Группа стояла в ожидании звонка возле учебного корпуса. Подростки покуривали и мирно беседовали на злободневные темы, щедро приправляя свою речь нецензурными выражениями. Они так увлеклись разговором, что не заметили подошедшего сзади мастера.
- Ещё раз услышу матерщину – получите вот этим прям по мягкому месту! – Михалыч вытащил из кармана увесистую связку ключей. – Тебя, Саня, это особо касается.
- А чё Саня-то сразу? Я вообще за всю свою жизнь ни одного х…вого слова не сказал! – тут Джон понял, что столкновения с ключами не избежать и рванул, в надежде, что мастеру не пристало бегать за учениками. Связка ключей тут же полетела вслед за ним, мгновенно достигнув своей цели в виде Саниной пятой точки. Саня обернулся - Михалыч уже подобрал своё орудие и готов был повторить свой чемпионский бросок. Прикрывая ушибленную часть тела, Саня, прихрамывая, как мог ускорился, на ходу уговаривая:
- Всё, всё! Олег Михайлович! Клянусь, не буду больше материться! Всё, пи…ц!
И всё же повторной встречи с Михалычевскими ключами не избежал. Звонок на урок потонул в хохоте невероятной силы. Михалыч с невозмутимым видом и удовлетворённой улыбкой подобрал связку и скомандовал:
- Быстро в класс!
Мастер вошёл, когда все расселись по местам, и объявил:
- С завтрашнего дня начинается вождение тракторов. Ежесменное техническое обслуживание знать как отче наш! Залетчики на вождение не допускаются: в стройных рядах советских механизаторов алкоголикам и тунеядцам не место.
- А можно я первым пойду? – влез Джон.
- Можно Машку за ляжку. А всё остальное – разрешите, уважаемый Олег Михайлович. Ясно? Нет, нельзя.
И первым на вождение пошёл Петруха. Сначала он, запинаясь и краснея, пытался рассказать и показать из каких операций состоит ежедневное техническое обслуживание трактора под грозные окрики мастера и периодические одергивания, когда совсем уж не туда полез. Затем приступил к запуску двигателя.
Завести гусеничный трактор ДТ-75 тот ещё квест, особенно для ученика, который пропустил начало занятий. Целая куча каких-то рычагов, рычажков, заслонок, кнопок, которые нужно в определенной последовательности дернуть, перевести, открыть или закрыть… Петруха всё время путался и хватался не за тот рычаг, получая по рукам, не сильно, но ощутимо для того, чтобы понять свою ошибку. Самое сложное было запустить пусковой двигатель. Вроде просто - намотал веревку на маховик и дернул. Но у него никак не получалось, несмотря на спортивную подготовку.
- Ну чего сложного? Наматываешь, подтягиваешь, дёргаешь, - который раз показывал Михалыч.
- Да неудобно тут, размахнуться негде.
- Неудобно штаны через голову одевать и спать на потолке – одеяло сваливается.
Наконец, к исходу первого часа вождения, приобретя с десяток царапин и синяков на пальцах, Петруха всё же одержал победу над неприступным трактором.
- Что дальше?
- Дальше ничего, глуши, дуй в класс, зови следующего – время твоё закончилось. Даже до полигона не успеем доехать.
- Ну, а если побыстрей?
- Быстро только кролики… Спешка нужна при ловле блох и ещё при одном деле, подрастёшь - расскажу каком.
Обычно по вечерам в общежитии тихо – все по комнатам сидят или телевизор смотрят в актовом зале. Но не в этот раз. В коридоре стоял такой галдёж, что Джон заинтересованно выглянул из комнаты. Десятка два учащихся обступили одного из инструкторов по вождению, Виктора, который что-то увлечённо рассказывал, периодически повторяясь, так как его слова всё время тонули в хоре возбуждённых голосов.
Виктор был самым молодым инструктором, он только в этом году пришёл из армии и устроился на работу в училище. Ненамного старше своих воспитанников, он быстро завоевал расположение крайне дружелюбным отношением к каждому из них. Добродушная и приветливая улыбка, которая не сходила с его лица, длинноволосая модная причёска, общение на равных – всё это настолько нравилось ученикам, что они считали Витю своим и никогда не называли по имени и отчеству, впрочем, он и не настаивал. Джон подошёл ближе, пытаясь расслышать, о чём разговор.
- В общем, директор разрешил. Дал денег на закупку аппаратуры, инструментов, завтра в город еду, в магазин. Теперь главное саму группу набрать. Может кто из вас умеет на гитаре, барабанах или синтезаторе? Или в ансамбле каком играл?
- А вот, он! – подошедший сзади Змей подтолкнул Джона ближе к Виктору.
- Ну да, было дело, играл на барабанах, потом на гитаре…
- Давайте так. Саня со мной едет завтра по магазинам. Остальные, у кого есть желание, приходят на прослушивание послезавтра.
На следующий день привезли аппаратуру и инструменты. До самой ночи Джон с Виктором провозились в актовом зале устанавливая, подключая и настраивая. А когда всё было завершено, Джон взял гитару и в актовом зале зазвучало:
Мы искренне мечтали вновь и вновь
Не думая, что это нереально…
- Классная песня! Только, знаешь, мы же группу собираем не концерты давать, а на танцах играть. А под неё не потанцевать, а поразмышлять о жизни хочется. Чья песня-то?
- Моя…
- Ну давай на будущее отрепетируем, там посмотрим, может где и сыграем. Нам в первую очередь сейчас состав бы набрать.
Прослушивание заняло несколько дней. Выбрали ещё троих, более-менее держащих гитары в руках и настало время ежедневных репетиций. Сразу после занятий собирались в актовом зале, а расходились ближе к полуночи. Торопились к Новому году какую-нибудь коротенькую программу сделать. И она была готова.
Новогодний вечер был назначен на 30 декабря. В холле учебного корпуса вывесили большой плакат: «Танцы в честь Нового года! Играет группа «Зазеркалье»». Кругом только и разговоров было о предстоящем мероприятии. Это кто такие, какую музыку играют?
В ожидании начала группа собралась в подсобке за сценой. Кто нервно курил, кто барабанил пальцами по столу, кто ходил по комнатке взад-вперёд. Один Виктор невозмутимо сидел возле входа, настраивая гитару. Наконец он поднял глаза на своих музыкантов:
- Ну что, выходим? Работайте точно так же, как вчера на репетиции, и будет всё нормально. Первая песня – «Семнадцать лет». Погнали, мужики!
Пока музыканты выходили на сцену, в зале стояла мёртвая тишина. Но первые аккорды заводного рок-н-ролла произвели эффект разорвавшейся бомбы. Народ подпевал во весь голос, танцевал, размахивал руками… Программа была исполнена без запинки и без перерыва, после чего ещё несколько раз вышли на «бис» с наиболее понравившимися темами. Ребята, хоть и устали, но были неимоверно счастливы. Они подошли к краю сцены и поклонились зрителю, что вызвало очередной взрыв оваций.
- Спасибо вам, мужики, вы лучшие! – Витя подошёл к каждому участнику группы и крепко, по-дружески, обнял его.
Отгремели новогодние праздники, начались скучные учебные будни. После уроков каждый занимался своим любимым делом: Джон на репетицию, Змей за шахматы, Петруха за книжки. Правда, Петру Ивановичу ежедневно читать про морские баталии уже порядком наскучило, тем более что перспектив стать настоящим моряком поубавилось, и он всерьёз подумывал, а не заняться ли снова боксом или другим каким спортом. Но тем не менее, даже наскучившая книжка, которую в пятый раз перечитываешь, гораздо приятнее чем учебник по химии.
