РАССКАЗ ДВАДЦАТЬ ПЯТЫЙ. МАМИНА ПРОСЬБА
Рассказ двадцать четвертый. Хозяева жизни https://dzen.ru/a/aYFztioVyDJoypAE
Рассказ первый. Часть первая. Волчица https://dzen.ru/a/aUIrNPkrizgiFCIY
Колдун проснулся, когда ещё только начало отзаривать. Смутно подивившись столь раннему пробуждению, он ещё покрутился в постели, надеясь снова заснуть, но после нескольких минут безуспешных попыток поднялся и поплелся на кухню. Щёлкнув выключателем, Тимофей вздрогнул и замер. За столом, на табуретке сидела его мама и внимательно смотрела на него, чуть улыбаясь. Выглядела она молодо, почти как его ровесница, лишь глаза были мудрые, спокойные и чуть укоризненные.
— Здравствуй, мам! — протянул Тимофей.
— Здравствуй, Тимоша! — кивнула мать.
— А ты зачем пришла? — поинтересовался сын и задал привычный вопрос. — Случилось чего?
Гостья с того света спокойно кивнула:
— Случилось! Только не у меня, а у тебя!
Тимофей, смутно догадываясь в чём дело, стрельнул глазами в угол и промямлил:
— Это ты об чём?
Женщина рассмеялась:
— Сам знаешь об чём! — и погрозила ему пальцем. — Что за мысли у тебя бродят? — продолжила она. — «Бог миловал!». Тебя-то, может, и миловал! — сердито стукнула по столешнице ладонью. — А о роде ты думаешь?!
— Дак чего мне о нём думать-то сейчас? — попытался выкрутиться Колдун. — Я парнишка молодой, ни разу не цалованный!
— Тимофей! — строго сказала мама и Тимофей виновато забормотал:
— Да я это… шутю я так!
— Ты-то шутишь, а время идёт! Сколько ты ещё гулять бобылём собрался? Пора уже найти подругу себе под стать, жениться и сына родить. Или ты силу двух родов, отцовского и моего по ветру пустишь?
Тимофей поёжился, а потом посмотрел маме в глаза:
— Да на ком жениться-то, мама? Это же не девки, а…, — он прикусил язык, но мать перехватила его мысль и опять засмеялась:
— Ох, Тимоша, отца на тебя нет, он бы тебе за подобные слова такого ремня дал! — Колдун смущённо кашлянул, а она продолжила. — Зачем тебе такие? Ты же не человек, ты колдун и невесту тебе надо из рода колдовского или знахарского! Ты, главное, не отказывайся, а судьба сама тебе подходящую сыщет!
— Сыщет она! — буркнул Тимофей. — Им всем только две вещи нужны: непотребство да деньги!
— Это ты не из тех выбирал, сынок! — улыбнулась мать. — А как ту самую найдёшь так и увидишь, что и она к низкому уровню не тяготеет и согласится на него только ради наследника. Не хитри, Тимошенька! — мать ласково на него посмотрела. — Ты и сам всё знаешь! А не то придёт отец, а он тебя жалеть не станет! Помнишь, какой у него характер? И загробная жизнь его ничуть не смягчила. Не упирайся, слышь? На тебя сейчас надежда всех твоих предков! Неужто позволишь Славе рода угаснуть?
И, с этими словами, мать тихо исчезла.
«Ой, жизня поломатая!» — запричитал Тимофей: «И зачем я только до этих годков дожил? Род, наследник, Слава, а я должен на какой-нибудь Маньке-Юльке жениться! Где же справедливость-то, Господи?» — покосился Колдун на потолок, но оттуда никто не ответил. Тимофей вздохнул и взялся растапливать печь и готовить ранний завтрак.
Приговорив несколько кусков мяса, хлеба с вареньем и почти чайник чая, Тимофей удручённо выглянул во двор. Наступала осень.
«А осенью играют свадьбы» — прыгнула в голову непрошенная мысль: «Тьфу ты, пропасть!» — ругнулся Колдун и побрёл к сараю без всякой нужды. Ничего там не сделав, он развернулся и потопал к дровянику. Наконец, вернулся в дом и улёгся на диванчик, тщетно пытаясь избавиться от мыслей, навеянных разговором с родительницей. От жалости к самому себе Тимофей полежал, уткнувшись лицом в подлокотник и незаметно уснул.
Проснулся он от того, что стучали в ворота.
«Твою мать!» — ругнулся Колдун: «Это кто же там так наяривает?» — он соскочил с дивана, потёр лицо ладонями и, накинув куртку, побежал открывать.
