светочки работал в институте Макса. И ходили слухи, что Светочка развлекается определённым образом – сначала выбирает себе мальчика из первокурсников, потом играет им как кошка с мышкой, а потом бросает, и чудесным образом мальчик в следующую сессию вылетает из вуза, чаще всего тут же отправляясь в армию. Служить Макс не очень рвался, его мечты о военной атрибутике остались где-то в подростковом возрасте.
– Этим не докажешь, что не хочешь, ещё больше привяжутся. А тут всё ясно – мы с тобой извращенцы. Безопасность превыше всего!
– Максик, – вздохнул Костя, – твоя репутация тебя всё равно погубит. Ты будешь клеить всё что дышит, и Светочка поймёт, что верность ты мне не хранишь.
– Я тебя умоляю! – Макс ткнул его пальцем под рёбра. – У неё память, как у рыбки. Она через двести метров нашла себе другую жертву и обо мне думать забыла. Ранний женский склероз – очень полезная штука!
Костя проснулся, помотал головой, прогоняя остатки сна, нынче забавного. И подумал: как хорошо, что у него есть Макс. Кстати, не мешало бы написать другу, как вчера он спас Костю, даже об этом не подозревая. Если бы не эта произошедшая с ними когда-то история, он бы точно не сориентировался, растерялся и неизвестно, чем бы вообще дело закончилось.
Элеонора сначала вела себя, как обычная заказчица, с поправкой на уверенность, что она сама знает всё лучше архитекторов и инженеров города, возможно, даже вместе взятых. Потыкав пальцем туда-сюда, описала желаемое, вывалила на стол перед Костей кучу модных журналов с интерьерами. И ещё пачку страниц, непонятно откуда вырванных и вырезанных. Некоторые идеи клиентки были исполнимы, реализации некоторых однозначно препятствовали уже проведённые коммуникации. А кое-что казалось такой дичью, как если б Элеонора решила завести на кухне хрущёвки аквариум с бегемотом. Костя рассматривал эту макулатуру, мысленно хватаясь за голову и пытаясь представить, что на его месте сделал бы отец и как вернул бы Элеонорину стихийно бушующую фантазию в берега. Вот этот же дом как-то был выстроен и в процессе даже все выжили.
Он и кофе с печеньем согласился пить, потому что это занимало время и оттягивало разговор, обещающий сразу перерасти в скандал. И употребил этого печенья столько, сколько никогда не съел бы, находясь в спокойной обстановке, а не практически во вражеском окопе.
В процессе поедания печенья он упустил момент, когда Элеонора перестала фонтанировать идеями, села рядом, подперла подборок ладонью и принялась его разглядывать.
– Я думаю, – выдавил он, зафиксировав на себе этот взгляд, – что мы попытаемся сделать всё, как вы хотите. Но есть несколько моментов…
– Как тебя зовут? – неожиданно спросила заказчица, вероятно, до сего момента не потрудившись запомнить имя.
– Константин Павлович.
– Мне нравится, когда мужчины делают всё, как я хочу, – заявила Элеонора, поднялась, схватила его за руку и заставила подняться тоже. – А имя твоё мне не нравится. Никогда не нравилось. Но ты красивый мальчик.
После чего провела пахнущим не самым приятным парфюмом пальцем по его губам и принялась расстёгивать рубашку Кости:
– Только не говори, что у тебя есть девушка или жена! Они ничего не узнают!
В это мгновение Костя понял – всё пропало. Сейчас он пошлёт эту мадам куда подальше и проблем потом не оберётся. Но тут же вспомнил метод Макса, похоже, единственно рабочий в таких ситуациях.
– У меня нет девушки или жены. Никогда не будет.
И, перехватив руки Элеоноры, чтобы она прекратила его раздевать, объяснил как можно мягче:
– У меня есть Макс. Я его люблю. А с женщинами, извините, ничего не получается.
Всё равно она обязана была его выгнать. Но так как Элеонорино самолюбие он не уязвлял, а сослался на непреодолимые для их связи препятствия, надеялся, что она потом остынет и он что-то да придумает с этим домом и как-то выкрутится, чтобы Резников не сожрал его сразу с потрохами.
– Боже мой! – всплеснула Элеонора руками. – Садись, расскажи мне. Почему?
Он принялся застёгивать пуговицы и смотреть на журналы. Что ей рассказывать-то? Сейчас задаст пару каверзных вопросов, и всё пропало.
Костя взял телефон и порадовался, что, когда последний раз был в гостях у Разумовых, мама Макса сфотографировала их вместе на его телефон. Фотографии, конечно, получались так себе, но уж то, что Костя там не с девушкой, а с парнем – прекрасно видно.
Элеонора поразглядывала снимок и спросила – всё-таки почему? Неужели что-то страшное было в Костином детстве, что он так относится к женщинам?
– Тебя била мама?
– Я не хочу говорить на эту тему.