Последний урок почти закончился, учащиеся практически почувствовали вкус свободы до самого утра, как дверь кабинета распахнулась. Михалыч, извинившись перед преподавателем, прошёлся глазами по всей группе и остановился на Петрухе:
- После урока в столовую, поможешь дежурным.
- А чё я-то?
- А что, я, что ли? – резонно парировал мастер.
«Да ладно, все равно делать нечего», - подумал Петька и побрёл в столовую.
- Кому тут помощь нужна?
- Шторы повесить нужно, - подошла к Петрухе девушка из параллельной группы. Он её, конечно, встречал прежде, но как-то внимания не обращал. Девушка была пониже его, с густыми рыжими вьющимися волосами, округлым лицом и серыми глазами. Подобный женский типаж был несколько не в Петрухином вкусе. Ему больше высокие блондинки нравились.
- Подашь? – спросил Петр. Вдвоём они довольно быстро управились с этой несложной работой, вполне можно было бы и уходить, но парень никак не мог двинуться в сторону выхода, в который раз поправляя шторы, расставляя по местам стулья и столы. Напарница искоса с улыбкой наблюдала за его действиями, занимаясь своими делами. Он тоже поглядывал на неё украдкой, размышляя: «Может заговорить с ней? Проводить, если что? Или нет...» В какой-то момент их взгляды встретились и Петруху словно кипятком ошпарило, он мгновенно вспотел, покраснел, сердце бешено забилось… А девчонка весело улыбнулась и исчезла в подсобке. Петро постоял немного, поразмышлял, и тихонько двинулся к выходу.
Следующим утром на линейке Петр против своей воли взглянул в сторону группы девчонок и тут же его обжёг ответный взгляд знакомых серых глаз. Девушка улыбнулась ему так же, как вчера, и помахала рукой. Петруха, без тени улыбки, незаметно от одногруппников, с достоинством кивнул в ответ. Но всё же от проницательного взгляда Кирилла этот жест не укрылся. Тот проследил за направлением Петрухиного взгляда, усмехнулся и качнул головой.
В тот день Петрухе, обычно внимательно слушавшему преподавателей, ничего в голову почему-то не лезло. Он бездумно отсидел уроки, периодически вспоминая обжигающий взгляд однокурсницы, после занятий остался стоять возле учебного корпуса, несмотря на непонимающие взгляды и уговоры друзей. Через несколько минут из дверей весёлой стайкой выпорхнула девчачья группа и вчерашняя знакомая молча подошла к парню. И опять – обжигающий взгляд. А откуда-то издалека - бархатный, негромкий, но очень приятный голос:
- Света.
- А я Петруха… То есть, Петр Иванович… Вернее, Петя, - вконец запутался подросток и замолчал, раскрасневшись.
Света негромко засмеялась, взяла его за руку и вздохнула:
- Пошли, проводишь до общаги, что ли. Петя…
Теперь и Петруху не видно было вечерами в комнате: то в киношку, то прогуляться, то на репетицию к Джону. И всё, естественно, со своей новой знакомой. После очередной прогулки парочка, как обычно, подошла к женскому общежитию. Возле него стояли несколько человек в форменной одежде какого-то морского училища. Петруху аж передернуло от воспоминаний. Наскоро простившись с подругой, он направился к себе.
- Возле женской общаги я мореманов видел сейчас, не знаешь, кто такие? – задал Петька вопрос только что пришедшему с репетиции Джону.
- Да бывает, приходят. Вон там училище их. Да нам-то что, пусть ходят, не жалко, пусть девчонки сами решают с кем гулять…
- В училище, где я раньше учился, филиал здесь где-то был, вроде. Может он и есть? Наши частенько в этот филиал ездили, в каких-то мероприятиях участвовали, практика что ли, толком не знаю, месяц ведь всего проучился…
Джон безразлично пожал плечами и тут же забыл об этом разговоре.
В субботу вечером молодая парочка возвращалась из кино. Петр проводил до общежития свою пассию, и, как только за ней закрылась дверь, направился восвояси. Краем взгляда он видел нескольких человек, что стояли в тени деревьев, но особого внимания на них не обратил, мало ли кто там может быть, женское общежитие довольно притягательное место для молодых людей. Но его окликнули:
- Слышь, парень, есть закурить?
- Не курю, - не оборачиваясь, ответил Петр.
- Опа-на! Так это-ж мой старый знакомый! Вот это ты, парень, попал!
Петруха обернулся. На свет вышел курсант, из-за которого он бросил морское училище, а за ним ещё человек восемь. Петруха отошёл и прижался спиной к стене общежития: «Одному не справиться, но и бежать не вариант. Придётся биться насколько сил хватит». С надеждой он взглянул по сторонам. И тут, о, счастье, приближались два однокурсника. «Ну, теперь посмотрим кто из нас попал», - злорадно подумал Петр. Однако, увидев, что назревает заварушка, однокурсники резко свернули в сторону мужского общежития и исчезли из вида. Петруха совершенно не ожидал такого поворота, сильно огорчился и приготовился к худшему. Окружившая его толпа кровожадно ухмылялась, а главный оппонент продолжал, обращаясь к своим:
- Ну что, как думаете, челюсть ему сломать или нос? Или может глаз выбить для нача…
Договорить он не успел – не дала резкая боль в паху. Курсант согнулся, выпучил глаза и хватал открытым ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. А Петруха, в боксёрской стойке, уже определил следующую цель. Конечно, бить ногой в пах не совсем боксёрский приём, но ситуация была исключительной, вот и пришлось.
А тем временем в мужском общежитии раздался оглушающий крик сбежавших Петрухиных однокурсников: «Наших бьют!». Не прошло и минуты, как вслед за ними человек двадцать неравнодушных мчалось на подмогу. В том числе и дежурный мастер, который, не в силах остановить этот стихийный поток, решил хотя бы его проконтролировать. В следующую минуту девятый вал будущих механизаторов смял и повалил всех без исключения будущих моряков. Вид поверженных оппонентов и громкие, настойчивые увещевания дежурных обеих общежитий, быстро охладил пыл подростков, которые отошли в сторонку, удовлетворённо наблюдая за тем, как курсанты поднимаются, отряхиваются, потирают ушибленные места и убираются восвояси.
На следующий день на второй паре в дверь кабинета без стука влетел Михалыч. В этот момент Петруха мирно почивал на последней парте, подложив руку под голову.
- Ночью спать нужно, а не по лебедям шляться, да, Петр Иванович? Немедленно к директору!
Такого металла в голосе мастера никто из группы не слышал с самого начала учёбы. Ребята непонимающе переглянулись и уставились на одногруппника. Тот сделал удивлённое лицо, непонимающий взгляд, пожал плечами и двинулся к выходу из класса, рассуждая: «За то, что на уроке спал – к директору? Странно. Да и Михалыч не в духе, не, не в этом видать дело…»
- Давай, давай, шевелись! – Олег Михайлович не стал дожидаться своего ученика и куда-то направился быстрым шагом.
Войдя в кабинет, Петруха встал как вкопанный: прямо перед ним сидел начальник его бывшего морского училища.
- Ба! Знакомые всё лица! И здесь, значит, хулиганите, молодой человек? И отсюда желаете вылететь?