За калиткой стояла бабка Евдокия со своим великовозрастным сыном Николаем, которого все звали Колянычем.
— Здрав будь, Коляныч! — не отстал от традиции Тимофей. — И тебе здоровья, баб Дунь! — бодро поприветствовал он старуху, сжимавшую в руке посошок.
— И тебе здоровьица! — проскрипела гостья, а мужик мрачно кивнул. — Вот привела тебе сыночка своего, чтобы ты ему совет какой дал али порчу снял, али чего ты там ещё делаешь?
— Это мы могём! — уверил Тимофей и поманил пришлецов в дом.
На кухне проблему описали подробнее: Коляныч, мужик на пятом десятке, за всю жизнь не удосужился обзавестись семьёй и только теперь спохватился. Однако, девки на него не смотрят, а ровесницы ему не подойдут потому как он, по мнению окружающих, должен еще сгондобырить наследника, а для этого нужна невеста помоложе. И чего делать Коляныч не знает.
«Вот, твою мать!» — подумал про себя Тимофей: «Конкурент нарисовался! И так нормальную бабу днём с огнём не сыщешь, так ещё и с другими бодаться придётся! Может его на Юльке женить? Чем не пара?» — залыбился Тимофей, но поняв, что веселье его не к месту, вернул на лицо серьёзность.
— Так вы чего, хотите, чтоб я зелье приворотное изготовил? — уточнил он.
— Какое зелье, Филипыч? — буркнул мужик. — Кому я его поить буду? Козе на выпасе? У меня ж на примете никого нет!
А старуха постучала палкой по полу:
— Подыщи ему кого-нибудь, Тимофей!
Тимофей приуныл:
«Эх, жизня поломатая, надоть и правда о женитьбе думать, а то уже из меня сваху скоро сделают, как из старой девы!» — а вслух добавил:
— Да неужто совсем никого, ну хоть мало-мальски?
— Никого! — помотал головой Коляныч. — Одни — маленькие, другие — старенькие. Я уж голову сломал, где и подходящую найти?
— Может тебе в город поехать? — предложил Колдун. — Там этого добра хоть отбавляй!
— Да чего мне толку с городской? — изумился мужик. — У меня хозяйство, дом, мать вон старенькая, а горожанка что — только задницей крутить да деньги на тряпки тратить!
— Это да! — покивал головой Тимофей и, не сдержавшись, выдал. — А ты Юльку, племянницу Михалычеву, посватай!
— Это какая? — нахмурил лоб собеседник.
— Ну, чёрненькая такая, зеленоглазая.
— Так ей сколько лет-то? — фыркнула старуха. — В детсад ишо ходит или уже в первый класс пошла?
— Эта звезда, баб Дунь, и университетским фору даст! — подмигнул Тимофей и бабка дробно засмеялась:
— А что, Коля, Михалыч-то мужик зажиточный, за племянницей поди корову даст, а?
— Да куда же я к ней? — промычал жених. — Мне лет-то супротив неё!
— Ничто! — развеселился Колдун. — Старый конь борозды не спортит! Я тебя одному колдованию подучу, чтобы девка в тебя втюрилась без памяти! — поддал он жару.
— Да иди ты! — ругнулся Коляныч, но глаза у него заблестели и, помявшись, он спросил:
— Что, правда, думаете сладится?
— А то! — уверил его Тимофей. — Али я не колдун? Завтра пойдём удочки закидывать!
Он ничуть не сомневался, что Юлька пошлёт их по пути созидания прямо с порога, особенно увидев среди сватов Колдуна, но идея ему нравилась и он, довольно смеясь, даже выбрал для такого дела рубаху поновее и отмыл стёкла и ручки у «Чероки».
Назавтра, по договорённости, он заехал за бабкой Дуней, которая наприглашала целый выводок соседских старух и они, всем гамузом, упаковавшись в Тимофеевский вездеход, порулили к Михайловичу. Колдун, прибывая в безмятежном состоянии, предвкушал свою маленькую месть Юльке за её концерт у него дома и, особо, за подлитое в чайник зелье. Когда они высадились около Михайлычевых ворот, на улицу стали выглядывать соседи и вскоре около усадьбы собралась толпа глазевших односельчан. Михайлович, отворив калитку, вытаращился на гостей и бестолково спросил:
«Вы чей-та?».
На что старухи зашамкали беззубыми ртами шутки-прибаутки про колечко и сваечку и прочие сватовские глупости. Михайлович стоял столбом, пока в калитку не выглянула его супруга Ирина Егоровна и не направила поток гостей в дом. Рассевшись в комнате вокруг стола, застеленного праздничной скатёркой, гости молотили языками подводя разговоры к главному вопросу. Наконец, бабка Дуня бухнула:
«А что, Ляксандра Михайлович, не отдашь ли племянницу свою Юльку за мово сына Николая?».
Все уставились на Михайловича, а он в свою очередь на супругу. Баба Дуня тем временем рекламировала потенциального жениха, похваляясь его домом, тремя коровами, жеребой кобылкой и несметным количеством гусей и другой птицы. Ирина Егоровна, однако, пыталась возразить, что жених староват для семнадцатилетней Юльки. Да к тому же они ей не родители и принуждать сироту не станут. Дескать, надо спросить саму невесту. Через минуту показалась девчонка, бледная, как смерть и уставилась ненавидящими глазами на Колдуна, без труда определив, чья это затея. Тимофей безмятежно улыбался и ждал, как Юлька закатит истерику. Он представил, как сваты посыплются из дома, как горох из спелого стручка и развеселился ещё больше. Юлька перевела взгляд на гудящую толпу и вдруг выдала:
«Хорошо! Я согласна!».
Тимофей подавился смешком и вытаращился на девчонку. Она торжествующе улыбалась и делала вид, что его не существует в природе.
«Довеселился, твою мать!» — ошарашенно подумал Колдун, но его недоумение потонуло в восторженном рёве набившейся в избу толпы. Он пригляделся к невесте и понял, что она согласилась не только, чтобы отомстить ему. Была у неё и другая причина радоваться нежданному предложению и если сейчас его отклонить, через несколько месяцев будет поздно.
«Ой, жизня поломатая!» — съежился Тимофей: «Чего я натворил-то? Притащит Колянычу в подоле, а кто в ответе будет?».
Он продолжал улыбаться дабы никто не заметил его смятения и высидел все положенные традиции и забавы, подняв за молодых гранёный стакан вина, поданный хозяевами, но не выпив ни грамма.
Вернувшись домой, Тимофей ругал сам себя и виновато размышлял что теперь делать? Но ничего дельного, кроме жутковатых мыслей об аб-орте у Юльки, в голову ему не приходило. Решив, что утро вечера мудренее он поужинал и завалился спать. Утром встал хмурый и все дела валились у него из рук. Через неделю ему передали приглашение на свадьбу. Молодые торопились пожениться до холодов, чтобы пир можно было устроить во дворе, а не в избе. Колдун ходил потерянный и хитро прикрывался случившимся несчастьем от необходимости самому искать себе невесту. Мол, о другом голова болит.
Накануне свадьбы, поздно вечером, в калитку постучали. В гости пожаловал Коляныч, сияющий и счастливый. Колдун постарался не выдать своё смущение и позвал мужика в дом.
— Я, Филипыч, тебе счас кое-чего скажу, только ты поклянись, что не разболтаешь, лады? — неожиданно выдал гость. Тимофей насторожился:
— Лады! Чего у тебя такое случилось?
— Я же столько не женился не просто так! — начал вещать жених. — У меня в детстве болезнь приключилась, от которой я теперь не могу ребятишек зачать, понимаешь? С бабами могу, а детей шиш!
«Матерь Божья!» — совсем испугался Тимофей. — «Всё ещё хуже, чем я думал!».
— И чего? — осторожно спросил он Коляныча.
— Ну чего? Ежели я женился бы, сплетней было бы не обобраться — почему детей нет, ведь так? — лыбился тем временем гость.
— Так! — покивал Тимофей. — Может тебя подлечить маленько? — предложил он. Коляныч засмеялся:
— Поздно пить Боржоми… Да и Боженька и так за меня заступился!
— Это ты об чем? — уточнил Колдун.
— Юлька-то моя сегодня призналась, что у неё малой будет! — выдал Николай. — Какой-то поганец ей ребятёнку сотворил и смылся!
Тимофей вытаращил глаза:
— А ты чего, рад?
— Рад, Тимоха! Без ума рад! Сам-то я не смогу, а тут и жёнка будет и сын родится! — загоготал Коляныч. — Боженька всё знает и ведает! И тебя вот надоумил мне Юльку предложить и от позора и её спасти, и меня! Так что, спасибо тебе, Колдун! Точно про тебя Михалыч, тесть, говорит, что ты фартовый!
Он пожал Тимофею руку и, что-то радостно бубня себе под нос, выбрался из дома.
Тимофей остался сидеть на кухне, незряче таращась в угол и понемногу отходя от пережитых волнений. Ночью ему приснилась мама. Она грозила пальцем и смеялась:
«Что, Тимоша, не вышло отвертеться?» — и он стыдливо прятал глаза.