Мама его не била, могла только оттолкнуть, если его появление рядом казалось ей неуместным. Придумывать про неё лишние ужасы он не собирался. Говорить правду – тем более.
– Может быть, вернёмся к проекту?
Элеонора могла выгнать его немедленно. Он ей отказал не только в близости, но даже в разговоре. Но почему-то этого не сделала. Закурила и, выдыхая ментоловый дым ему в лицо, сообщила, что погорячилась. И на самом деле чем больше присматривается к своему жилищу, тем меньше желает устраивать в нём ремонтный бардак. Ну разве что самую малость – сделать пространство более модным. Три года – немалый срок, есть чего захотеть из новинок.
Тогда Костя аккуратно попробовал отмести её самые нелепые предложения. И чудо – она согласилась, что это лишнее.
К моменту отъезда в офис Костя уже был уверен – с проектом он справится. Конечно, если в голове этой Элеоноры не рванёт очередная пуля и завтра она не перечеркнёт всё сегодняшнее. Но пока шансы появились и упускать их он не собирался. Даже если ради этого придётся изображать непонятого художника с альтернативной ориентацией. Кажется, Элеонора искренне сочувствовала подобным персонажам. И хорошо, если правда сочувствует, хотя бы Резникову ничего не ляпнет. То-то был бы цирк!
После этой мысли Косте стало очень смешно. Он ехал в офис и понимал, что смеётся чуть ли не в голос. Попадёшься с такой рожей ДПС, доказывай, что не под мухоморами. Представил встречу с ДПС, и стало ещё веселее.
Напряжение от встречи схлынуло, осталась радость – всё-таки Макс гений, подкинуть Косте такой шаблон. Бери и используй, не благодари.
Хотя, конечно, поблагодарить следовало…
Прочитав про Костино приключение в мессенджере, Макс тут же ответил – мол, не ожидал, что Костя способен на такое выступление в одиночку. Но жутко им гордится.
– Ученик превзошёл своего учителя! – написал Макс.
И конечно, поинтересовался – как жизнь, как в целом дела.
В целом всё было хуже, чем в этом занятном эпизоде с заказчицей. С Настенькой-Настюхой шло не совсем гладко. Только Максу он пока всё это рассказывать был не готов. Даже Максу.
Вчера они с Настей провели чудесный вечер на станции юннатов. Гуляли как коллеги, максимум – как друзья. И Косте так бы хотелось чего-то большего – взять Настю за руку, обнять её, поцеловать. Плюнуть на всё и разрешить себе влюбиться. Ему казалось, что она тоже неравнодушна, а значит, у них всё могло быть.
Но всё, что он смог – это, вернувшись домой, нарисовать ещё несколько портретов. Потому что в какой-то момент прогулки не сдержался и спросил – почему она начала пить. На что получил ответы-штампы – хочу и пью, вообще не пью, нет проблем. Всё, что его мать когда-то говорила отцу. Мол, захочу – мгновенно брошу, это не алкоголизм, это личный выбор. И вообще, не она виновата в том, что пьёт, а семья. Отец не сделал её счастливой, а Костя окончательно всё разрушил, родившись…
И снова мир кувыркнулся и напомнил, что не следует слишком радоваться. Смешной эпизод и приятная прогулка – это всё минуты, которые даются Косте лишь изредка, чтобы он не окончательно сошёл с ума. А реальность такова – его тянет прямо в ад. К девушке с зависимостью, ни разу за прогулку не вспомнившей о своём ребёнке. Она могла бы взять мальчика с собой. Да, он ещё маленький, но с такими малышами тоже гуляют по зоопаркам! Похоже, ей приятней делать вид, что его вовсе не существует.
Приехав в офис и скрывшись за своим столом, Костя принялся решать вопрос – что же ему теперь делать? И сегодня отправиться с Андреевной куда-то или уже сдаться и признать миссию проваленной? Ничем он ей не поможет, только сам утонет вместе с ней. Окончательного ответа он дать себе не успел.
На пороге кабинета появилась Андреевна – нынче без офисного прикида, видать, разобралась, что такие жертвы ради Резникова ни к чему. На ней было то самое платьице в горох, а сверху – самосвязанная белая кофточка.
– Привет, – сказала Настенька-Настюха. – Ну что, мы куда-то идём после работы?
Он должен был отказаться. Взять паузу и всё взвесить. Но вырвалось:
– Идём.
Куда – он не придумал, поэтому просто позвал её в Дом архитектора. Смотреть коллажи и макеты с двух конкурсов – прошлогоднего и прошедшего в июле этого года. Скоро экспозицию уберут, он как раз хотел посмотреть, но пока не собрался.
– Очень интересно, – сказала Настя. Правду ли – уже было неважно. Она же согласилась. Значит, возможно, не окончательно он и провалился? Да, она пока не берёт с собой сына, орёт, что имеет право пить, но ведь ходит с ним. А вдруг он для неё сейчас всё-таки важнее, чем всё остальное?