В условиях мирной жизни. ч. 3
О помощнике начальника штаба я знал только то, что его примерно полгода назад перевели в наш полк с понижением и далеко не по воинской специальности. Злые языки утверждали, что майор проворовался на прежнем месте службы. Однако у Олега Петровича было настолько честное лицо, что мне не хотелось верить услышанному.
- Вы позволите? – Склонился надо мной майор со снисходительной улыбкой. Наверное, ему хотелось смутить меня столь неформальным обращением, а заодно показать, кто в «доме» настоящий хозяин.
- С превеликим удовольствием, товарищ майор! – Не остался я в долгу. – Присаживайтесь, товарищ майор. Вам как удобней, товарищ майор? Справа или слева?
Свежевыбритое лицо помощника пошло пятнами, он было задумался над ответом, однако не успел, поскольку в диалог вмешалось начальство.
- Хватит дурака валять! – Прикрикнул подполковник, вперив в пространство тяжёлый взгляд. – Развели тут политес, понимаешь. Не ожидал, Олег Петрович! Мне вас характеризовали как квалифицированного специалиста, а вы лясы точите ни пойми о чём. Вам делать нечего? Или времени много?
- А я-то здесь при чём? – По-детски обиделся майор. – Я только спросил…
- Пятнадцать минут! – Бесцеремонно оборвал его Кузьмин. – Вы поняли меня? Пятнадцать минут и ни секундой больше!
- Так точно, товарищ подполковник. – Буркнул Олег Петрович и, мельком взглянув на часы, углубился в изучение документов.
Думаю, все понимали, какого результата ждёт начальник штаба от так называемой консультации. Нештатная ситуация никого не оставила равнодушным: я ловил на себе и сочувственные, и осуждающие, и любопытствующие взгляды. Только начальник штаба продолжал сидеть с привычно-хмурым лицом, делая вид, что не замечает возникшего напряжения. Я нисколько не сомневался в своих расчётах, но был спокоен только внешне. Меня по-настоящему бесили негромкое хмыканье «консультанта» и небрежные пометки, которые он делал простым карандашом на полях документов.
Наконец майор отложил карандаш в сторону, посмотрел на часы, пробормотал: «Уложился в четырнадцать» и поднял взгляд на Кузьмина.
- Всё, товарищ … ээ… подполковник. Мы готовы.
- Почему «мы»? – Картинно удивился начальник штаба. – Меня интересует только мнение специалиста. Дилетантам и выскочкам слово не давали.
Я ожидал очередного смешка, однако сослуживцы встретили реплику начальства холодным молчанием, чего не скажешь о «консультанте». С трудом сдержав довольную улыбку, майор поднялся на ноги, откашлялся в кулак и вынес вердикт:
- В целом работа проделана неплохая. Серьёзных претензий нет, вполне тянет на четвёрку. Однако в таком виде её принимать нельзя. Добавлю для полной ясности: ни в коем случае нельзя.
- Что за бред? – Знакомо свёл брови к переносице Кузьмин. – Вы сами себя поняли? Лично я нет. Почему нельзя, если документы отработаны на «хорошо»? Не знаю, как вас, а меня учили, что лучшее - враг хорошего. Или вы не согласны?
- Объясняю. – Совершенно спокойно ответил помощник. – Получается, что командование первого батальона, включая действующего начштаба, слишком мало внимания уделяло изучению приписного состава личным общением. Формально, то есть по документам, изучены все приписники, однако процент личного общения не соответствует минимальным требованиям руководящих документов. А это уже более чем серьёзно. С таким показателем на ближайших командно-штабных ученьях батальону, а следовательно, и полку гарантирован «неуд».
Кузьмин, безусловно, понимал, в чём причина, и, тем не менее, посчитал необходимым испепелить меня взглядом.
- Сколько раз лично вы выезжали на изучение? – Спросил он зловещим голосом. – Не вздумайте изворачиваться, капитан! Лично проверю.
- Не собираюсь изворачиваться. Не так воспитан. – Возразил я. – Скрывать мне нечего. Один раз на один день в Паневежис. Два часа занимался в военкомате, потом разыскивал приписников по городу.
- И?
- Удалось пообщаться с пятью. Закончил поздним вечером. Едва на автобус успел. В конце месяца планировалась вторая поездка, однако сказали, что денег на статье нет и в этом году не предвидится.