Директор непонимающе посмотрел на коллегу.
- Да учился у меня этот деятель. Тоже, понимаешь, драки устраивал, пришлось выгнать с позором.
- А чё я-то?
- Руки покажи! - скомандовал директор, и увидев ссадины на костяшках пальцев, констатировал:
– Ясно. Так значит это Вы, Петр Иванович, зачинщик вчерашней драки, в которой пострадали курсанты? Что, девушку не поделили?
- Да это они первые. Их человек восемь было, а я один… Да из-за девушки я буду драться только если её обидят. А делить её и не собираюсь – девушка сама выберет с кем гулять…
- Прекратите врать, молодой человек! Я своим курсантам верю! Всё общежитие их избивало, с Вами, кстати, во главе! – начальник мореходки грозно посмотрел на подростка, а затем перевёл взгляд на директора училища. - Я правильно понимаю, что этот человек больше у вас учиться не будет?
В этот момент в кабинет вошёл Олег Михайлович:
- Можно? Извиняюсь что перебил, но у меня есть информация, касательно этого инцидента. Я общался с дежурными общежитий, они говорят, что курсанты первыми напали на Петра Ивановича и ему пришлось защищаться. А остальные наши ученики пришли позже ему на выручку. Девушки, кстати, из окон своих комнат это тоже видели, подтверждают.
Директор училища повернулся к коллеге и внимательно на него посмотрел. Затем обратился к Петрухе:
- Марш в класс.
Долго упрашивать Петруху не пришлось, и он рванул к выходу. Но, открыв дверь, обернулся к своему бывшему начальнику:
- Передайте своим, что не дай Бог если они ещё хоть раз здесь появятся…
- Петр Иваныч! Ты вконец обнаглел, что ли? – прервал его громкий бас мастера.
В воскресенье, с самого утра, Кирилл с Петром засобирались в город – прогуляться, да может в киношку какую. Ну и в шахматы поиграть, конечно.
- Джон, погнали с нами!
- Не, репетиция у меня.
- Да успеешь.
- Не, вдруг не успею, ключи-то у меня. Не поеду, короче.
Ничего страшного, у каждого свои дела, ребята отправились вдвоем. Вернулись не слишком поздно, однако Джон уже лежал в кровати, с головой укрывшись одеялом.
- Чего не на репетиции?
В ответ тишина. Змей подошёл ближе:
- Случилось чего?
Саня медленно стянул одеяло с головы и друзья увидели кошмарную картину: всё лицо парня было разбито – глаза заплыли, губы распухли до неузнаваемости, из носа сочилась кровь…
- Кто? – вскочил Змей.
- Бирюк.
Бирюком в училище звали самого отъявленного хулигана, Бирюкова, которого уже третий год пытались выгнать, но почему-то безуспешно, хотя он на занятиях появлялся раз в неделю в лучшем случае. Лет ему уже было под двадцать, но в армию не брали – отсрочка же до конца учёбы. Ростом под два метра, да и силой природа не обделила, а занимался он исключительно тем, что пьянствовал в своей комнате со своим другом Зайцевым, периодически собирая мелочь на выпивку с младших курсов.
Громко хлопнув дверью, Змей исчез, а Петруха остался хлопотать над другом – протирал ушибы, смазывал их бадягой. Через несколько минут из коридора послышался шум. Явно различался голос Кирилла:
- Вызовите скорую! Человек порезался!
Петро выглянул в коридор. Шум раздавался с нижнего этажа. Спустившись, он увидел несколько человек, столпившихся возле комнаты Бирюкова. Доносился голос дежурного по этажу, разговаривавшего по телефону, очевидно, с оператором станции Скорой помощи. Протиснувшись к двери, Петруха увидел Бирюка, корчившегося от боли и зажимавшего рану на животе, из которой текла кровь. Рядом стоял Зайцев с огромным фингалом под левым глазом. Дежурный, вызвав скорую, разогнал всех зевак, которые, впрочем, не особо и подчинились, только отошли немного дальше.
- Что произошло? – обратился он к Кириллу.
- Спускаюсь по лестнице. Слышу крик отсюда. Забегаю – нож торчит вот у него в животе, – Змей показал на Бирюка, – а этот над ним наклонился чего-то. А он от боли как звезданёт этому прям в глаз. Ну, я нож вот вытащил, тряпку приложил, чтоб кровь остановить, сказал, чтоб рукой держал. А сам побежал чтобы скорую вызывали. Так же? – Змей посмотрел на Зайцева, который поспешно закивал головой.
Дежурный недоумённо посмотрел на него:
- Так нож-то как ему в живот попал?
- Да баловался он, крутил в руке, нож и сорвался, да прям в живот… А он равновесие потерял, пьяный ведь, и упал. Прямо на нож… - пояснил Зайцев.
- Так? – дежурный обратился к Бирюкову. Тот, морщась от боли, сквозь зубы проговорил:
- Да-а-а…
Скорая приехала на удивление быстро. Раненого загрузили в машину и отправили в больницу. После этого в училище его не видели. Как и Зайцева, который на следующий день забрал документы и исчез в неизвестном направлении. Поговаривали потом, что рана неглубокой оказалась, Бирюк пролежал в больнице несколько дней и сбежал, недолечившись. Участковый правда приходил разок, опрашивал свидетелей, в том числе и Кирилла, но всё формально – понятно же, несчастный случай…
Летние каникулы имеют одно препротивное свойство - они очень быстро заканчиваются. Вот и сейчас закончились самым подлым образом, не успев даже толком начаться. Нужно входить в учебный процесс, хоть совсем и не охота. Но и в учебном времени есть свои положительные моменты. Джон, например, в день приезда побежал в актовый зал, несмотря на отсутствие коллег по ансамблю, Петруха – к женскому общежитию, а Змей с удовольствием слушал рассказы одногруппников как они провели это лето. Постепенно всё входило в своё русло, повседневные заботы и учебный процесс вытеснил воспоминания о беззаботных летних днях.
Утром в воскресенье Саня с Кириллом собирались в город на концерт группы «Круиз». Билеты они купили уже давно, несмотря на обещание Джона самому себе не брать Кирюху на рок-концерты. Приоделись соответствующе мероприятию, даже побрились. Да вот проблема – одеколон закончился. Да ладно, можно и так. В общаге почти полная тишина, все разъехались на выходные – кто домой, кто по друзьям, кто в город погулять. Только из-за одной двери шум доносился.
- Может зайдем, попросим одеколона побрызгаться? – махнул Джон рукой в ту сторону. Кирюха пожал плечами, мол, хочешь – зайдём. Постучав, ребята вошли. В комнате находились двое первокурсников. Один из них – обычный с виду тщедушный подросток, но вот второй – под стать Петрухе. А может и поздоровее будет. Увидев вошедших, тщедушный насторожился и на простой вопрос Джона: «Ребят, у вас одеколона нет? Дайте побрызгаться, а?», последовала гневная тирада:
- Давайте валите отсюда, фиг вам, а не одеколон. Нам говорили, что вы можете прийти, вымогать деньги будете. Ничего вам тут не обломится.
Вошедшие ошарашенно смотрели то друг на друга, то на говорившего, а он продолжал, обращаясь к своему сокурснику:
- Васёк, вмочи им пару раз чтоб дорогу сюда забыли.
