Она ехала в полупустом автобусе, уставшая до дрожи в коленях, и мысленно уже была дома — на диване, с чашкой чая. Сквозь сонную дрему Алёна услышала голос, настойчивый и требовательный, прямо над собой.
— Девушка, будьте любезны, уступите место.
Алёна медленно подняла голову. Над ней, держась за поручень, нависала пожилая женщина. Взгляд девушки сразу же выхватил огромную, выпуклую бородавку на остром подбородке незнакомки.
— Простите, но здесь же свободных мест достаточно, — Алёна обвела взглядом салон, где у окон было пусто. — Вы можете сесть там, через проход.
— А я привыкла вот именно на этом месте сидеть, — отрезала женщина, не двигаясь с места и смотря на Алёну в упор. В её тоне не было просьбы — только привычное право.
От такой наглой бесцеремонности у Алёны внутри всё ёкнуло от досады. Она несколько секунд молча смотрела на странную пассажирку, на её непрошибаемо капризное выражение лица. Спорить, что-то доказывать этой тёте сил не было совершенно. С глухим, беззвучным стоном девушка выдохнула, собрала сумку и поднялась.
— Проходите.
— Вот и умница, — буркнула женщина, тут же занимая тёплое место.
Алёна отошла к передней площадке, прислонилась к стеклу. «Лучше уступить, чем ввязываться в бесполезный спор, — мелькнула у неё мысль. — Явно же ищет повод для скандала, чтобы потом на жалость давить. А у меня на её выкрутасы ни энергии, ни желания».
Она возвращалась домой после длинной, выматывающей смены. Работала Алёна в онкологическом диспансере. Не так давно она, окончив медицинский университет, поступила в ординатуру по специальности «онколог». Теоретически она уже могла самостоятельно вести пациентов, но на практике каждое её решение всё ещё курировалось старшими, более опытными врачами. Сегодняшний день выдался особенно тяжёлым — поток пациентов не ослабевал до самого вечера, и к концу смены девушка чувствовала себя полностью опустошённой. Единственным проблеском в этой усталости было тихое удовлетворение: сегодня, кажется, всё сделала правильно, без единого промаха. И что важно — никто из коллег не отпустил ни одной своей обычной шуточки про «безмозглую блондинку» в её адрес. Маленькая, но победа.
За окном автобуса моросил холодный мартовский дождь, превращая ранние сумерки в слякотную, промозглую муть. Алёна, глядя на плывущие мимо огни, мысленно прокручивала список вечерних дел: сначала нужно забежать в детский сад за братишкой Марком, а потом — в пункт выдачи заказов, где её ждала посылка для мамы. «И зачем ей опять понадобилась вся эта ерунда? — с лёгким раздражением думала Алёна. — Полотенца с розами, подставки под кружки, заколки… Без этого всего мы прекрасно обходились». Хотя она прекрасно понимала истинную причину этих бесконечных онлайн-покупок. Так её мама, Лариса Степановна, пыталась хоть как-то заполнить пустоту, образовавшуюся после страшной трагедии.
Год назад отца Алёны, Алексея, не дожившего и до пятидесяти, сбила на «зебре» машина. За рулём был пьяный водитель. Для Ларисы это стало крушением всего мира — в одно мгновение она потеряла любимого человека, все надежды на будущее и, что было очень практично и страшно, финансовую стабильность. «Как же я теперь с двумя детьми жить буду? — рыдала она тогда, на поминках. — Где деньги брать?»
«Мама, ну мне уже двадцать четыре, — уговаривала её тогда Алёна, обнимая худенькие, трясущиеся плечи. — Я университет почти закончила. Скоро работать буду не санитаркой по вечерам, а врачом. Зарплата совсем другая».
«А Марк? Он отца-то толком и не запомнит, — причитала мать. — Всего три года мальчишке».
«Мы ему всё расскажем, мамочка. Он будет знать, какой у него был замечательный папа».
Весь этот год Алёна изо всех сил старалась быть опорой — помогала по хозяйству, закупала продукты, проводила время с братом. Совмещать всё это с учёбой, работой и ординатурой было невероятно тяжело, но она держалась, потому что понимала: матери приходится в тысячу раз тяжелее. Та работала кассиром в супермаркете у дома и возвращалась каждый день выжатая как лимон, измотанная бесконечным потоком не всегда адекватных покупателей.
«Одна сегодня такую историю устроила, — жаловалась она как-то дочери. — На ценнике на молоко одна цена указана, а у меня по штрих-коду другая выбивается. Кричит, что я её обманываю. Да я-то тут при чём? Я не ценники клею, я только сканером вожу. Что система показывает, то и пробиваю».