- Кто сказал?! – Вскипел было начальник штаба, но тут же взял себя в руки. – Понятно. Разберёмся. Поступим таким образом. Вы, капитан, подкорректируйте показатели, чтобы они соответствовали средним значениям, и будем считать вопрос закрытым. Всё ясно?
Наверное, Кузьмин рассчитывал, что я тотчас прищёлкну каблуками и возьму под козырёк. Однако мой ответ застал его врасплох.
- Не буду вносить коррективы. – Процедил я сквозь зубы. – Это неправильно.
- Не понял? – Вскинул брови Кузьмин. – Вы отказываетесь выполнить приказ?
- Так точно!
- Повторите.
- Так точно, товарищ подполковник. – Упрямо повторил я. – Отказываюсь, потому что вы заставляете меня скрыть истинное положение дел. Это даже не очковтирательство, а самое настоящее вредительство, за которое раньше полагался расстрел.
- Да ты… – Начальник штаба едва не задохнулся от ярости, и этим тут же воспользовался командир артдивизиона.
- А я согласен с капитаном. – Произнёс майор, поднявшись из-за стола. – Кого мы хотим обмануть? Дивизию или самих себя?
- Молчать! – Рявкнул Кузьмин. – Все свободны. Попрошу не опаздывать на развод.
***
- Ну ты даешь, братан! – Приобнял меня за плечи Панченко, когда мы вышли из подвала. – Ещё одиннадцати нет, а мы уже свободны. Самому не страшно?
- Зря вы так. – Подключился к разговору возрастной начальник инженерной службы с «интересной» фамилией Букенгольц. – Умные люди говорят: «Плетью обуха не перешибёшь». А вот врага нажили на свою голову. Оно вам надо? Виктор Алексеевич долго тянуть не будет. Поверьте, молодой человек. Я знаю, о чём говорю.
- Ничего. Как-нибудь переживу.
- Слушай. – Заступил дорогу командир артдивизиона. – Пошли ко мне в штаб? Я тебя с новым командиром батареи познакомлю. Сегодня после обеда прибыл в полк. Он тоже афганец. Посидим, выпьем маленько, поговорим о том, о сём. А то как бы соседи по этажу, штабы, практически дверь в дверь. А по-людски ни разу не поговорили. Так. На уровне здравствуй и до свиданья. Кстати, меня Виталием зовут.
- Знаю. Спасибо, конечно, но не сегодня. Хочу утром в полной боевой быть…
- Дурак! – Остановился рядом начальник полковой разведки. Майор был старше меня лет на пять, в числе первых входил в Афганистан, был награждён «Красным Знаменем» и поэтому держал себя свысока не только со мной, но и с другими офицерами. – Ты реально думаешь, что наверху не в курсе о приписках? Ошибаешься, капитан! Все всё знают и всех это устраивает. Самый умный нашёлся? Или самый смелый? Куда ты полез? Выпендриться захотелось? Ты хоть понимаешь, что всех подставил своим тупым упрямством?
Наверное, в этот момент со стороны я был похож на только что вытащенную из воды рыбу: так же таращил глаза, так же хватал воздух ртом. Обиды не было. Было ощущение лёгкой контузии.
- Молчишь? – Продолжал наседать разведчик. – Сказать нечего? Откуда ты только взялся на наши головы …
- А ты за всех не переживай! – Выступил вперёд Виталий. – Ты за себя переживай, убогий. А ещё лучше иди, успокой своего шефа. Оближи ему задницу. Тебе не привыкать …
- Ты что щас сказал?! – Сжал кулаки майор.
- Что слышал …
- А ну, брейк! – Откуда ни возьмись вырос командир танкового батальона, широкоплечий кряжистый подполковник лет под сорок. – Нам ещё драки не хватало, товарищи офицеры. Базар, понимаешь, устроили. Быстро по домам. Вы меня знаете. Я церемониться не стану. Вломлю так, что мало никому не покажется.
- Скажи спасибо Санычу. – Угрюмо буркнул разведчик.
- Иди уже. – Отмахнулся Виталий. – Спасибо, Геннадий Александрыч. – Пожал он руку комбату. - Вовремя подошёл.
- По делу хотя бы сцепились или по дури?
- По делу.
- Расскажешь?
- Не сегодня, Саныч. Ей-богу, голова от этого дурдома трещит.
Продолжение следует.
Начало. https://dzen.ru/a/aTZxsYhg_lCirgUU
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aYHaGYl2i33vgOuE
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/