Васёк поднялся с кровати, подошёл к оппонентам. Он был настолько их выше, что Джону даже голову задрать пришлось, чтобы рассмотреть – где же он заканчивается? Мелкий тем временем тоже подскочил, начал подпрыгивать по-козлиному рядом с Джоном, размахивать руками зачем-то. Вся эта картина ну никак не соотносилась с праздничным, предконцертным настроением, и, чтобы окончательно не расстроить группу «Круиз» своими кислыми рожами, ребята просто отмахнулись от надоевших уже им хозяев комнаты, и отправились своей дорогой. Ну, как отмахнулись: Джон оттолкнул прыгающего козла, а Змей, случайно, конечно, попал правой рукой в челюсть великана. От такой отмашки оба они отлетели к стенам в разные стороны и с разным результатом. Тот, что поменьше, с небольшим шумом, только тумбочку сломал, а другой грохнулся с такой силой, что оконные рамы ходуном заходили, да и последствия для металлической кровати были более плачевны, чем для тумбочки. Об инциденте друзья забыли, даже не дойдя до выхода из общежития – впереди ведь такой интересный и насыщенный день!
Концерт удался на славу. Джон даже горло сорвал, подпевая, да и потом, по дороге к метро через парк Победы, периодически затягивая: «Крутится волчок, ок, ок, ок!». Даже Кирюха на концерте не мог усидеть на месте, махал руками, хлопал, кричал что-то невразумительное, топал ногами… В общем дома парни появились весёлые и довольные, упали на кровати и заснули со счастливыми лицами.
На следующий день после третьей пары к ним подошёл Михалыч с каменным лицом:
- Александр, вместе с Кириллом немедленно к директору!
Джон смотрел на мастера с полнейшим недоумением: во-первых, он никогда не слышал, чтобы его полным именем называли; во-вторых, он понятия не имел о причине каменного лица Михалыча и вызова на ковёр.
Ребята вошли в кабинет вслед за мастером. Перед ними сидел директор, завуч, воспитатель, участковый и незнакомый парень.
- Рассказывайте, - предложил Олег Михайлович.
Ребята переглянулись, посмотрели на присутствующих, недоумённо пожали плечами:
- О чём?
- Ну как о чём? О том, например, как вы вчера драку устроили в общежитии, избили первокурсника, так, что он в больнице сейчас.
- Мы? Кого? Да мы вчера в городе были… - совершенно искренне оправдывались подростки.
- Ну да, ну да. А до этого? Макарова кто избил? – вступил в разговор участковый.
- Кто это - Макаров? Да не трогали мы никого!
- А у меня другие сведения. Вот его показания: «Вошли, требовали одеколон, чтобы выпить, потом избили…»
Ребята переглянулись ещё раз:
- Это тот здоровяк, что ли?
- Так ещё и здоровяк какой-то был?
- Не, вообще никого не было, не дрались мы вчера ни с кем, никакого одеколона не требовали, тем более чтобы выпить, враньё какое-то. Я оттолкнул только одного, что на меня прыгать пытался и всё. Не знаю, Макаров это или нет. Больше на козла похож был.
- Короче, – резюмировал директор, – Макаров сегодня на уроке потерял сознание, сейчас в больнице с сотрясением. Показания есть. Заявление о привлечении вас к ответственности от его брата – тоже. Вам реальный срок грозит, неужели непонятно? По закону вас прямо сейчас задержать нужно и в КПЗ отправить.
- По закону, значит… - задумчиво протянул Кирилл. – То есть за то, что Джон оттолкнул этого козла, на него прыгавшего, нам реальный срок грозит. А что-ж полгода назад, когда он весь в фингалах две недели валялся на койке, никому никакой срок не грозил? Или не знали вы об этом? Или не знали, что Бирюк с Зайцем весь первый курс трясут ежедневно и половина первокурсников в синяках от их рук ходит? Так и дальше всё продолжалось бы, если-б ему… он сам себе дырку в пузе не сделал. Где же тогда ваш закон был?
- Ты разговор-то не переводи. Сейчас о вас речь. В общем так. Есть заявление – есть дело. Нет заявления – нет дела, - подвёл итог участковый, глядя на незнакомого парня. Тот согласно кивнул головой.
- Всё ясно? – уточнил Михалыч. – Тогда свободны. Пока.
Друзья в раздумьях вышли из учебного корпуса.
- Видимо брат это его сидел? Может поговорить с ним? – спросил Саня. Кирилл безразлично пожал плечами.
Молодой человек вышел минут через пять. Джон подошёл к нему:
- Я извиняюсь, можно с Вами поговорить?
Парень стоял молча, не глядя на подростков, глубоко засунув руки в карманы, а лицо в воротник куртки.
- Но ведь это несправедливо… Он же сам на нас прыгал… Я просто отмахнулся. Да и не ударился он головой, вроде. Может и сотрясение-то не от этого… Может не надо это, ну, заявление, в смысле, - запинаясь и не зная толком о чём говорить, мямлил Саня.
- Если бы мы были виноваты – то готовы были бы понести наказание. Но здесь не за что. Если было бы за что извиниться – мы бы извинились. Но опять же - не за что. Если ты считаешь, что мы должны сидеть – Бог тебе судья, - громко и чётко выговорил Змей.
Молодой человек, не выказав совершенно никакой реакции, спокойно и неторопливо двинулся в сторону автобусной остановки.
Через день потерпевшего выписали из больницы. Удивительным образом слух об этом распространился по училищу гораздо быстрее, чем в нынешнюю эпоху смартфонов, и, естественно, достиг слуха его «обидчиков». Они прошлись по учебному корпусу в поисках товарища Макарова и обнаружили его выходящим из учебной части.
- Поговорим?
Макаров молча проследовал за друзьями в уединённое место. Подростки сели на ступеньках запасной лестницы.
- Понимаешь, я бы извинился перед тобой, но думаю – не за что… Потому и просить тебя не буду заявление забирать … - начал разговор Кирюха.
Макаров поднялся со ступеньки и повернулся к ребятам:
- Брат ещё позавчера заявление забрал. А я хотел вам спасибо сказать – из-за вас я понял, что здесь мне не место. Не моё это всё… За документами только пришёл. Прямо сейчас домой еду, - и Макаров быстрым шагом направился к выходу.
Кроме шахмат у Кирилла было ещё одно увлечение – стихи Высоцкого. Он собрал довольно внушительную их коллекцию, отпечатанных самиздатом или переписанных лично. На этой почве он сошёлся с одногруппником Дениской. Это был примерный и скромный подросток, никогда не снимавший очки и державшийся несколько особняком. Жил он с родителями в городе, в спальном районе.
Дениске однажды дали почитать сборник малоизвестных песен Высоцкого, чем он не преминул похвастаться Кириллу. Тот, конечно же, упросил дать ему книжку на пару дней, в течении которых обязался переписать её и себе, и ему. После занятий поехали к Дениске, а в компанию ещё и Петруха напросился, чтобы время до вечера скоротать.