«Понимаю тебя, — сочувствовала Алёна. — У меня тоже пациенты всякие попадаются. Но там-то хоть понятно — человек болеет, ему плохо, морально тяжело. Стараюсь смотреть сквозь пальцы на какие-то капризы».
Так они и жили, день за днём, пытаясь поддерживать друг друга и маленького Марка. Больше помощи ждать было неоткуда — родители отца давно умерли, а со своей роднёй Лариса не общалась. Почему — было тайной за семью печатями. Алёна знала лишь, что те жили где-то на Ставрополье. Все попытки выведать у матери хоть какие-то детали разбивались о глухую, непрошибаемую стену.
— Марк, давай быстрее, — торопила Алёна братишку, который копошился в своём шкафчике в раздевалке детского сада. Ей не терпелось поскорее разделаться со всеми делами и наконец-то рухнуть на диван, хотя бы на полчасика, чтобы дать отдых онемевшим ногам и перегруженной мыслями голове.
Наконец, закутанный в шарф и одетый в непослушные комбинезонные застёжки, Марк был готов. Алёна взяла его за руку, и они побрели по раскисшим от подтаявшего снега тротуарам к пункту выдачи. Он был по дороге домой, в одном из старых общежитий.
— Алёна, а мне солдатиков заказали? — задорно спросил Марк, семеня рядом.
— Нет, солдатиков пока нет, — мягко ответила девушка, слегка лукавя. — Мама заказала только самое нужное, важное.
Мысль о маминых «важных» покупках — тех самых полотенцах с цветочками — снова кольнула её, но Алёна тут же прогнала её. Нечего подрывать мамин авторитет в глазах сына. Пусть думает, что всё это действительно необходимо.
Пункт выдачи оказался в самом неудобном месте — с обратной стороны здания, куда вела крутая, покрытая обледенелыми железными плитами лестница. «Кто это так спроектировал?» — с досадой подумала Алёна, с трудом карабкаясь вверх и придерживая Марка, для которого каждая ступенька была почти по пояс. — «Подсобное помещение, что ли, переделали? Лестницу нормальную сделать не могли».
Собрав последние силы, она толкнула тяжёлую, обитую утеплителем дверь.
— Ох, и добраться же до вас, — выдохнула она, шагнув внутрь тёплого помещения.
За стойкой, заваленной коробками и стопками накладных, сидел темноволосый парень лет двадцати пяти. Он оторвался от экрана монитора и взглянул на вошедших.
— Да, с лестницей мы, конечно, не угадали, — пожал он плечами с виноватой полуулыбкой. — Клиенты ругаются. Сыну вашему, наверное, вообще карабкаться пришлось.
— Это мой брат, — поправила Алёна, сбрасывая капюшон. — Да, ему было непросто, ступеньки для него высоковаты.
— Ну, вам-то с вашей спортивной фигурой такие преграды нипочём, — парировал парень, его взгляд на мгновение скользнул по её стройной, подтянутой фигуре, скрытой под просторным пуховиком.
Спасибо за комплимент, конечно, но он прозвучал совсем некстати. Алёна устала настолько, что любое внимание, даже безобидное, воспринималось как назойливая помеха.
— Спасибо, но после моей смены и лестница в небо покажется непреодолимой, — сухо ответила она, стараясь не смотреть на него. Эти взгляды, эти заигрывания — вечное сопровождение её внешности, светлых волос и голубых глаз. Она давно привыкла, что многие видят в ней только «красивую куклу», и каждый раз это раздражало. Особенно сейчас, когда ей нужны были только тишина и покой. — Можно мой заказ, пожалуйста? — Она протянула телефон со штрих-кодом на экране.
Парень что-то пробормотал про «понятно» и взял телефон, чтобы отсканировать код. Вдруг его лицо оживилось.
— О, а у нас для вас сюрприз! Вы у нас юбилейный, тысячный клиент!
Алёна еле сдержала вздох. Ей нужна была посылка, а не розыгрыши.
— И что же мне за это полагается? — спросила она, пытаясь придать голосу хоть тень заинтересованности.
— Вам полагается вот эта роскошная коробка шоколадных конфет! — с наигранно-торжественной интонацией объявил он и скрылся в проёме, ведущем вглубь склада.
Через минуту он вернулся, неся две коробки — одну плоскую и большую, другую нарядную, в блестящей обёртке.
— Держите. Ваша законная награда и ваш заказ.
