София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская — немецкая принцесса из захолустного княжества, где годовой бюджет был меньше, чем расходы петербургского двора на один бал. В 1744 году пятнадцатилетнюю девушку привезли в Россию, чтобы выдать замуж за наследника престола. Никто не предполагал, что через восемнадцать лет она свергнёт своего мужа, захватит власть и на тридцать четыре года станет самой могущественной женщиной Европы. Вопрос, который до сих пор вызывает споры: как иностранка, не имевшая ни капли русской крови, сумела не просто удержаться на троне, а превратить Россию в империю, которой боялись и восхищались одновременно?
Автор в Telegram
От Софии к Екатерине: цена русификации
Приехав в Россию, София сразу поняла: чтобы выжить при дворе Елизаветы Петровны, нужно стать русской — и стать ею лучше, чем сами русские. Она выучила язык за несколько месяцев, приняла православие, взяла имя Екатерина Алексеевна и демонстративно отказалась от всего прусского. Когда Фридрих II, её кумир юности, стал врагом России, она публично осуждала его с такой страстью, что современники не сомневались в искренности.
Это был расчёт, но расчёт гениальный. Екатерина не просто приспособилась — она превзошла окружение в демонстрации преданности новой родине. Пока великий князь Пётр Федорович открыто восхищался Пруссией и носил прусский мундир даже в спальне, его жена изучала русскую историю, читала Ломоносова и беседовала с гвардейцами на безупречном русском. К 1762 году гвардия ненавидела Петра и обожала Екатерину. Переворот 28 июня прошёл почти бескровно: достаточно было нескольких сотен преданных офицеров и народного ликования в Петербурге.
Провокационный вопрос: была ли эта любовь к России искренней или это была самая успешная в истории политическая мимикрия? Ответ, вероятно, в обоих вариантах сразу. Екатерина действительно полюбила страну, которая дала ей власть, но никогда не забывала, что власть — это главное.
Просвещённый абсолютизм по-русски
Екатерина пришла к власти в эпоху, когда Европа зачитывалась Вольтером, Дидро и Монтескьё. Она переписывалась с ними, покупала их библиотеки, приглашала в Петербург. Её «Наказ» Уложенной комиссии 1767 года — один из самых либеральных документов XVIII века: там говорилось о равенстве всех перед законом, о недопустимости пыток, о необходимости образования.
Но реальность оказалась жёстче деклараций. Уложенная комиссия была распущена, как только депутаты начали обсуждать отмену крепостного права. Екатерина понимала: любое серьёзное ограничение дворянских привилегий приведёт к новому перевороту. Поэтому она пошла по другому пути — укрепила позиции дворянства (Жалованная грамота 1785 года) и одновременно расширила империю, давая элите новые земли и новых крепостных.
Результат парадоксален: при самой «просвещённой» императрице крепостное право достигло апогея. В 1773–1775 годах Россия пережила самое крупное крестьянское восстание в своей истории — Пугачёвский бунт. Екатерина подавила его с крайней жестокостью. После этого о либеральных экспериментах она больше не заикалась.
Империя расширяется
Внешняя политика Екатерины — это, пожалуй, главный аргумент в споре о её величии. За время её правления территория России выросла на 520 тысяч квадратных километров. Два успешных войны с Турцией (1768–1774 и 1787–1791) принесли Крым, Причерноморье, выход к Чёрному морю. Три раздела Польши (1772, 1793, 1795) ликвидировали Речь Посполитую как государство и вернули России западнорусские земли.
Григорий Потёмкин — её главный соратник и, вероятно, тайный муж — основывал города (Севастополь, Херсон, Николаев, Екатеринослав), строил флот, заселял степи. «Потёмкинские деревни» — миф, придуманный недоброжелателями: на самом деле колонизация Новороссии была реальным и грандиозным проектом.
Екатерина не просто завоёвывала — она интегрировала. Крымские татары, украинские казаки, польская шляхта постепенно вливались в имперскую элиту. Греческий проект — мечта о восстановлении Византии со столицей в Константинополе — не удался, но показал масштаб её амбиций.
Личная жизнь как политика
Екатерина имела около дюжины официальных фаворитов. Это не было просто распущенностью — это была система управления. Фавориты получали огромные богатства, чины, земли, но взамен становились абсолютно преданными. Орловы организовали переворот, Потёмкин — завоевание юга, Зубов — последние годы правления.
Современники осуждали, Европа шепталась о «распутстве русской царицы». Но стоит сравнить: Людовик XV имел сотни любовниц и разорил Францию, Екатерина имела дюжину — и оставила казну полную, армию сильную, границы расширенные.
Провокационный момент: в мужском мире политики женщина могла удержать власть только через мужские руки. Екатерина это понимала и использовала без иллюзий.
Наследие
Когда Екатерина умерла в ноябре 1796 года, Россия была одной из величайших держав мира. Флот в Чёрном море, армия под командованием Суворова, столица — один из красивейших городов Европы. Университеты, академии, театры, Эрмитаж — всё это её эпоха.
Критики говорят: цена была слишком высокой — закрепощение крестьян, подавление Польши, Пугачёв. Сторонники отвечают: без Екатерины Россия могла бы остаться второстепенной державой, раздираемой дворцовыми переворотами.
Итоговый парадокс: немка по рождению, иностранка по крови, она стала символом русского величия сильнее, чем любой Рюрикович или Романов. Её статуя в Одессе, её имя на карте (Екатеринбург, Екатеринослав), её портреты в Эрмитаже — всё это напоминает: величие государства иногда создают те, кто пришёл извне, но отдал ему всё.
Екатерина Великая не просто правила Россией. Она её перестроила — жёстко, расчётливо, талантливо. И, возможно, именно потому, что была чужой, она видела возможности, которые коренные жители не замечали.