Как и обещала, буду писать в этом блоге не только про фильмы и книги, но и про путешествия, и вот сейчас как раз такой случай подвернулся. Раз уж начала говорить о своей привязанности к Шерлоку Холмсу, перед тем, как переходить к экранизациям, расскажу о музее великого сыщика в Лондоне, на той самой Бейкер-стрит. Я там была, страшно вспомнить, в 2017 году, поэтому заранее прошу прощения за качество фотографий, даже не вспомню, на какой древний агрегат я это все снимала.
Музей работает с 1990 года, а изначальный номер дома – 239 – специально поменяли на 221b. К слову, когда Конан Дойл начал писать рассказы, такого дома на Бейкер-стрит еще не было – эта часть города относилась к другим улицам. Только в 30-х годах ХХ века их объединили с Бейкер-стрит и продлили нумерацию.
Тем не менее, все это не помешало музею стать местом настоящего паломничества всех поклонников Шерлока. Особенно много народу тут стало после выхода сериала с Бенедиктом Камбербэтчем. В 10-е годы буквально было не протолкнуться, не знаю, как сейчас. Чтобы сфотографироваться у входа или просто его сфотографировать, нужно было ждать очереди. Ну и внутрь посетителей запускали небольшими группами, так как музей совсем невелик.
И это, в общем-то, первое, что меня немного удивило. Квартира, а точнее, таун-хаус, действительно невелика – заметно меньше, чем представляется после прочтения рассказов и просмотра экранизации Масленникова. Ну и порядком скромнее – это совсем не роскошный особняк или апартаменты. Зато всякие старинные вещи, которыми в теории могли пользоваться Холмс и Ватсон – настоящие и очень интересные, можно разглядывать все часами.
Комнаты все тоже в наличии – гостиная, она же столовая, с тем самым камином и креслами и по отдельной спальне у Шерлока, доктора и миссис Хадсон, все тоже прилично заваленные вещами и с аутентичной мебелью. На верхнем этаже в отдельном зале – второе удивление и небольшой испуг от неожиданности. Там стоят довольно правдоподобно сделанные восковые фигуры, расположенные как бы в сценах по сюжетам рассказов. Тоже можно разглядывать и вспоминать, кто из какой истории. Есть коллекция бюстов и портретов самого Холмса, как я поняла, по различным интерпретациям образа сыщика. Один вроде бы даже похож на Ливанова.
Внизу – довольно большой сувенирный магазин с чем только не. И книгами всевозможных изданий, и настолками, и картами, и футболками, и самими артефактами – трубками, шляпами, биноклями, портсигарами и всем таким прочим. Все, разумеется, предельно дорого. Можно купить относительно недорогие ручки, карандаши или блокноты. Есть и диски со всеми самыми известными фильмами и сериалами, наш, в смысле Масленникова, тоже присутствует.
В целом от музея остается приятное ощущение, но это совсем не соприкосновение со своим прошлым или погружение в детство. Как-то сразу становится понятно, что мы в своем советском детстве Шерлока немного идеализировали и романтизировали. И сами истории выглядели для нас заметно более готичными, мистическими и загадочными, чем их воспринимают англичане. Для них, судя по музею, сыщик и доктор были весьма практичными, даже прагматичными и приземленными людьми, сосредоточенными на своих исследованиях и не видящими в своих приключениях никакой особой романтики и мистики.
Сама викторианская эпоха, если ориентироваться по музею, тоже воспринимается англичанами без особых иллюзий. Богатство и достаток были уделом немногих избранных, классовое расслоение – сильнейшим, большинству людей приходилось много и тяжело работать, а преступления они часто совершали не только из подлости, коварства и злобы, но и из безысходности.
В музее очень чувствуется, что Шерлок и Ватсон были для своих клиентов не только детективами, распутывающими сложные загадки и добивающимися справедливого возмездия. Но и, по сути, психологами, которые могли, чуть ли не единственные во всем городе, просто поговорить с жертвой преступления или человеком, оказавшимся в сложной ситуации. Дать ему надежду, приободрить, утешить, дать ощущение, что он не один на один со своими проблемами. Что было в викторианской Англии, как я понимаю, довольно большой редкостью.