— Ты только не падай, Ленка, но это сюрприз!
Голос Вики перекрыл даже грохот колёсиков чемодана по паркету. Я стою в дверях своей квартиры. Пятница, вечер, планировала, наконец, посмотреть сериал с котом. И вот.
Вика уже протискивается мимо меня в прихожую. За ней трое детей. Артём, семь лет, весь в шоколаде вокруг рта. Соня, пять лет, уже тянет руки к Барсику (кот мгновенно исчез под диваном). И годовалый Митя на руках у раскрасневшейся сестры.
Плюс гора чемоданов.
— Вика? — я поправила очки. — А что случилось? Ты же не предупреждала...
— Ой, да ладно тебе! — Вика сбросила туфли прямо у порога. Один каблук царапнул свежий плинтус, я поморщилась. — Что я, к родной сестре по записи должна ходить?
Она прошла в гостиную как к себе домой. Я всё ещё стояла в дверях.
— Короче, Ленусь, дело такое. Мы квартиру продали.
Я моргнула.
— Как продали?
— Ну продали. Взяли в новостройке, «бетон». Там ремонт делать — ну ты понимаешь, с нуля всё. Мы с Пашкой подумали: зачем деньги на съём тратить, если у тебя места полно? Ты же всё равно одна живёшь.
Пытаюсь переварить информацию.
Продали квартиру. Купили новую. Без ремонта. И теперь...
— Подожди, — я прошла за ней в комнату. — Вы хотите у меня пожить? А Паша где?
— Паша в командировку уехал, деньги зарабатывать. На плитку итальянскую, на сантехнику, — Вика сгрузила Митю на мой диван. Светлый, бежевый велюр. Ребёнок тут же вытер об него слюнявый кулак. — А мы к тебе. Ну, годик поживём. Может полтора. Пока всё не сделаем под ключ. Не чужие ведь!
Годик.
Она сказала ГОДИК.
Я смотрю на гору сумок в коридоре. На Артёма, который уже открывает буфет с моей коллекцией посуды.
— Вика, стой. Какой годик? — голос дрогнул, но я заставила себя выпрямиться. — У меня работа, у меня режим. Почему ты не спросила заранее?
Сестра обернулась. Посмотрела на меня с таким искренним удивлением.
— Лен, ну ты чего? Мы же семья. Куда мне с тремя детьми деваться, на улицу что ли? Или ты хочешь, чтобы племянники по съёмным углам мыкались, пока ты тут в двух комнатах одна? Мама бы наверное...
И всё.
Мама. Она всегда знала, какую кнопку нажать.
Я прикусила губу. Знаю, что надо сказать «нет» прямо сейчас. Вытолкать чемоданы на лестницу. Но привычка быть «старшей сестрой», «ответственной» сработала автоматом.
— Ладно, — выдохнула я. — Переночуйте сегодня. Завтра поговорим.
Я ещё не знала, что «завтра» не наступит очень долго.
***
Знаете, как начинается настоящий кошмар?
Не сразу. Постепенно. С мелочей.
Моя квартира всегда пахла кофе и лавандовым освежителем. К утру субботы она пропахла жареным луком и детской присыпкой. Повсюду валялись игрушки. В ванной сохло чьё-то бельё.
Я работаю удалённо, веду бухгалтерию для нескольких компаний. Моя комната, бывшая спальня — это мой кабинет. Два монитора, тишина, порядок в документах. Моё святое место.
В понедельник утром сажусь за работу.
Кресло липкое. На клавиатуре крошки от печенья.
— Вика! — позвала я.
Она появилась в дверях минут через пять. В моей футболке. Растянутой на груди. Зевает.
— Чего орёшь? Митя только уснул.
— Кто трогал мой компьютер?
— А, это Тёмка мультики смотрел. У тебя интернет быстрый, а на телефоне трафик кончился. Лен, ну тебе жалко что ли? Ребёнок развивашки включал.
Я считаю до десяти про себя.
— Это мой рабочий компьютер, — чеканю каждое слово. — Здесь важные документы. Если он что-то удалит, меня оштрафуют на сумму, которой хватит на весь ваш ремонт.
— Ой, вечно ты преувеличиваешь, — Вика почесала бок. — Какая это работа? Дома сидишь, кнопки нажимаешь. Вот Пашка на вахте — это работа. Кстати, о еде. В холодильнике пусто. Купи чего-нибудь нормального. Сосисок, йогуртов детям. А то у тебя одна трава и сыры какие-то, дети такое не едят.
