С того дня все изменилось, Антонина играла каждый вечер, к ней приходили послушать. Иногда просили сыграть что-нибудь конкретное: вальс, романс, мелодию из кино. Она играла все, что только помнила, а помнила она много.
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ
Саша приходил на каждый концерт, садился в углу и слушал, прикрыв глаза.
- Научите меня, - попросил он однажды. - Пожалуйста.
И Антонина начала учить. Как когда-то обучала своих учеников в музыкальной школе. Как учила Дашу, тайком, по вечерам. У Саши не было таланта, но было желание, а это уже половина дела.
- Руку мягче, - говорила она, и сама удивлялась.
Откуда берутся силы? Откуда эта радость от того, что кто-то слушает, пытается понять, запомнить?
- Представь, что касаешься воды. Не ударяй, гладь.
Саша пробовал снова и снова. Ошибался, смеялся над собой, продолжал, и это упрямство тронуло Антонину больше, чем любые слова.
- Ты хороший мальчик, - сказала она как-то. - Твои родители могли бы гордиться тобой.
- У меня не было родителей, - ответил Саша без горечи, просто констатируя факт. - Меня подкинули в роддом. Вот так, без записки, без имени. «Саша» - это медсестра придумала.
Антонина смотрела на него и думала, а ведь этот чужой мальчик ближе ей сейчас, чем родной сын. Разве это не странно? Разве это справедливо?
Нина, наблюдавшая за ними, сказала как-то вечером:
- Знаешь, я всю жизнь защищала чужие права в суде. А свое право на счастье проморгала, а ты мудрее меня.
- Я не мудрая, - ответила Антонина. - Скорее просто старая.
- Это не одно и то же, - покачала головой Нина. - Поверь мне, не одно и то же.
***
На день рождения Антонина не ждала гостей. Семьдесят пять - лишь очередная отметка. Нина подарила ей шарф, сама вязала вечерами, Саша принес цветы, скромный букетик с рынка.
А в полдень приехала Даша. Одна, без родителей, прогуляла занятия и приехала к бабушке.
- Бабуля! - она бросилась к ней, обвила руками. - Я сбежала. Не могу больше без тебя.
- Тише, милая. Тише, - успокаивала ее Антонина.
Они сидели на скамейке в жалком подобии сада - три дерева и клумба с петуниями. Даша рассказывала про бабушку Римму, которая кричит на всех с утра до ночи. Про маму, которая плачет в ванной, про папу, который почти не бывает дома.
- Я никому не нужна, - плакала Даша.
Антонина гладила внучку по волосам. Сердце болело, но она говорила уверенным голосом.
- Ты нужна. Ты очень нужна. И тебе хватит сил. Я знаю. Мне когда-то тоже казалось, что не хватит.
- Но ты же здесь. Тебя бросили! - всхлипнула Даша.
- Меня не бросили, милая. Я ушла сама. Потому иногда уйти самой требует больше сил, чем остаться.
Даша посмотрела на нее.
- Я хочу поступить в консерваторию. Мама говорит, это глупости. Говорит, музыкой на хлеб не заработаешь.
- А ты сама как думаешь? - серьезно спросила Антонина.
- Я без музыки не смогу жить, - Даша опустила голову. - Да и просто не хочу.
Антонина обняла ее крепче.
- Тогда играй, - сказала она. - Играй каждый день. Что бы ни говорили. И когда придет время, мы что-нибудь придумаем.
***
Даша ушла уже под вечер, Антонина смотрела ей вслед и чувствовала странную смесь боли и надежды.
А через несколько дней пришло письмо. Официальное, от нотариуса. Антонина сначала не хотела открывать, думала, ошибка, но на конверте значилось ее имя, четко, без ошибок.
Письмо было коротким. Двоюродный брат Антонины Андрей скончался в Калининграде. Бездетный, одинокий, он оставил все имущество единственной родственнице. Ей. Дом и кое-какие сбережения.
Антонина читала и не верила глазам. Андрея она не видела сорок лет, они выросли на соседних улицах. Вместе бегали на речку, вместе таскали яблоки из чужих садов. Потом жизнь развела, он уехал на Балтику, она осталась в Москве. Несколько писем, редкие открытки на праздники - все, что их связывало эти годы. А теперь вот это неожиданное завещание.
- Покажи, - потребовала Нина, потом прочитала, нахмурилась.
- Надо проверить. Мало ли мошенников.
Она знала, к кому обратиться. Ее бывший коллега, еще действующий юрист, взялся проверить. Через неделю пришел ответ, что все законно, Антонина - единственная наследница.
