10
– Я не понимаю, что происходит, – признала Настя.
Они сидели на кухне у Наташки и поедали торт, испечённый Наташкиной свекровью. Святая женщина, печёт такие торты!
– А что тут непонятного? Ты ему явно нравишься! – Машка вздохнула. – Ну если опираться на то, что ты нам всё рассказала и что не утаила каких-нибудь душераздирающих подробностей.
– Ничего я не утаила!
Насте даже стало немного обидно. Сегодня Костя снова собирался её куда-то пригласить, но чуть раньше позвонила Наташка, сообщила что свекровь забирает её мужа и Славика к себе, а вместо них притащила целый трёхэтажный торт по собственному рецепту. И у Насти как-то сразу всё сложилось – она не пойдёт никуда с Костей. Возьмёт паузу, подумает, всё проанализирует, а подруги ей в этом помогут.
– Злая ты женщина, Левашова, – заявила Наташка. – Парень постарался, что-то придумал, куда-то тебя собрался везти, может, хотел счастливой сделать, а ты променяла его на торт.
– Ты за этот торт вообще мужа с сыном продала, – напомнила Настя.
Ничего не прояснялось. Кроме того, что она сидела на Наташкиной кухне, а думать и говорить могла только о Косте! И теперь ей начинало казаться, что она влюбилась в него с первого взгляда ещё в тот нетрезвый вечер. Ну да, как факт она этого не помнит, но сердце не пропьёшь, оно всё чувствует! Замечательное начало отношений! Теперь осталось сказать ему – я привлекательна, вы – чертовски, не пора ли пойти на сеновал? Поскольку она стала такая быстрая и решительная, а он вроде планировал ждать именно инициативную женщину.
– Вот он удивится, – сказала она вслух, – мол, завелась тут, быстрая, как электричка. Два свидания, а она уже вся в мигающих сердечках вокруг башки!
– Да брось, – возразила Машка. – Парни с таким интерфейсом скорее удивятся, что уже два свидания, а ты ещё не бьёшь копытом у дверей загса. Университет тебя испортил. Научил везде искать смыслы и подтекст. Проще надо быть, и мужики к тебе потянутся.
Становиться проще не хотелось. В загс пока не хотелось тоже… кажется.
А чего хотелось, Настя не знала. И вообще, мелькала мысль, что всё происходящее как-то связано с её уходом от Егора. Может, она подсознательно так уязвлена, что бросилась доказывать – у неё могут быть отношения с хорошим человеком! Не с полигамным козлом! А Костя ей показался хорошим и ничем не напоминал Егора. Ну а дальше гормоны сделали своё дело. Она же девочка, ей нравится всё красивое! Вот если бы ей быть уверенной, что в Костю она прямо сейчас влюбляется и будет любить теперь всегда – это одно. Она бы себя не останавливала. Электричка так электричка. А вдруг это не любовь? Сейчас она повстречается с Костей, утешит своё эго и к нему охладеет. Он этого не заслуживает, у него и так тяжёлая жизнь. Даже вспомнить сегодняшнюю клиентку… Резников всучил её Косте, потому что она в бюро не впервые и прошлое сотрудничество с ней все наверняка вспоминают исключительно нецензурно. Очень удобно. И почти так же мерзко, как подарить ребёнку фейерверк, который гарантированно рванёт у него в руках.
Настя помотала головой. Костя, конечно, не ребёнок. Но Резников – мерзавец. Нашёл очередной повод подтолкнуть Костю к увольнению. Некрасиво, неспортивно, не по-человечески.
Ехидный голос внутри вдруг сказал – а ты-то тоже хороша, Костю на работе всем этим задолбали, хотел с тобой вечер провести, вдруг его это как-то умиротворяет, а ты отказалась. Оставила с фейерверком в руках, а сама – через забор и прилегла, чтоб точно не задело.
– Левашова, у тебя рожа подозрительная, – толкнула её локтем Машка. – Что-то ещё скрываешь!
А Настя осознавала – точно, она на Костю умиротворяюще влияет. Поэтому он и молчит всё время. Наверное, ему с ней спокойно и комфортно. Она болтает и болтает, ему и не надо самому напрягаться, говорить, сочинять что-то, ведь женщины любят ушами. Пошёл с ней первый раз в кафе, чтобы она уже извинилась и отвязалась, а вышло, что ему с ней понравилось. Иначе сдалась она ему сто лет, чтобы везти в грозу за город, наблюдать там, как она портит альбом своими кривыми картинками, да ещё в шахматы с ними потом играть. А О́дина он бы стал рисовать, если бы самой Настей не заинтересовался? И смотрит на неё постоянно так, что если бы она была чуть меньше склонна всё раскапывать и во всём искать много аспектов, вообразила бы – влюблён. Как отнестись к тому, что тебя используют вместо успокоительного, она пока не придумала, это надо было осмысливать не спеша, дома, без Машки, которая всё время ржёт и несёт чепуху, и без Наташки, начинающей чуть что рассказывать, как там было у неё с мужем, словно все отношения похожи и можно сравнить то, что происходит с тобой, с каким-то образцом из палаты мер и весов.