— Конфеты! — восторженно пискнул Марк, пытаясь дотянуться до коробки. — Можно попробовать?
— Дома, после ужина, — строго сказала Алёна, забирая обе коробки. — Иначе аппетит испортишь.
Пока она укладывала покупки в сумку, в голове вертелся вопрос.
— А что вы так бурно тысячного клиента празднуете? — поинтересовалась она. — Обычно на таких вещах экономят.
— Да мы сами пункт недавно открылся, всего пару месяцев как работает, — охотно пояснил парень, облокотившись на стойку. — Народу немного, человек двадцать в день. Вот и стараемся привлекать чем можем — скидками, акциями, сюрпризиками. Чтобы люди к нам шли, а не к конкурентам.
— Чтобы вам работы прибавилось, — удивилась Алёна.
— Не-а, у нас процент от выдачи, — объяснил он. — Чем больше заказов обработаем, тем лучше для нас. Мы в этом заинтересованы.
— Понятно. Не знала, что так устроено, — кивнула Алёна, поправляя сумку на плече. — Спасибо вам за подарок и за объяснения. Поздравляю ваш пункт с тысячным клиентом. Мне пора, повторюсь — очень устала.
— Заходите ещё, — сказал парень, и в его голосе прозвучала неподдельная надежда. — Будем рады.
— Теперь, зная про ваши сладкие традиции, буду заказывать только сюда, — позволила она себе лёгкую, усталую улыбку. — Всего доброго.
Спускаться по скользким ступеням с коробками и братом за руку было ещё страшнее, чем подниматься. Внизу, в сгущающихся сумерках, Алёна на мгновение задержала взгляд на огромном, брутальном мотоцикле, стоящем у стены. Он выглядел новым, мощным и очень дорогим. «Неужели его, этого разговорчивого курьера? — мелькнула невольная мысль. — Неплохо так сотрудники пунктов выдачи зарабатывают». Но тут же она отогнала это любопытство. Её ждали дом, ужин и долгожданный отдых.
Через несколько дней раздался звонок от подруги Яны.
— Алён, слушай, давай в субботу куда-нибудь сходим! Клуб, например. У нас наконец-то выходные совпали, нельзя такое упускать!
— Ой, Янь, не знаю, — замялась Алёна. — Совсем нет настроения тусоваться. Силы бы на диване полежать собрать.
— Да брось ты! Тебе всего двадцать пять, а ведёшь себя, как пенсионерка, — засмеялась в трубку Яна. — Ты же из своего диспансера не вылезаешь, целыми днями на больных смотришь. Надо и про здоровых людей иногда вспоминать, про обычную жизнь! Развейся хоть немного!
— Ох уж эти твои подколки, — невольно улыбнулась Алёна. — Ладно, дай подумаю.
К вечеру, однако, мысль о смене обстановки стала казаться всё более привлекательной. Рутина затягивала: работа в стационаре, вечера дома с грустной мамой и весёлым, но требующим внимания Марком. Почему бы и нет? Яна, бухгалтер по профессии, тоже пропадала в офисе до ночи и редко выбиралась куда-то. «Пока мы с ней на обеих работах сидим, так вся молодость и пройдёт мимо», — подумала Алёна и набрала номер подруги.
Договорились о времени и месте. Мама, Лариса Степановна, идею поддержала.
— Иди, иди, отдохни, — сказала она, укладывая Марка спать. — Может, и с кем познакомишься. Хороший парень не помешает.
— Мам, ну какой парень? — отмахнулась Алёна. — Мне бы ординатуру закончить и с нагрузкой этой справиться, вот главная задача.
— Всё равно пора о своём будущем думать, — настаивала мать, поправляя одеяло. — Не вечно же тебе со мной жить.
— Вот стану полноценным врачом, помогу тебе, Марка на ноги поставлю, тогда и о будущем подумаю, — пообещала Алёна уже шутливо, целуя маму в щёку.
Она и представить не могла, что её судьба может начать меняться уже этим вечером. Пока же она надела простое, но элегантное платье — не слишком короткое, чтобы не привлекать ненужного внимания, и не слишком облегающее, чтобы можно было свободно двигаться. Смотрелась, впрочем, она в нём прекрасно.
Яна, зашедшая за подругой, дружески хлопнула Алёну по плечу и, отойдя на шаг, с явным восхищением окинула её взглядом с головы до ног.
— Ну ты сегодня просто красотка невероятная! — воскликнула она. — А я на твоём фоне со своими скромными полутора метрами да со смуглой кожей совсем потеряюсь, как серая мышка где-нибудь в углу.
Продолжение: