Игорь сидел напротив меня с меню в руках и улыбался. Мы только что заказали ужин в грузинском ресторане — я хачапури, он хинкали и бутылку вина. Счёт обещал быть около пяти тысяч на двоих. Он отложил меню, посмотрел мне в глаза и произнёс:
— Слушай, давай сделаем по-современному. Каждый за себя, окей?
Я замерла с бокалом воды в руке. Это было наше третье свидание. До этого дважды встречались — один раз в парке просто погуляли, второй раз в кофейне выпили по капучино, где он тоже предложил разделить счёт. Я тогда промолчала, подумала — ну может, он так проверяет, не охотница ли я за чужим кошельком.
Но сейчас, когда он снова озвучил это так спокойно, будто само собой разумеющееся, я вдруг увидела всю картину целиком.
То, что я замечала, но не хотела замечать
Игорю пятьдесят два года. Работает IT-специалистом в крупной компании, ездит на своей машине, снимает однокомнатную квартиру. По его словам, квартиру продал после развода, деньги вложил в акции, ждёт момента купить что-то получше. Я не задавала лишних вопросов — не моё дело, как человек распоряжается своими финансами.
Но были странности, которые я пыталась игнорировать.
Когда мы гуляли в парке, он предложил зайти выпить кофе. Я согласилась. Подошли к кофейне, он посмотрел на вывеску, нахмурился:
— Дорого тут. Давай лучше в ту, что подальше.
Прошли два квартала до другой кофейни. Цены там отличались рублей на пятьдесят. Я тогда не придала значения — может, он действительно экономный человек, следит за бюджетом.
Ещё был момент, когда он спросил, где я живу. Я назвала район. Он оживился:
— О, там хорошие квартиры. У тебя своя?
— Своя, двушка.
— А ипотека есть?
— Нет, выплатила два года назад.
Он кивнул с таким видом, будто поставил галочку в каком-то внутреннем чек-листе. Тогда мне это показалось странным, но я отмахнулась — ну интересуется человек, что плохого.
А ещё он как-то невзначай спросил про машину:
— У тебя своя тачка есть?
— Нет, не вожу. Метро удобнее.
— Понятно. Ну если что, я могу подвозить иногда.
Третье свидание, которое всё расставило на места
И вот мы сидим в ресторане. Он только что предложил разделить счёт поровну. Я посмотрела на него внимательно:
— Игорь, а почему ты всегда предлагаешь делить счёт?
Он удивился:
— А что не так? Мы же взрослые люди, равноправные. Я считаю, что в современном мире женщина должна быть финансово независимой.
— То есть ты принципиально не платишь за женщину?
— Ну, не то чтобы принципиально, — замялся он. — Просто я считаю это честным. Почему я должен платить больше?
Я отпила воды, подумала, как сформулировать:
— Игорь, ты зарабатываешь хорошо. У тебя айтишная зарплата, судя по должности, которую ты называл, тысяч двести минимум. Я работаю учителем, получаю семьдесят. Для меня пять тысяч в ресторане — это ощутимая трата. Для тебя — нет.
Он помолчал, потом ответил:
— Ну, я же не заставляю тебя ходить в дорогие места. Мы можем встречаться дома, я приду к тебе, ты приготовишь что-нибудь.
Вот тут я всё поняла.
— То есть твой план такой: мы встречаемся у меня, я готовлю на свои продукты, ты приезжаешь на своей машине, приходишь в мою квартиру, ешь мою еду — и это и есть равноправие?
Он нахмурился:
— Ты утрируешь. Я просто хочу отношений без меркантильности.
— Игорь, это не про меркантильность. Это про то, что ты ищешь женщину, которая не будет стоить тебе ничего. Совсем ничего. Ни копейки. При этом у неё должна быть своя квартира, чтобы не снимать отель. Своя еда, чтобы не платить в ресторане. И она должна быть благодарна, что ты вообще уделяешь ей время.
Почему я встала и ушла не дожидаясь блюд
Лицо Игоря изменилось. Он покраснел:
— Знаешь, я ошибся в тебе. Думал, ты адекватная. А ты такая же, как все — только деньги и видишь.
Я не доставала кошелёк и не платила за свою часть:
— Я не буду платить за свою половину. Ты меня пригласил, ты и заплатишь сам за весь стол.
Встала, взяла сумку, вышла. Он даже не пытался остановить.
Шла до метро и думала: сколько таких мужчин вокруг? Которые прикрываются красивыми словами про равноправие, современность, независимость женщин — а на деле просто ищут бесплатное. Бесплатную еду, бесплатное жильё, бесплатный уют, бесплатную близость. И при этом искренне считают, что они молодцы, что не "покупают" женщину.
Но фишка в том, что настоящее равноправие — это когда оба отдают. Оба вкладываются. Оба стараются. А когда один постоянно считает, кто сколько потратил, и пытается минимизировать свои расходы за счёт другого — это не партнёрство. Это использование.
Мужчины после пятидесяти, которые настаивают на делении счёта пополам в ресторане, но при этом не предлагают ничего взамен, обычно не про экономию. Они про выгоду. И выгода эта простая: получить максимум, отдав минимум.
А как у вас? Нормально ли делить счёт поровну, если доходы сильно отличаются? Где граница между равноправием и жадностью? Должен ли мужчина платить за женщину или это устаревший стереотип? Как отличить экономного человека от того, кто просто не хочет на вас тратиться?