Секундочку.
— Вика, я три дня назад закупалась. На неделю вперёд.
— Так нас теперь пятеро! Растущие организмы!
Я встала.
— Хорошо. Давай сразу договоримся. Коммуналка выросла в два раза, воду льёте литрами. Продукты исчезают. С тебя пятнадцать тысяч в месяц. Минимум.
Вика округлила глаза.
Знаете, как в театре актёры изображают удивление?
Вот так же.
— Ты... ты с родной сестры деньги брать собралась?! — голос перешёл в визг. — У нас каждая копейка на счету! Ипотека! Ремонт! Ленка, ты совесть потеряла? Ты одна живёшь, зарплата хорошая, детей нет... Куда тебе деньги? В могилу с собой заберёшь?
Вот оно. Её кредо: если у кого-то есть, он обязан поделиться. Просто потому что родня.
Я ничего не ответила. Просто вернулась к компьютеру.
Но внутри уже всё сжалось в комок.
***
Прошёл месяц.
Я похудела на три кило. Но это нездоровая стройность. Это нервы.
Под глазами тени. Сплю плохо, то Митя орёт, то Соня, то дети носятся в час ночи.
Квартира перестала быть моей. На кухне вечная гора немытой посуды. Причём Вика постоянно: «Лен, ну помой, у тебя посудомойка, тебе что сложно?»
В ванной всегда чьё-то бельё на сушилке. Не подойти к зеркалу.
В холодильнике пусто к среде, хотя я закупаюсь на выходных.
И самое страшное — вечера.
Я выхожу на кухню за чаем после работы. Вика висит на телефоне.
— ...да, представляешь, купили ту плитку! Мраморную! — щебечет она кому-то. — И диван заказали, итальянский. Как я хотела. Ну а что? Пашка премию получил.
Я замерла с чайником в руке.
Вода перелилась через край чашки. Обожгла пальцы.
— Вика, — тихо позвала я.
— Чего? Я занята, — прикрыла трубку ладонью.
— Ты говорила, у вас денег нет. Что экономите каждую копейку.
— Ну да, экономим! — она даже не смутилась. — Поэтому и живём у тебя бесплатно. Чтобы на хороший диван хватило. Логично же?
Я медленно поставила чайник на стол.
— То есть... я вас кормлю, плачу за всё, терплю этот бардак. Чтобы вы купили себе итальянскую мебель?
— Ты нас кормишь, потому что ты старшая сестра! — Вика встала, руки в боки. — И не надо меня попрекать куском хлеба! Я тебе тоже помогаю, между прочим. Веселее стало, живой дух появился. А то сидела как сова, одна.
Я молча вышла из кухни.
И тут до меня дошло.
Это не закончится через год. Это вообще не закончится, пока я сама не остановлю. Вика не жертва обстоятельств. Она просто считает, что я обязана ей помогать. По праву родства.
***
Последней каплей стало не это.
Не бардак. Не деньги.
Это случилось в четверг.
Мне нужно было провести важную онлайн-встречу с заказчиком. Я три раза предупредила Вику: с двух до трёх — полная тишина. Заперлась в комнате.
14:15.
Обсуждаем налоговую схему. Важный клиент на экране.
Дверь распахивается.
Артём влетает с водяным пистолетом. За ним Соня с визгом.
— Пиу-пиу! Убивай фашистов! — орёт племянник.
Струя воды прямо мне в лицо.
И на клавиатуру ноутбука.
Экран мигнул. Погас. Связь прервалась.
Тишина.
Капает вода с моих очков на стол.
— Ой... — тихо сказал Артём.
В дверях Вика.
— Ну чего вы носитесь? Лен, они тебе не помешали? Ой, водичка... Вытри тряпкой, чего ты встала как статуя? Дети играют, это же нормально!
Я медленно сняла очки. Протёрла их краем блузки.
Внутри меня что-то щёлкнуло.
Знаете, когда терпишь-терпишь, а потом раз и всё. Предел.
Я встала. Медленно.
— Уходите, — сказала я. Тихо, но холодно.
— Что? — Вика не поняла. — Ты чего, Лен? Из-за компьютера? Пашка посмотрит...
— Уходите из моей квартиры. Прямо сейчас.
— Ты больная?! — Вика покрутила пальцем у виска. — Куда я пойду с тремя детьми? Ты не имеешь права! Это... это бесчеловечно! Я маме...
— Мама умерла, Вика. Пять лет назад.
Я подошла к ней близко. Я ниже ростом, но в этот момент смотрела на неё сверху вниз.
