Сергей въехал в Молебку поздним июльским вечером. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая соломенные крыши в золотисто‑медовые тона. Дорога, вымощенная неровными булыжниками, то и дело подбрасывала старенький «Рено», заставляя начинающего писателя крепче сжимать руль.
За окном проплывали картины, словно сошедшие со страниц старинных книг: покосившиеся плетни, увитые диким виноградом, стога сена, похожие на гигантские пушистые шапки, одинокие берёзы с ветвями, будто застывшими в медленном танце.
Воздух здесь был особенным — густым от ароматов свежескошенной травы, печного дыма и далёкой грозы. Сергей опустил стекло, и в салон ворвался стрекот кузнечиков, перемежаемый кудахтаньем кур и лаем собак.
Крошечный островок тишины в пятидесяти километрах от районного центра в Пермском крае, Молебка была известна легендами о странных световых эффектах и «энергетических коридорах». Сергей выбрал её по совету университетского приятеля: «Там тишина, природа и колорит. Как раз то, что нужно для твоего первого романа. Остановишься у моей тетки, Аглаи Ивановны».
На окраине, у калитки, его встретила сухонькая старушка с пронзительными глазами и седыми косами, уложенными вокруг головы. Она стояла, опираясь на посох:
— Ну, здравствуй, гость дорогой, — её голос звучал неожиданно звонко — Я уж заждалась. Комната твоя готова, самовар греется.
Она повела его по узкой тропинке к своему дому — бревенчатому, с резными наличниками и крыльцом, украшенным деревянной резьбой в виде птиц и трав.
— Здесь тихо. Люди простые, добрые. Только… — Аглая запнулась, — ты с Варварой поосторожней. Соседка моя. Пышная такая, заметная.
Сергей кивнул, но не придал значения её тону. В тот момент он думал лишь о прохладной воде из колодца и тишине, которая, как ему казалось, станет идеальным фоном для работы.
Пока он заносил вещи, солнце окончательно скрылось за лесом. В небе зажглись первые звёзды, а из‑за горизонта донёсся отдалённый раскат грома. Где‑то в глубине деревни залилась лаем собака, и ей тут же откликнулись другие — будто переговаривались, предупреждая друг друга о чём‑то.
Аглая поставила на стол глиняный кувшин с молоком и свежеиспечённый хлеб.
— Отдохни сегодня, — сказала она, зажигая керосиновую лампу — А завтра посмотришь на наши места. Тут есть что посмотреть… И о чём написать.
Её взгляд на мгновение задержался на лице гостя, но Сергей этого не заметил. Он был слишком очарован мягким светом лампы, запахом сушеных трав и уютом деревенской избы. Неожиданно, где‑то за окном прошелестел ветер, и в этом шорохе Сергею почудился шёпот. Но он лишь улыбнулся, думая о том, как начнёт свой роман: «В глухой деревне, где время течёт иначе…»
Поутру Сергей вышел во двор. Солнечные лучи приятно щекотали лицо. Он, держал в руках полотенце, направляясь к умывальнику. У приоткрытой калитки он заметил красивую, стройную, зеленоглазую женщину.
— Ты кто? — спросила она, не двигаясь с места.
— Сергей. Гость Аглаи Ивановны. А ты?
— Варвара, — она сделала шаг навстречу, но остановилась, и будто нарочно выставила перед незнакомцем соблазнительную грудь из-под глубокого выреза платья — Давно Аглая гостей не принимала...
Варвара посмотрела на Сергея так, что он невольно сжал край полотенца.
— Ты её родственник?
— Нет, знакомый. А ты соседка?
Варвара усмехнулась, но взгляд остался серьёзным.
— Соседка… Помогаю. Иногда.
— Слушай, — Сергей шагнул к калитке, пытаясь разглядеть её получше, а Варвара вдруг оказалась рядом — так быстро, что он не успел отреагировать.
— Ты раньше здесь никогда не был, — сказала она, будто утверждая.
— Нет. А ты давно тут живешь?
— С незапамятных времен! — рассмеялась женщина.
— Красиво тут у вас, спокойно.