- И вот что интересно, - добавила Нина, складывая бумаги. - Твоя доля в московской квартире никуда не делась. Ты понимаешь, что это значит? Кстати, помнишь я недавно говорила тебе про чудо? - она улыбнулась.
Антонина кивнула. Она хорошо понимала, что это все означает. Теперь она могла выбирать.
Игорь появился через неделю, когда узнал про наследство. Откуда - непонятно. Наверное, нотариус связался с ним тоже, или еще кто-то из длинной цепочки чиновников.
Он приехал с цветами, с конфетами и улыбкой до ушей. Так он улыбался, когда хотел новый велосипед. Так смотрел, когда просил денег на машину. Так обнимал, когда нужна была подпись на документах.
- Мамочка, как ты похорошела! - Игорь расцеловал ее в обе щеки. - Пребывание тут тебе тут явно на пользу.
- Не притворяйся, - сказала Антонина. - Что тебе нужно?
Улыбка чуть сползла, но Игорь держал марку.
- Мы так скучаем. Хотим забрать тебя домой, Лариса говорит, она погорячилась.
- А Римма?
- Римма переедет к сестре. Ей там будет лучше.
Антонина молчала, ждала продолжения.
- И вот еще что, - Игорь понизил голос, доверительно наклонился. - Этот домик в Калининграде… Зачем он тебе? Продадим, деньги вложим с умом. Я все оформлю, тебе не о чем будет беспокоиться.
Вот оно что! Антонина даже усмехнулась, все было так предсказуемо. На пороге показался Саша, Антонина жестом подозвала его.
- Игорь, это Саша. Мой внук.
Игорь оцепенел.
- В каком смысле внук?
- В прямом, - Антонина посмотрела на сына спокойно. - Который навещает меня каждый день, который помогает, и ему не нужны мои деньги.
- Ты что, совсем из ума выжила? - Игорь побагровел. - Это какой-то мошенник! Он охотится за твоим наследством!
- Саша не знал о наследстве до прошлой недели, - вмешалась Нина. - И, между прочим, я его проверила. Чистый, как стеклышко. Чего не могу сказать о некоторых родственниках.
- Это еще кто? - вспыхнул Игорь.
- Адвокат помог, - Нина достала визитку. - Правда бывший, но связи остались. Твоей матери могут понадобиться консультации. Законы о наследстве - штука тонкая.
Игорь долго молчал, переводил взгляд с незнакомой старухи на мать. Потом на Сашу.
- Мы еще поговорим, - сказал он наконец и лицо его перекосило.
- Конечно, - согласилась Антонина. - Поговорим, когда я решу.
Он ушел, даже толком не попрощавшись, цветы остались лежать на столе, никому не нужные, как и его фальшивые слова.
***
В Калининград они поехали втроем: Антонина, Нина и Саша. Нина ворчала, что в ее годы такие путешествия - безумие, но глаза блестели от предвкушения.
Дом Андрея стоял на тихой улице, в нескольких минутах ходьбы от залива. Небольшой, деревянный, с резными наличниками, палисадник зарос, некому было ухаживать последние годы. Но яблоня цвела вопреки всему, назло запустению.
Внутри было пыльно и пахло чем-то неопределенным, забытой жизнью, наверное. Антонина ходила по комнатам, оглядывалась, разбирала старые вещи.
В углу гостиной стояло пианино. Старое, как все в этом доме. Антонина подняла крышку, клавиши отозвались нестройно.
- Это знак, - сказал Саша.
- Это просто пианино, - ответила Антонина, но сама подумала о том же.
Она посмотрела на залив из окна, вода блестела под весенним солнцем, чайки кричали, и Антонина вдруг поняла, что она хочет здесь жить. Не доживать, а именно жить.
- Я не буду продавать дом, - сказала она.
Нина кивнула, она и не сомневалась.
Вернувшись в Москву, Антонина вызвала Игоря и Ларису на разговор. При Нине, та сама настояла, «для юридической чистоты», как она выразилась. Сели за стол в общей комнате пансионата, Игорь хмурился, Лариса нервно теребила ремешок сумки.
- Я уезжаю, - сказала Антонина. - Насовсем. В Калининград.
- Одна? - не поверил Игорь.
- Не совсем. Нина и Саша поедут со мной, он уже переводится в местный колледж.
- Это безумие! - Лариса вскочила. - Тебе семьдесят пять лет!
- Именно поэтому я не хочу терять время, - кивнула Антонина.
Лариса перевела дыхание.
- А квартира?
- Свою долю я оформлю на Дашу.
- На Дашу? - Лариса побледнела. - Это невозможно, она несовершеннолетняя.