Перед сном Настя решила, что для окончательных выводов имеет слишком мало информации. Валерьянкой Костя её назначит или девушкой мечты – понять можно будет после более обширной серии экспериментов. К тому же, если она уже жалеет, что никуда сегодня не пошла, не стоит себе отказывать и на следующее приглашение надо ответить согласием. А то и вовсе пригласить его куда-то самой. И ещё раз себе напомнила разговор в машине – Костя мечтал об инициативной женщине! Которая извлечёт его из тьмы и одиночества и будет любить. Как знать, может эта женщина – как раз Настя.
На следующий день Костя появился в офисе после обеда подозрительно весёлым. Настя столкнулась с ним у входа в здание – как раз возвращалась из кафе.
– Привет, Анастасия Андреевна, – сказал он.
Настя поняла: никогда не видела его таким сияющим. Раздражённым видела, спокойным видела, задумчивым, внимательным, улыбающимся… Именно улыбающимся, но не вот так, чтобы светиться, будто столица переехала в Сибирь, а ему заказали проект нового Кремля.
К тому же вроде сегодня он должен был съездить к этой мымре Элеоноре и, по идее, вернуться как раз в худшем из настроений. Это что, мымра его так обрадовала?
– Привет, Константин Павлович!
И вдруг подумала – если она его сейчас никуда не пригласит, может, и он не пригласит её тоже? Ему и так вполне хорошо. Всё и прояснится. Промолчит насчёт вечера – точно она ему не нужна. Только как новопассит – повысила себя с валерьянки Настя и сама не поняла, как открыла рот и выпалила:
– А хочешь со мной на станцию юннатов? Приглашаю!
Ай маладца – тут же ожил внутренний голос. Куда ещё пойти с мужиком практически твоих фантазий? Конечно, смотреть уточек, обезьянок и прочих представителей фауны. Ну а что, ему можно было тащить её в бетонный зародыш коттеджа? Кстати, она не успела глянуть, был ли там большой подвал…
– Хочу! – будто бы ещё больше обрадовался Костя. – Я там с детства не был!
Можно подумать, оно прошло полвека назад, это его детство.
– Договорились. Только ты меня из дома забери, надо переодеться и взять всякое. Тебе, кстати, ходить туда в офисном тоже не советую.
К животным без гостинцев нельзя. А что конкретно можно приносить на станцию, Настя прекрасно знала.
– Договорились, – покивал Костя.
Они прошли в офис и наткнулись на Резникова.
– Ковалёв, я не понял, ты где был?
– На объекте, – напомнил Костя, продолжая изображать из себя лампочку Ильича, которая светится вне зависимости от текущих событий.
Резников изменился в лице, но промолчал.
– Мы всё обсудили, я всё посмотрел, чертежи прошлого варианта у меня есть, сейчас займусь новыми.
Настя ничего не понимала, как и Олег Васильевич. Как можно было съездить к этой грымзе Элеоноре и вернуться не злым, как тысяча чертей? Но, кажется, сейчас тысячу чертей являл собой Резников, и Настю это порадовало.
После ночной грозы в город пришла прохлада. Дождь прекратился, но всё ещё было зябко и пасмурно. Настя надела джинсы, толстовку и сбегала в магазин за гостинцами животным.
Когда подъехал Костя, она доказывала маме, что отправиться вечером на станцию юннатов – не такая уж плохая идея, даже скорее хорошая.
– Природа позитивно влияет на человека! И не туда ли вы меня в своё время устроили чистить вольеры? – намекнула Настя на историю, когда родители таким образом решили вопрос четырнадцатилетней дочери с первым заработком – договорившись со знакомой со станции и летом отправив Настю туда на громкую должность разнорабочей. Теперь Настя понимала, что другим вариантом она объявляла устройство себя-любимой в киоск на оптовке. Но мама с папой пришли в ужас – ребёнка обсчитают, на ребёнка будут орать неадекватные покупатели. Лучше чистить клетки. Наверное, они были не так уж неправы. В июне Настя изображала вожатую на летней площадке папиной школы, а в июле и августе кормила попугаев и убирала за кроликами – к крупным животным малолетних разнорабочих не подпускали.
Костя открыл ей дверь машины, и она рассмеялась – сейчас они выглядели странно. В одинакового цвета джинсах и практически одинаковых же серых толстовках. Только кроссовки у Насти были белые, а у Кости чёрные. Смотрелись они сейчас не как пара, у которой вроде бы зарождаются какие-то отношения, а как брат с сестрой, которым мама внезапно купила шмотки на одной и той же распродаже. Чтобы Костя был её братом, Настя ни в коем случае не хотела бы. Но всё равно стало весело и как-то уютно.
– Павильоны скоро закрывают, – предупредила Настя, – зато снаружи можно гулять сколько угодно.
– Тогда надо сначала пойти в павильоны.
По пути Настя рассказала о своей работе на станции юннатов, особенно живо описав крупных тараканов, которые местами норовили свалиться уборщику вольера за шиворот.
– А ещё мне попугай обклевал козырёк любимой кепки.
– Чем дальше, тем я больше опасаюсь туда ехать. Нас водили из школы, мы таких ужасов не заметили.
– Ну там не опасней, чем в гостях у этой… сегодняшней. Ты как у неё выжил?
Костя помолчал, видимо, подбирая слова. А потом уклончиво сказал – она не такая уж страшная. И Настя даже ощутила какой-то укол внутри – как это не страшная? Кто ж тогда реально страшен? Но, как обычно, никаких подробностей от спутника не дождалась.
Они посмотрели рыбок, полюбовались на огромных мохнатых пауков, прошли по главному павильону, вышли на улицу и отправились туда, где животных можно было покормить.
– А где ты вчера была? – спросил Костя.
У него что – мания контроля? Два раза встретились, в третий день нет – и ему надо точно знать почему? Да нет, просто спросил. Не очень силён в разговорах, а надо что-то говорить.
– У подруги.
– Понятно.
Только что вроде бы дружелюбно настроенного и радостного Костю вдруг как подменили. Он замолк, взялся за решётку ограждения, разглядывая водоём и уток в нём. И выглядел так, словно визит Насти к Наташке его лично чем-то задел. Вокруг гуляли люди – в основном мамы с детьми и пожилые семейные пары. Не так много, как обычно – всё-таки не лучшая погода, но при этом все казались расслабленными и довольными.
– Скажи мне одну вещь, – Костя обращался к ней, а смотреть продолжал на уток. – Когда ты начала пить?
Настя ушам своим не поверила. В смысле – начала пить? А что – она пьёт? Нет, они, конечно, познакомились, когда она еле держалась на ногах, но это был единичный случай, а он спрашивает так, словно она алкоголичка и каждый вечер сшибает чужие автомобили.
– Я не пью! – сказала Настя. – Бред какой-то!
– Да, так обычно и говорят.
– Костя, я не знаю, что тебе там померещилось, но у меня нет никаких проблем с алкоголем!
– Проблемы только без него, – тихо пробурчал Костя, гипнотизируя водоплавающих птиц.
– Я нормальный человек! Хочу – пью, хочу – не пью! – уже возмутилась Настя, не понимая, что происходит.
Только что всё было прекрасно! Двадцать минут назад Костя сожалел, что нельзя взять из террариума самого большого паука и погладить – на вид, мол, он очень пушистый. Десять минут назад они смеялись над обезьянками и завидовали мирно спящим вповалку капибарам – вот кому не надо завтра в офис, спи хоть денно и нощно. Они общались, и настроение у обоих было приподнятое. А теперь?
– Даже если я выпила, ты хочешь сказать, что не имею на это права? – теперь Настя разозлилась не на шутку. Зачем он всё испортил? У них впереди был чудесный вечер! – Посмотри на меня!
Костя отклеился от решётки и повернулся. Настя собралась заорать погромче, чтобы до него дошло: он её обидел, несправедливо обвинил чёрт знает в чём и вообще – он ей нравится, так нравится… А сейчас повёл себя, будто он – не он, а чёрт знает кто, запрещающий своим девушкам пить шампанское, носить короткие юбки и так далее. Какой-то самодур! А ещё такой молодой, сразу и не заподозришь!
Но заорать не вышло, Костя сам выглядел так, будто это она его оскорбила, а то и ударила. Или что-то отобрала, или поклялась и нарушила клятву… Такое выражение лица, пожалуй, подходило дошкольнику, которому показали под ёлкой свёрток с подарком, а потом на его глазах вышвырнули подарок в окно.
Настя растерялась.
– Ок, всё, надо успокоиться. Поедем или ещё побудем тут?
Костя посмотрел на часы:
– Ещё побудем тут, если ты не возражаешь.
Они остались на станции юннатов, побродили вокруг неработающего фонтана, обошли все открытые вольеры, Настя повспоминала ещё серию забавных случаев, происходивших тут во время её работы. И вроде даже добилась, чтобы Костя снова улыбался. Но всё уже было не так, как раньше.
– Возьми, – припарковавшись у её подъезда, Костя достал из чёрной папки лист бумаги.
– Снова О́дин?
– Не совсем.
Настя смотрела на свой портрет, выполненный простым карандашом. Потрясающе. Ей даже показалось, что на портрете она лучше, чем в жизни. А почему? Костя видит её такой красивой? Или она такая и есть, просто мало об этом задумывалась в последнее время?
– Волшебно, – вздохнула Настя.
– Больше со мной никуда не пойдёшь?
Вот всё-таки умеет он задавать вопросы. Никто её ещё так не сбивал с толку раз за разом.
– Конечно, пойду.
Она потянулась и поцеловала его в щёку. А то кто их знает, помешанных на контроле. Начнёт потом – зачем целуешься на третьем свидании, нет бы на четвёртом.
В своей комнате Настя повесила О́дина на дверь, а свой портрет – над письменным столом. И подумала, что никогда бы не связалась с парнем, который рвётся командовать – пить ей или нет, куда им идти и вообще принимать за неё какие-то решения. Ни за что!
Но в этом конкретном случае уверенность куда-то испарилась. Насте казалось, что в самом деле Костя не такой. Есть нечто, что всё объяснит, надо только это нечто выяснить.