— И она не видит, как ты превратила мою жизнь в кошмар. У тебя есть деньги на итальянский диван? Значит, найдутся и на гостиницу. Или на съёмную квартиру на месяц.
— Я никуда не пойду! — взвизгнула она. — Дети, идите в комнату! Тётя Лена рехнулась!
Я достала телефон.
Руки не дрожали.
Набрала номер.
— Алло, полиция? Хочу заявить о незаконном проживании в моей квартире. Да, люди отказываются уходить. Угрожают. Жду наряд.
Вика побледнела. Румяна на щеках стали похожи на клоунский грим.
— Ты... ты полицию вызовешь? На родную сестру?!
— У тебя двадцать минут, чтобы собрать вещи. Помогу вынести чемоданы. Время пошло.
***
Это напоминало эвакуацию.
Вика швыряла вещи в сумки. Дети ревели. Она не стеснялась в выражениях, но мне было всё равно.
— Ты пожалеешь! — шипела она, натягивая куртку на Митю. — Останешься одна! Никто тебе в старости стакан воды не подаст! Я всем расскажу, какая ты! Выгнала племянников!
— На улице плюс пятнадцать, Вика, — я открыла входную дверь. — И такси уже едет. Эконом. Бизнес-класс для тех, кто сам платит.
Последний чемодан. Топот на лестнице.
Дверь закрылась.
Тишина.
Я прислонилась спиной к двери. Закрыла глаза.
В квартире всё ещё пахло жареным луком. На полу валялся фантик. Ноутбук придётся менять, скорее всего, сгорела материнская плата. Заказчик, наверное, уйдёт к другому исполнителю.
Но знаете что?
Впервые за месяц я сделала глубокий вдох.
Полной грудью.
Я прошла на кухню. Медленно достала мусорный пакет. Сгребла со стола Викину пачку сигарет, засохший пряник, сломанную игрушку.
Телефон пискнул.
Сообщение от Вики: «Ненавижу тебя. Мы в хостеле. Довольна?»
Я удалила сообщение. Зашла в контакты.
«Заблокировать».
Налила себе воды в чистый стакан. К ногам прижался Барсик. Мурлычет как трактор.
— Ну что, Барсик, — сказала я вслух. — Похоже, ремонт нам тоже придётся делать. Но только такой, какой хотим мы с тобой.
За окном темнело. А у меня внутри стало как-то... светлее что ли.
Я знаю, что родственники будут звонить. Осуждать. Давить на совесть. Мол, как же так, родная сестра, дети маленькие.
Но я больше не та Лена, которая открыла дверь месяц назад.
Я купила себе право сказать «нет». Дорогой ценой, сломанным ноутбуком, потерянным заказчиком и месяцем ада.
И возвращать это право не собираюсь.
***
Прошло три месяца с того дня.
Ноутбук купила новый. Заказчика вернула, объяснила ситуацию, человек оказался адекватным. Даже посмеялись вместе над «семейными ценностями».
Вика так и не позвонила. Зато звонила наша тётя Галя. Сначала орала в трубку про бессердечность. Потом, когда я спокойно всё рассказала, замолчала. И в конце сказала: «Знаешь, Лен... Наверное, ты правильно сделала. Вику всегда все баловали».
Барсик снова спит на диване раскинувшись. В холодильнике продукты стоят по неделе (а не исчезают за три дня). По вечерам я пью кофе на кухне в тишине. Читаю книги.
Иногда мне снится тот четверг. Водяной пистолет, погасший экран. Но я просыпаюсь в своей квартире. Где тихо. Где чисто. Где я хозяйка.
Знаете, чему я научилась?
Говорить «нет» — это не эгоизм. Это забота о себе.
Родственники не имеют права на твою жизнь просто потому, что вы родня. Помогать — это твой выбор, а не обязанность.
И если кто-то путает доброту со слабостью, он имеет полное право получить по заслугам.
Даже если это твоя младшая сестра.
Вот такая история.
🤔 А вы сталкивались с подобным? Когда родные садятся на шею и даже не понимают, что перегибают палку? Как вы думаете, правильно ли я поступила? Или всё-таки нужно было дать им пожить до конца ремонта?
✍️Напишите в комментариях, мне правда интересно ваше мнение. Может быть, Елена слишком оказалась жёсткой. А может, наоборот, слишком долго терпела.
Подписывайтесь на канал. У меня ещё много историй из жизни. Реальных, без прикрас. Жду вас в комментариях!