Компания подошла к Денискиному подъезду. Пока Дениска бегал за книжкой домой, ребята сгоняли в магазин – надо ведь отблагодарить сокурсника, а возвращаясь, увидели совсем неприятную картину: трое рослых парней возили Дениску лицом по грязному снегу. Книга распалась на листочки, которые в беспорядке валялись рядом. Обалдев от такой неожиданности, парни подскочили к дерущимся. Двоим из них пара ударов стала достаточным стимулом чтобы отбежать в сторону. А вот третий не унимался. Он раз за разом пытался попасть ногой в лицо лежащему Дениске. Пришлось Петрухе схватить его сзади за руки чтобы успокоить, а Змей, стоя перед ним, начал проводить воспитательную беседу на тему: «Как нехорошо маленьких обижать». Парень попытался вырваться, но куда там, от железной хватки Петра Ивановича ещё никто не уходил. Тогда парень со всего размаху ударил Змея ногой по ляжке. Тот аж присел от неожиданности и боли. А обидчик, воспользовавшись секундным Петрухиным замешательством, бросился наутёк что есть силы, а с ним и вся его компания. Петруха – за ними. Змей, прихрамывая – тоже, да и Дениска не отставал. Убегавшим, видимо, придавала сил реальная опасность возмездия, поэтому ребята никак не могли их настичь. Добежали до угла здания, за которым только что скрылись обидчики, и встали как вкопанные – тех нигде нет.
Увидев рядом двери кафе, подростки решили, что оппоненты спрятались там и заскочили внутрь, громко хлопнув дверью. Посетителей было немного – рабочее время ещё не закончилось. Они, совершенно не торопясь, поглощали котлеты по-киевски, тщательно пережёвывая и обсуждая при этом текущую международную обстановку. Услышав грохот дверей все на секунду оторвались от трапезы и посмотрели на ворвавшихся тяжело дышавших посетителей, которые, внезапно осознав свою ошибку, застопорились на входе. В кафе воцарилась тишина. Посетители, официантки, бармен и кассирша вопросительно смотрели на пришельцев. Причем у отдельных посетителей вилки с кусочками котлеты так и остановились в промежуточном положении, не дойдя до рта. Тогда, видимо, чтобы как-то разрядить обстановку, Змей схватил столовый нож, лежавший на ближайшем столике, и с размаху воткнул его в столешницу с диким криком: «Что, б…дь, не ждали!?» После чего с гордым видом, полный удовлетворения, как от хорошо выполненной работы, развернулся и вышел на улицу. А за ним и вся компания. Посетители вернулись к трапезе, котлета по-киевски достигла своей цели, кассирша принялась пересчитывать мелочь, а официант со вздохом поплёлся вытаскивать нож из стола.
Выйдя из кафе, Петруха с Дениской, до этого давившиеся от смеха, не смогли больше его сдерживать. Даже дверь кафе задребезжала от раскатов хохота, от чего посетители более активнее задвигали челюстями. Змей с крайне серьёзным видом смотрел по сторонам. Наконец он изрёк, махнув рукой в сторону кафе: «Их там нет!», чем вызвал ещё более громогласный хохот приятелей и, соответственно, более интенсивную работу челюстей посетителей кафе.
Вернувшись к подъезду, друзья заботливо подняли, отряхнули каждый листочек книги и собрали всё воедино. Дениска торжественно вручил её Змею. А Змей, соответственно – презент Дениске. На том начали прощаться. Змей, правда, несколько раз предложил помощь: «Ежели они ещё хоть раз… Короче – обращайся!» Дениска интенсивно кивал головой, с готовностью и благодарностью, а потом показал презент, врученный Змеем:
- А может это, ну, того…
- Ну, а что ж, за чудесное спасение можно!
Потом ещё сгоняли в магазин. И ещё. Дениску развезло. Заплетающимся языком он благодарил своих спасителей, пытался их обнять и пожимал ежеминутно руки. Наконец, вдоволь наслушавшись дифирамбов в свой адрес, ребята подхватили нового друга под мышки и доставили к двери квартиры. Прислонили, позвонили, и, посчитав свою миссию выполненной, оперативно ретировались.
С остановки электрички Петруха двинулся к женской общаге – надо ведь перед Светкой извиниться, встретиться же договаривались. Попытки извинения не приносили никакого успеха в течении целого часа. Хотя их слышали практически все жильцы общежития, но только не Светка. В расстроенных чувствах Петруха двинулся к себе, решив продолжить завтра на свежую голову. На пороге общежития его встретил дежурный:
- Что так поздно? Я уж закрывать собрался…
- А тебе-то что?
- Опа. Да ты бухой, похоже! С какой группы, кто мастер?
- Соловьёв. Да отстань ты уже… - и Петруха, не обращая внимания на бесплодные попытки дежурного его остановить, направился в свою комнату.
Пробуждение было тяжёлым. Петруха продрал глаза под громкие возгласы Михалыча: «Что, головка бо-бо?»
Все ушли на зарядку, в комнате только он и мастер, который взял стул и присел рядом:
- Ну, рассказывай. Где пил, что пил, с кем пил…
- Да что рассказывать-то, ну выпил бутылку пива в электричке, с непривычки развезло…
- Ага. Пива. Бутылку. Один. Ты что – алкаш? Только алкаши в одиночку пьют.
- Чего сразу – алкаш-то? – обиделся Петруха, - не один я, со Змеем…
И тут же прикусил язык. Но было поздно. Михалыч ругался не долго, но громко, на тему: «Ещё хоть только раз услышу… Вылетите оба к чёртовой матери!!!» А потом, уже спокойнее:
- Выпивать, конечно, я вам не смогу запретить. Свинья грязи найдёт. Учтите только главное: пить можно, но нужно знать, что пить, с кем пить, где пить и когда. А вы этого не знаете и не хотите знать. И потому позорите наш город – шляетесь в непотребном виде где попало. А у нас город культурный. Туристов немерено, иностранцы, опять же. Какое у них впечатление от ваших полупьяных рож останется? Короче. Хотите пьянствовать – отправляйтесь в свой родной город, его и позорьте. А здесь вам делать нечего.
С этими словами мастер тяжело поднялся со стула, медленно подошёл к двери и взялся за ручку.
- Олег Михайлович! Подождите, - подскочил Петр, - я клянусь вам, не будет ничего подобного больше! Точно, не будет!
Молча кивнув, Михалыч вышел, а расстроенный Петруха тяжело упал на кровать.
Третий курс начинался с практики. Её проходили в том совхозе, в котором и предстояло работать по окончании училища. Совхоз, с тривиальным названием «Красное знамя», располагался недалеко от училища, буквально в сорока минутах езды на автобусе или на электричке. Практика должна была начаться первого сентября, но молодым механизаторам оказалось достаточно одного месяца для того, чтобы насладиться каникулами и уже в конце июля они были в совхозе, чем бесконечно удивили всё его руководство. Но, так как лишних механизаторов на уборочной не бывает, ребят встретили с распростёртыми объятиями, заселили в общежитие и предоставили по трактору.
В качестве общежития использовался один подъезд нового пятиэтажного дома. Друзьям предоставили трёхкомнатную квартиру – по комнате каждому. При этом заведующая хозяйственной частью совхоза, которая и показывала им новое место жительства, не преминула несколько раз повторить: «Когда отслужите и женитесь, такая вот квартира каждого будет ждать. Если работать у нас будете, конечно». Расположившись, практиканты двинулись в гараж, осмотреть трактора, на которых им предстояла битва за урожай. Технику с гордым видом показывал главный механик Георгий Матвеевич с прозвищем, естественно, Жорж, который, как и завхоз, несколько раз повторил: «Когда отслужите - новые трактора вам дадим, а пока на вот этом», - Жорж махнул рукой в сторону стоявших под забором закопчённых и явно уставших железных коней. «И женимся, да?» - невесело пошутил Джон, на что механик не обратил ровным счётом никакого внимания.