Варвара кивнула, но в её глазах промелькнуло что‑то тёмное, будто тень от облака, закрывшего солнце.
— Да. Только не всё видно сразу.
— А что не видно?
Она улыбнулась и прильнула к Сергею:
— Придёшь — покажу.
Ты моего гостя не соблазняй, Варвара! — из-за спины Сергея раздался голос Аглаи Ивановны — Побойся Бога! Троих мужей извела. Не баба, а сущая ведьма!
—Завидуешь? — отскочила от постояльца соседка — Ну-ну, посмотрим...
Варвара исчезла за калиткой. Холодок пробежал по спине приезжего писателя: "Надо же, что творится! Хоть сейчас, роман пиши".
И любопытство пересилило. Вечером Сергей направился к соседскому дому, где жила аппетитная Варвара. Как только он ступил во двор, из темноты донёсся странный шёпот.
— Сергей… — тихо окликнула его Аглая Ивановна, неожиданно оказавшись рядом.
Её пальцы впились в его рукав.
— Не ходи туда. Ее сейчас там нет.
— Да что здесь происходит? — Сергей попытался отстраниться, но старушка держала его крепко.
— Варвара… Она не простая смертная… Она — хранительница, — прошептала Аглая, оглядываясь через плечо.
— Хранительница чего? — вытаращил глаза постоялец — Это что, так шутят у вас в деревне?
Вместо ответа старуха вытащила из кармана ключ на медной цепочке.
— Вот. Возьми. Это от старой мельницы, за околицей. Там… Там правда. Но только, если осмелишься пойти туда. Вон, по той тропинке.
Не дожидаясь ответа, Аглая Ивановна растворилась в тени, оставив Сергея одного. Ветер усилился, и кусты зашептали громче, будто подталкивая его к тропинке, что вела к реке.
Мельница стояла в зарослях камыша, давно забытая всеми. Ее ветхую дверь, с массивным замком, покрывали странные символы, едва различимые под слоем мха. Сергей достал ключ — тот подошёл идеально. Скрипнул ржавый замок, и дверь медленно приоткрылась. Внутри, в глубине, мерцал зеленый свет — холодный и переливающийся.
— Ну что, писатель, — раздался насмешливый голос Варвары прямо из глубины — Решил узнать тайну?
Мужчина резко отпрянул. Привлекательная соседка возникла в трёх шагах от него, но её силуэт то расплывался, то снова становился чётким, как будто она не могла решить, быть ли ей человеком, или оставаться призраком.
— Что ты такое? — выдохнул Сергей.
— То, что тебе назвали «местным колоритом», — усмехнулась Варвара — Я — эхо этой земли. Я — её память.
— Аглая сказала, ты хранительница. Чего?
— Границы. Между миром живых и тем, что лежит глубже — женщина шагнула вперёд, и её глаза вспыхнули зелёным светом — Тебя устраивает ответ? Или нужны еще доказательства? Твои предшественникам повезло меньше, когда они захотели узнать больше.
Сергей почувствовал, как земля уходит из‑под ног. Он хотел отступить, но ноги приросли к месту.
— Не бойся, — голос Варвары стал мягче — Ты не умрёшь, как другие. Ты будешь писать. Я расскажу тебе о многом. Твои книги сделают тебя очень знаменитым. Они будут жить, а значит я тоже.
Утром Сергей проснулся в избе Аглаи Ивановны. На столе лежал исписанный блокнот. Он открыл первую страницу: «В глухой деревне, где время течёт иначе, есть старая мельница, хранящая тайны. И если прислушаться, можно услышать шёпот тех, кто когда‑то нарушил покой хранительницы…»
Из распахнутого окна доносились голоса. Один из них принадлежал Варваре. Сергей выглянул. Поливая цветы, Варвара о чем-то щебетала с Аглаей Ивановной. Увидев его, она улыбнулась:
— Ну что, вдохновился, писатель?
На миг Сергею показалось, что глаза соседки блеснули изумрудным сиянием и он, молча кивнул. Стало ясно: теперь его жизнь — это бесконечная история хранительницы между мирами живых и мертвых.