- Она получит ее, когда закончит учиться, - спокойно ответила Антонина. - Через год она станет совершеннолетней. Документы будут готовы к этому сроку. До тех пор моя доля неприкосновенна.
- Но мы рассчитывали… Римме нужно… Мы хотели расшириться… - бормотал Игорь.
- Римма мне никто, - перебила Антонина. - Я свой родительский долг отдала с лихвой. Теперь ваша очередь.
Игорь молчал, смотрел в стол, ему было стыдно. Или Антонине это только показалось?
- Вот и все, - сказала она и встала. - Вы знаете, как меня найти. Если захотите.
Она вышла и только в коридоре позволила себе прислониться к стене и закрыть глаза. Все. Она сделала это. Она свободна.
Весна в Калининграде пахла морем и яблоневым цветом. Антонина просыпалась рано по привычке, но теперь - с радостью. Варила кофе, выходила на веранду, смотрела, как просыпается город. И улыбалась.
Дом постепенно оживал, Саша помог отремонтировать крыльцо, Нина помогала устраивать клумбы. Соседки приняли новенькую сначала настороженно, но потом полюбили, как свою. Антонина играла им на пианино, а они приносили ей варенье, пирожки и домашний сыр.
У Саши появилась девушка Марина, дочь соседки через два дома. Тихая, воспитанная. Они приходили к Антонине по воскресеньям на обед просто поговорить, послушать музыку.
- Вы Саше как бабушка, - сказала Марина однажды. - Он так про вас и говорит, наша бабушка.
Антонина не ответила. Просто обняла обоих, крепко, как обнимала когда-то маленького Игорька. Как обнимала Дашу.
Даша приехала летом. Похудевшая, повзрослевшая, со странным решительным блеском в глазах.
- Бабуль, я решила.
- Что решила? - спросила Антонина.
- Я подала документы в консерваторию, - сказала внучка. - Мама не знает.
Антонина так и села, сердце забилось чаще.
- Это серьезный шаг, - только и сказала она.
- Я знаю, - Даша села с ней рядом. - Но ты сама говорила, иногда уйти - это сила. Вот я и ухожу. От их планов. От их жизни. К своей.
- Деньги на учебу у меня есть, - Антонина взяла ее за руку. - На первый год хватит. А там посмотрим.
Даша обняла ее, она плакала и смеялась одновременно. Антонина гладила внучку по волосам и думала, вот для чего она еще нужна. Не для сына, который давно перестал быть сыном. Для внучки. Для Саши. Для Марины. Для тех, кто еще только начинает жить.
Прошло несколько лет. Антонине было уже под восемьдесят, но она все еще играла. Пальцы не слушались так, как раньше, мелодии звучали медленнее, но они звучали. И это было главное.
В доме часто собирались гости: Саша с Мариной, соседки, Нина, Даша с молодым человеком, скрипачом из ее же консерватории, тихим, вдумчивым, с добрыми глазами.
Игорь звонил иногда. Разговоры были короткими, вежливыми, ни о чем. Лариса развелась с ним, сказала, что муж без денег и перспектив ей не нужен. Свою мать Римму она отправила в тот пансионат «Золотая осень».
Антонина узнала об этом случайно, но не стала уточнять подробности.
Завещание Антонина составила заранее. Все было расписано четко, дом - Даше и Саше поровну. Сбережения - на образование будущим правнукам, Саша и Марина ждали ребенка, Даша пока не торопилась с детьми и замужеством, но кто знает…
Игорю она оставила только письмо.
Антонина писала его долго, рвала, начинала заново. Хотелось сказать все и не хотелось говорить ничего. В конце концов, осталось несколько строк:
«Сынок, я прожила хорошую жизнь. Жаль, что мы так и не научились говорить друг с другом. Но я тебя простила давно, еще там, в пансионате. Прощение - это не для того, кого прощаешь. Это для себя. Будь счастлив, если сможешь. Твоя мама».
Вечером Антонина сидела на веранде. Рядом устроилась Нина с вязанием, молчаливая, спокойная, из дома доносилась музыка, Даша играла ноктюрн Шопена.
Над заливом виднелся золотисто-розовый закат, вдалеке кричали чайки. Яблоня в саду уже отцвела, и на ней завязались малюсенькие зеленые яблочки.
Антонина смотрела на все это и думала, что весна пришла, когда она уже не ждала ее. Когда смирилась, когда решила, что все позади. Оказалось - не позади, просто по-другому, не хуже, может быть, даже лучше🔔 ЧИТАТЬ ЕЩЕ