Кони были так себе. Немного постарше наездников, раза в полтора. Заводились хорошо, но долго. И двигались, правда недалеко и недолго. Битва за урожай грозила закончиться, не начавшись и потому началась она с ремонта. Всеми правдами и неправдами начинающие механизаторы раздобыли инструменты. Запчасти выпрашивали у механика, наладчиков и кладовщицы, снимали более-менее пригодные со списанной техники, а в отдельных случаях обменивали на «жидкую валюту» в соседней «Сельхозтехнике». Желание привести трактора в рабочее состояние было столь велико, что друзья ими занимались с раннего утра и до позднего вечера, приходя домой только поспать. Заслуженные механизаторы совхоза поначалу посмеивались над этой активностью, подтрунивали и подшучивали. Однако через несколько дней поняли, что целеустремлённость практикантов поистине не имеет границ и им не удастся сбить их с намеченного курса, а потому прекратили это дело, даже помогать стали некоторые. Советом, конечно.
Дней через десять всё было готово. Даже более того, трактора, путём небольшой доработки, увеличили свою максимальную скорость в полтора раза. Правда и расход топлива тоже. Но кто ж его считает, когда на кону сохранность урожая? Молодёжь выехала на широкую асфальтированную дорогу на отремонтированных тракторах для ходовых испытаний. Дачники – жигулисты и москвичисты, только пальцем у виска крутили, глядя как мимо них со зверским рёвом, металлическим лязганьем и густым чёрным дымом пронеслись три покорителя полей.
Полностью удовлетворённые результатами, друзья отмыли с тракторов многолетнюю грязь и поставили в ряд на стоянке.
- Красота! Даже не отличить друг от друга, - резюмировал Джон.
Кирилл подошёл к трактору Петрухи, который в это время отлучился по срочной интимной надобности, и написал мелом на капоте: «Петрухин».
- Теперь отличить, - удовлетворённо разглядывал он надпись.
Подошедший Петро несколько озадачен был прозвищем, которое дали трактору без его ведома и попытался стереть эту непотребность. Однако получилось не очень – мел поцарапал краску и надпись всё равно была достаточно различима, даже с приличного расстояния. Тогда Петруха махнул рукой: «Ну, Петрухин, так Петрухин».
А наутро все трое уже разглядывали рисунок на капоте трактора Кирюхи, исполненный разноцветными мелками. В принципе, обладая даже недюжинным воображением, можно было распознать героя русских народных сказок с небольшими крыльями и тремя головами, каждая из которых изрыгала огромное пламя. Но, видимо для тех, у кого воображение отсутствует напрочь, под творением красовалась надпись «Змей Гарын». Счастливое лицо и широченная улыбка Петрухи не оставляли сомнений в авторстве шедевра.
Кирилл внимательно осмотрел новое украшение трактора, смотался в покрасочный цех, принёс несколько баночек краски разного цвета и кисть. Через несколько минут «Змей Гарын» заиграл свежими, яркими расцветками. Вдоволь налюбовавшись на доработанную картину, ребята отправились за путёвками.
За короткое время практиканты настолько влились в коллектив механизаторов совхоза, что, когда практика подошла к концу и они пришли за характеристикой к Георгию Матвеевичу, тот какое-то время недоумённо смотрел на них: «Какая характеристика? Какая практика? Как ещё год учиться? Чему вас учить-то?» Но потом, покачивая головой, он написал каждому такую характеристику, с которой можно смело в космонавты направляться, и спросил:
- А кто мастер у вас?
- Соловьёв, Олег Михайлович.
- Огромный привет ему передавайте. Хорошую смену подготовил.
После приезда третьекурсников с практики, в училище решили организовать танцевальный вечер с громким названием «Осенний бал». Играла, конечно, группа «Зазеркалье». Буквально несколько репетиций восстановили сыгранность коллектива, не встречавшегося больше трёх месяцев. Вот только Виктор морщился, играл с какой-то неудовлетворённостью, без особого энтузиазма.
- Вить, что-то ты какой-то не такой сегодня, - заметил Джон.
- Да звук не нравится. Вроде всё как обычно, а не нравится. Видимо, потому что не развиваемся мы. Два года одно и тоже. Ни в стиле ничего нового, ни в звучании, ни в композициях. Я, кстати, на танцы знакомого пригласил из Соснового Бора, он лидер группы «Листопад», очень там популярной. Послушает, поговорим, может подскажет чего.
Осенний бал прошёл без особых эксцессов, если не считать классического: «Куда прёшь, козёл!» - «Сам козёл!» - «Кто козёл, я козёл? Ну ты и свинья!» - «Сам свинья!» - «Кто свинья, я свинья?..», ну и далее в том же духе. Да ещё несколько пьяных выгнали и пару драчунов успокоили. Зато музыкальная часть всех танцоров устроила более чем. Довольные музыканты несколько раз исполнили на бис «До свидания, милый друг», попрощались с милыми друзьями и собрались в подсобке, выслушать резюме приглашённого специалиста. Тот восхищаться особо не стал, вкратце прошёлся по небольшим помаркам в той или иной композиции, посоветовал что-то углубить, где-то усилить.
- Но это всё мелочи. Самое главное – отсутствие у вас клавишей. Без них вы никуда не продвинетесь, - сказал он на прощание, - приезжайте к нам, послушайте и прочувствуете разницу.
На том официальная часть разбора была закончена. А в течении неофициальной части Костя, так звали главного «Листопада», ещё не один раз повторил: «Приезжайте, послушайте, будем ждать, - и, уже в конце встречи на высшем уровне, - не приедете – обижусь!»
На следующей репетиции Виктор подвёл итог прошедшего мероприятия и указаний гостя:
- Ну, вы всё сами слышали, нужен клавишник. Насчет синтезатора я договорился, сегодня привезу. Твоя, кстати Саня, классная руководительница, предложила дочь свою попробовать. Она с детства в музыкальной школе на фортепиано играет.
- Да знаю я её! Ей лет четырнадцать или пятнадцать. Что она делать-то будет у нас – Моцарта играть? Мы-ж разговаривали – более рок-н-рольное звучание должно быть, а не классическое. Да и Костя вон, говорил…
- Джон, а ты играть в своем «Солнечном круге» начал во сколько лет? Вот и угомонись. Или может клавишник у тебя есть какой? А насчёт остального – послушать нужно, попробовать.
Алина, так звали дочку классухи, прибыла на репетицию как на отчётный концерт, в школьной форме с белым передником и большим белым бантом. Музыканты ей наигрывали, она пыталась повторить и потом безуспешно встроиться в композицию, но ничего толком не получалось. Расстроилась страшно. Витя, как мог, утешал, говорил – ничего, это только первая репетиция, всё ещё будет. Хотя и сам, похоже не верил.
Всё продолжилось в том же духе и во второй, и в третий раз. У Джона даже раздражение начало появляться:
- Ну чего сложного-то? – в который раз он показывал партию гитары. - Подыграть только мне нужно и всё!
- Ну… Ты вот тут «До-диез мажор» играешь, а по-моему «До-диез минор» должен быть. Я тут ноты записала, вот, посмотри, пожалуйста…
Ошарашенный Джон несколько растерянно проговорил:
- Какой «До-мажор», какой «До-минор»? Обычный гитарный рифф…
- Хватит на сегодня. Давайте по домам, послезавтра встречаемся, - прервал разговор Витя.
