Глава 2. Предложение, от которого не отказываются
Кабинет Кирилла Волкова находился на самом верхнем этаже башни «Нексус». Он был выдержан в стиле хай-тек: холодный бетон, сталь, панорамные окна от пола до потока, открывающие вид на весь город как на шахматную доску. Ничего лишнего. Ничего тёплого. Только графики на мониторах, карта мировых активов и строгий портрет отца, чей взгляд, казалось, оценивал каждое решение сына.
Кирилл стоял у окна, спиной к двери, когда её впустили. Он не обернулся сразу, давая ей время почувствовать масштаб его владений, его отстранённость.
— Мисс Зорина, — наконец произнёс он, поворачиваясь. Его голос был низким, ровным, без интонаций. — Мой юрист сообщил, что вы разорвали наш проект соглашения. Смело. Или глупо.
София чувствовала, как под её ладонями, сжатыми в замок, выступает холодный пот. Но она не опустила глаз. Он был выше, более статный, чем на фотографиях в деловых журналах. Его лицо — резкие скулы, прямой нос, губы, сложенные в тонкую нить безразличия, — казалось высеченным из мрамора. И лишь глаза, серые и пронзительные, как ледяная крошка, выдавали живой, невероятно острый ум.
— Глупо — соглашаться на заведомо проигрышные условия, — парировала она, делая шаг вперёд. — Я предлагаю партнёрство. Равное.
Он едва заметно усмехнулся, проходя к своему креслу из чернёной стали.
— «Зоринские мануфактуры» тонут. У вас нет активов для равного партнёрства. Только долги и сентиментальная история.
— У меня есть имя, — чётко выговорила София. — Репутация. Доступ в закрытые клубы, куда «Нексусу» вход если и открыт, то с пометкой «нувориш». У меня есть лояльность старых денег, которые до сих пор не доверяют вашей стальной империи. Я предлагаю слияние не активов, а статусов.
Кирилл взял со стола тяжелую зажигалку, покрутил в пальцах. — Продолжайте.
Сердце Софии бешено колотилось где-то в горле. Она вынула из портфеля не папку с отчётами, а один-единственный лист.
— Вот моё предложение. Фиктивный брак. Сроком на один год.
В воздухе повисла тишина, настолько густая, что в ней можно было утонуть. Кирилл перестал вертеть зажигалку. Его бровь медленно поползла вверх.
— Вы хотите, чтобы я… женился на вас? — Он произнёс это так, будто проверял, не сошла ли она с ума.
— На бумаге, — кивнула София, чувствуя, как жжёт щёки. — Вы получаете мое имя, мой статус, полный контроль над «Мануфактурами» после легитимного вступления в права наследника и супруга. Я получаю погашение всех долгов компании, сохранение бренда в структуре «Нексуса» и… неприкосновенность. Через год — тихий развод. Вы остаётесь с активами и репутацией легитимного преемника династии Зориных. Я — с чистой историей и спасённым делом семьи.
Он долго молчал, изучая её. Его взгляд скользнул по её простому, но безупречному костюму, по слишком прямым плечам, по рукам, сжатым так, что костяшки побелели. Он искал слабину, игру, корысть.
— И что заставит вас исполнять условия? Что помешает вам через год заявить о правах на половину «Нексуса»? — спросил он наконец.
— Потому что я не воровата, — отрезала София, и в её голосе впервые прозвучала неподдельная горячность. — Мне нужно спасти то, что создали мои предки, а не украсть то, что создали вы. Все условия будут прописаны в железном брачном контракте. Никаких личных претензий. Отдельные спальни. Публичные мероприятия — строго по утверждённому графику. И… — она сделала паузу, глотая ком в горле, — абсолютная тайна для наших семей. Особенно для моей матери.
Кирилл откинулся в кресле. За его спиной в окнах горел вечерний город, миллионы огней, миллионы судеб. Здесь же, в этой стерильной комнате на высоте птичьего полёта, решалась судьба двух миров — старого, уходящего корнями в традицию, и нового, выкованного из стали и амбиций.
— Любопытно, — произнёс он почти задумчиво. — Вы продаёте не компанию. Вы продаёте призрак. Фамильную легенду.
— Именно, — выдохнула София. — А легенды, как известно, — самый дорогой товар. Их нельзя купить. Их можно только… получить по наследству.
Уголок его рта дрогнул — нечто, отдалённо напоминающее улыбку, но лишённое тепла.
— Вам не кажется, мисс Зорина, что это пахнет отчаянием? Последней ставкой проигрывающего игрока?
— Вся наша жизнь — ставка, господин Волков, — тихо сказала она. — Просто одни ставят на деньги, а другие — на честь.
Он взял со стола ручку Montblanc, холодную и тяжелую. Взвесил её в ладони. Потом, не глядя на Софию, потянул к себе тот самый лист.
— Допишем пункт о неразглашении в пользу «Нексуса» на всю оставшуюся жизнь, — сказал он деловым тоном и поставил на бумаге размашистую, властную подпись. — И пункт о неустойке в случае любого, даже малейшего, отступления от условий с вашей стороны. Сумму определят мои юристы.
София кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Гора с плеч не свалилась — на неё легла другая, ещё более тяжелая.
Кирилл поднял на неё свой ледяной взгляд.
— Добро пожаловать в семью, — произнёс он, и в этих словах не было ни капли приветствия. Была лишь констатация факта начала новой, самой рискованной в его жизни сделки. — Жена.