Саня направился было домой, но остановился на выходе и дождался клавишницу. Алина вышла, низко опустив голову. Тихонько всхлипывая, неторопливой походкой она направилась на автобусную остановку. Саня молча шёл рядом. Он может и хотел как-то успокоить девушку, приободрить, но совершенно не знал как это сделать. Так молча и дошли. Дождавшись автобуса, Алина шагнула в открывшиеся двери, и только тогда Джон сунул ей в руку магнитофонную кассету: «Послушай, там синтезатор так классно звучит…»
Следующая репетиция началась с того, что Алина молча уселась перед инструментом и разложила прямо на него рукописные ноты. Сосредоточенно сыграла несколько небольших отрывков, неотрывно глядя в свои записи, оглянулась на Виктора, чего, мол, стоим? Ребята оторвались от созерцания Алининых манипуляций и приступили.
На этот раз синтезатор звучал по-другому. Он совершенно не выбивался из гитарного строя, даже наоборот, дополнял его, привнося дополнительные полутона, отчего звучание стало гораздо объёмнее и глубже.
Прозвучал последний гитарный аккорд, Витя придвинулся ближе к Джону:
- В принципе нормально. Немного клавиши потише сделаем, и пойдет.
И тут зазвучало соло на синтезаторе. Алина, не отрывая взгляда от нот, сосредоточенно выдавала мелодию, в которой риффы только отыгранной песни соединялись аранжировкой в рок-н-рольном стиле. Соло звучало совершенно уникально, а стиль исполнения поразительно напоминал композицию «Lazy» группы «Deep Purple». Оно длилось минуты две – три, в течении которых челюсти музыкантов опускались всё ниже, а брови поднимались всё выше. Последние ноты растворились в тишине зала, Алина повернулась к ребятам с вопросительным видом. Саня незаметно от всех показал большой палец и её лицо озарилось счастливой улыбкой. Витя придвинулся ближе к Джону:
- В принципе нормально. Немного клавиши погромче сделаем, и пойдёт.
В субботу танцы отменили, заняться было решительно нечем. Кирилл, собираясь в город по делам, предложил Сане составить ему компанию, на что тот согласился не задумываясь. День был довольно морозный. Вдоволь нагулявшись по холоду, выпив для «сугрева» по кружке пива, друзья отправились домой, еле успев заскочить в последний вагон электрички. Джона даже дверью прищемило. Уютно устроившись на сиденьях и согревшись, пацаны задремали, прислонив головы к замерзшему стеклу.
Разбудил их недовольный голос попутчицы: «Конечная, просыпайтесь уже…» Ребята вышли на перрон, продирая глаза и позёвывая. Остатки сна как рукой сняло:
- Это мы где? Не на ту электричку, похоже, сели… Как выбираться теперь отсюда? – спросил Кирюха.
Оглядевшись по сторонам, Саня констатировал:
- Сосновый Бор. Это, Кирюх, не надо выбираться… Костян, лидер группы местной, «Листопад», звал к ним, послушать. Сильно звал. Как раз сегодня танцы, они в ДК играют. Может мотанём?
- Ну куда ж от тебя денешься. Поехали. Только где этот ДК здесь?
Друзья двинулись к остановке. Возле дверей автобуса стояла подвыпившая компания трёх парней, лет на пять старше Джона со Змеем, и молодой девушки. Пытаясь просочиться сквозь них в автобусные двери, Джон случайно наступил одному на ногу, но извиняться почему-то не стал. Друзья заскочили в автобус и встали на задней площадке. Подвыпившая компания – следом за ними, двери закрылись, автобус тронулся. Кроме них пассажиров в салоне не было. Двое парней встали возле дверей, облокотившись на них, а третий с девушкой остановились позади Джона со Змеем.
- Извиниться бы надо. И вообще, ботинки почистить мне, раз испачкал, - сказал он, обращаясь к Сане под хихиканье девушки.
Ребята недовольно отвернулись в сторону выхода, где стояли его спутники. А тот, не видя огромного желания преуспеть в чистке его ботинок, продолжал:
- Ну так что? Извиняться будем? Или по морде получать? – и всё такое в этом роде. Минут пять упражнялся в красноречии, а девица – в хихиканьи. В это время автобус подошёл к остановке, водитель открыл двери. Подвыпившие парни чуть посторонились, чтобы не мешать дверям выполнять свою работу, и встали в проёме. Змей посмотрел Джону в глаза, перевёл взгляд на его ботинок, а потом на пах парня, что стоял напротив него. Джон еле заметно кивнул. В следующую секунду оба соперника схватились за причинное место, пострадавшее от ботинок Змея и Джона, а потом и вовсе вывалились из автобуса от их ударов в лоб. Водитель закрыл двери и автобус тронулся дальше. Джон поднял руку с вытянутой ладонью вверх с расчётом, что водитель увидит его благодарность в салонное зеркало, и повернулся к третьему парню. Хихиканье девицы приобрело нервно-истерическую окраску.
- Так что там насчёт ботинок?
- Не, ничё, извиняюся…
Змей подошёл вплотную к парню, так, чтобы девица не слышала, и прошипел:
- Скажешь своей девушке спасибо, не хочу тебя при ней унижать. А то ты бы уже давно нам обоим ботинки почистил, причём языком. Веришь?
- Да, да, - энергично закивал парень.
Ребята оставили пару на задней площадке и подошли к водителю:
- Спасибо, друг! Предупредишь, когда остановка ДК будет?
Водитель в ответ коротко кивнул головой и поднял вверх сжатый кулак. Остановил он автобус прямо напротив входа в ДК, где и остановки-то не было никакой. Ребята вышли и подняли над головой в знак благодарности руки, сцепленные ладонями между собой. Водитель коротко просигналил и автобус двинулся дальше.
ДК трудно было не узнать среди одноликих пятиэтажных хрущёвок. Тем более, что на здании сияла надпись «Дворец Культуры Строитель».
Танцевальный вечер был в разгаре. Это чувствовалось по доносящейся музыке и группе молодых людей в тени сосен неподалёку от входа, которые усиленно готовились поразить слабый пол своим танцевальным умением.
Друзья и до входа не дошли, как их окликнули из этой группы местных танцоров, безошибочно определив чужаков:
- Алё! Сюда подошли!
Джон сделал вид, что не обратил внимания, но Змея покоробило такое обращение. Он остановился и внимательно посмотрел на «алёкавшего»:
- Чё хошь?
- Курить есть? Мелочи дай в долг!
- Да пошёл ты…
В следующую секунду перед друзьями образовалась толпа человек в пять. Не говоря ни слова один из них засветил Джону прямо в глаз, получив ответный удар в челюсть от Змея. В этот момент из ДК выскочили дружинники и толпа как-то внезапно рассосалась, напоследок пообещав встретиться и поговорить по душам.
Нисколько не сомневаясь в перспективности этой встречи по окончании танцевального вечера, ребята вошли внутрь. В полутемном зале было довольно многолюдно и друзьям пришлось пробираться к сцене, обходя танцующих и праздно стоящих посетителей, стараясь двигаться как можно аккуратнее и уворачиваясь от слишком активных танцоров. Но, как бы они не старались, аккуратно не получалось. Почти достигнув сцены, Джон, размахивая руками чтобы привлечь внимание Кости, не увидел вовремя грозящую опасность и состоялась его стыковка с девушкой, которая танцевала, зачем-то двигаясь назад. Столкновение было настолько ощутимо, что они разлетелись в разные стороны, с трудом устояв на ногах, при этом одновременно воскликнув: «Э, осторожней нельзя?» Саня взглянул на девушку и застыл:
- Извините, мы, по-моему, с Вами встречались…
- Оригинально! Чего-нибудь поинтереснее придумай, - девушка отвернулась к подругам.
- Да нет, я серьёзно… – не отставал Саня. В этот момент Костя закончил петь и в зале прибавили освещение.
- Вика! – Саня обалдел от неожиданности. Чуть внимательнее посмотрев на собеседника Вика удивленно проговорила:
- Саша? Ты откуда здесь?
- Учусь недалеко, к друзьям вот приехали… Да-а-а, не ожидал, года три, наверное, не виделись,
Только сейчас Саша обратил внимание на Костика, который объявил перерыв и маячил ему, стоя рядом со сценой.
- Вик, извини, я сейчас… Дождись обязательно.
Пацаны вслед за Костей прошли в подсобку возле сцены. Вся группа уже сидела там, перекуривая.
- Вот. Саня из «Зазеркалья», я вам рассказывал, - Костя представил Джона.
Перезнакомившись и обменявшись парой дежурных вопросов на тему «Как дела?», музыканты стали собираться на сцену, перерыв заканчивался. Состав «Листопада» был явно старше, чем ребята в «Зазеркалье» - состоявшиеся, взрослые мужчины лет около тридцати, с большим опытом выступлений на танцах, свадьбах и других подобных мероприятиях. Играли они в основном популярную молодёжную музыку. Но при каждом удобном случае вставляли туда рок-н-рольные мотивы. Да и знаменитые композиции зарубежных рок-исполнителей стороной не обходили, правда играли их, когда это было возможно по политическим соображениям. Свои песни у них тоже были, Костиного авторства, непременно в роковой манере, поэтому исполнялись они тоже редко и по тем же причинам.
- Сань! А может сыграешь с нами? – неожиданно спросил Костя.
- Да перестань, ты о чём, я-ж ни одной вашей песни не знаю…
- Да неважно. Соло сделаешь в конце песни, что мне показывал, когда я у вас был? Когда петь будем - играй что-нибудь, звук отключим, подсматривай вон аккорды у Юрика, заканчивать будем – кивну. Миша! Санину гитарку вруби как кивну, о-кей?
Через минуту весь состав ансамбля, включая Джона, был на сцене. Змей встал недалеко от Сани в роли группы поддержки.
- Друзья! – объявил Костя в микрофон. – А сейчас – сюрприз! У нас в гостях музыканты популярной группы «Зазеркалье»! И следующая композиция – наш совместный подарок специально для вас!
Джон старался вовсю, воодушевлённо молотя по струнам отключенной гитары, подсматривая аккорды у Юрика. Змей, как мог, поддерживал друга то воспроизводя его движения, то обращаясь к толпе, показывая – хлопать нужно! Руки выше! То приседая, то подпрыгивая. Песня подошла к концу, Костя кивнул и тут уж Джон не оплошал. Это соло было у него настолько отрепетировано, что сыграть его он мог даже в полусонном виде, не глядя на струны. Выложился по полной. А с последним аккордом протянул правую руку с вытянутым указательным пальцем в Викину сторону со словами: «Это для тебя!» Правда, слова его потонули в шквале аплодисментов и восторженных криков. Но Вика и по движению губ поняла о чём разговор, сделала изумлённое лицо и прижала руки к груди, изобразив благодарность. Почти все присутствующие обратили внимание на этот финальный жест и с глубоким интересом стали выискивать взглядом – кто же эта счастливица? А Викина подруга, стоявшая рядом с ней, даже запрыгала, не в силах сдержать эмоции и бросилась в обнимку.
В этот момент директор ДК обнаружила, что время-то уже перевалило за одиннадцать, немедленно пробралась на сцену и объявила о конце танцевального вечера. Несмотря на то, что её слова потонули в возмущённом гуле посетителей, музыканты спустились со сцены, а дружинники приступили к очистке зала от танцоров.
- Дождитесь нас, - помахал Костя Джону и скрылся в подсобке.
- Ну, привет ещё раз, - Саня подошёл к Вике.
С момента последней встречи она почти не изменилась: всё такая же самая красивая. Только красота её стала более женственной и даже сексуальной. Стройные ноги, тонкая талия, немного вытянутое лицо с глазами зелёного цвета, ослепительной улыбкой и ямочками на щеках.
– Ты как тут оказалась?
- Родители переехали, ну и я сними, конечно…
Парочка, а за ними и Кирилл с Викиной подружкой, вышла из Дворца Культуры.
- Опа-на! А мы уж заждались! – парней встречала компания местных хулиганов. – Ну пошли, поговорим.
Видимо Змею разговаривать особо не хотелось, поэтому он повторно показал свой коронный удар в челюсть, от которого любитель разговоров грохнулся на землю со звуком мешка с дерьмом. Всё тут же смешалось в странную какофонию из матерной ругани, ударов, криков и женских визгов. И несдобровать бы друзьям, если бы в это время из здания не вышли музыканты, которые в считанные секунды всех успокоили. Местные, увидев кто им противостоит, прекратили всякое сопротивление и только повторяли:
- Костя, да мы того, ну, этого…
- Не дай бог ещё раз услышу, что на моих друзей прыгаете – попадёте по-взрослому!
- Ну, Костя, мы-ж не знали…
- Теперь знаете.
С этими словами большая компания направилась в ближайший сквер, отметить удачное выступление.
Однако на морозе особо долго не поотмечаешь. Уже через полчаса девчонки начали замерзать, несмотря на согревающие напитки. Разговор всё время крутился вокруг выступления группы и соло Джона. Девушки его тоже поддерживали поначалу, но это им быстро наскучило. Они начали откровенно зевать, перешёптываться о чём-то своём, о женском, наконец Вика тронула Саню за рукав: «Проводишь?» Наскоро попрощавшись с музыкантами и пообещав приезжать почаще, друзья направились к Викиному дому. Вика с Джоном шли впереди, болтая без остановки, а Кирилл с Викиной подружкой, у которой он до сих пор не удосужился спросить, как её зовут, позади, в полном молчании, пиная по дороге комки снега.
- Мой подъезд. Вон окна мои на третьем этаже. Теперь знаешь, где я живу, можешь приезжать.
- Обязательно!
Саня посмотрел на девушку и взял её за руки. А Вика, поцеловав Саню в щёку и махнув подруге на прощание, вытирая глаза, скрылась за дверью подъезда. Подруга тоже, загадочно улыбнувшись Кириллу, исчезла в ночи. Саня проводил взглядом Вику через окна подъезда и глубоко вздохнул:
- Ну, теперь и до дома можно.
От платформы друзья шли в полном молчании, пока не увидели рядом с общежитием ребят из параллельной группы.
- Здорово, мужики! Вы чё тут?
- Да так, стоим, болтаем, музон, вот слушаем, - один из них показал на старенький кассетник.
- Классная музыка, - рассеянно оценил Джон, - кто играет?
- Как кто? Ты… - почти хором и с неподдельным изумлением ответили сокурсники.
- Ух, ты. Как записать-то сумели? А со стороны ничего так, звучит…
- А вы откуда? И что за отметина под глазом?
Саня потрогал вспухший привет от сосновоборских:
- На танцах были…
- А я вот на той неделе тоже на танцах был – подрался. На этой неделе пошёл – опять подрался. На следующей неделе опять пойду, - под громогласный хохот рассказал свою историю один из собеседников.