Ирина всегда верила в большую любовь. Когда Александр, высокий, с лукавыми глазами, признался ей в любви под дождём на Пушкинской, она почувствовала, что нашла своё счастье. Он ухаживал красиво: писал стихи, встречал с работы, дарил цветы без повода и говорил то, о чём мечтает каждая девушка.
— Я буду носить тебя на руках всю жизнь, Иришка, — шептал он, обнимая её. — Ты — моя царица.
Она смеялась, плакала от счастья и говорила подругам: «Я вышла замуж по большой любви».
Всё изменилось с рождением дочери. Маленькая София, с крошечными пальчиками и ясными, голубыми глазками, стала центром вселенной для Ирины. Но для Александра, казалось, вселенная сузилась до размеров детской комнаты, и ему в ней стало тесно.
Он стал пропадать с друзьями, приходил поздно, а утром отмахивался:
— Ну что ты пристала, Ира? Ребёнок спит, я тихо пришёл. Мужикам тоже нужно общение.
— Саша, ты же глава семьи, — умоляла Ирина, качая на руках плачущую дочь. — Брось ты этих друзей, будь дома. Помоги мне, займись дочкой. Я не справляюсь одна.
— Глава семьи? — усмехался он. — Значит, я решаю, как мне жить. И я хочу жить, а не только памперсы менять.
Денег вечно не хватало. Ирина считала каждую копейку, откладывая на детское питание, памперсы, продукты. Александр же в день получки совершал свой странный ритуал. Он приходил домой гордый, с горящими глазами, нёс перед собой огромный букет — двести алых роз.
— Это для моей женщины! — провозглашал он, водружая тяжёлую вазу на стол. — Пусть все знают, какой у меня дома цветок растёт!
— Саша, что ты делаешь? — шептала Ирина, глядя на сумму в чеке, торчавшем из кармана его куртки. — На эти деньги мы бы месяц покупали Софии фруктовое пюре и новые ползунки!
— Мелочи! — отмахивался он. — Любовь важнее!
Но «любовь» длилась недолго. Достаточно было неловкого взгляда, несвоевременного слова, неприготовленных его любимых голубцов — и ослепительная гордость Александра тут же превращалась в слепую ярость.
— Ты что, смотришь искоса?! — кричал он.— Я тебе двести роз принёс, а ты даже ужин нормальный приготовить не можешь?!
И тогда ваза летела в окно. Все двести роз. С гулом, звоном и лепестками, кружащимися в чёрной бездне двадцати двух этажей вниз. Ирина замирала, прижимая к себе дочь, которая вздрагивала и начинала хныкать от неожиданного шума и звона. Александр, тяжело дыша, смотрел в чёрную пустоту распахнутого настежь окна, а потом, хлопнув дверью, уходил.
Так было не раз и не два.
Ирина пыталась говорить — по-хорошему, со слезами, со злостью. Уходила к маме с ребёнком на неделю. Возвращалась — и всё повторялось: скудные будни, скандалы и алые розы, падающие с высоты.
Однажды, после очередного «цветочного шоу», когда лепестки усеяли тротуар внизу, а соседи смотрели на неё с жалостью и осуждением, Ирина вдруг поняла.
Александр не злой. Он не монстр. Он просто... идиот. Красивый, романтичный, но безнадёжный идиот, который играет в какую-то свою игру про великую любовь, где он — герой, а она — декорация. Он живёт в параллельной реальности, где важны жесты, а не содержание, где дорогущий букет, на который можно было бы прожить неделю, важнее полного холодильника.
И она приняла решение.
Когда он вернулся на следующий день, готовый к новым упрёкам, Ирина встретила его спокойно. На столе лежали бумаги.
— Что это? — нахмурился Александр.
— Это развод, Саша, — тихо сказала Ирина. — Я подала заявление.
Он остолбенел.
— Что? Из-за вчерашнего? Да ладно, Ир, я же просто вышел из себя... Я куплю новые цветы, ещё красивее!
— Мне не нужны твои цветы, — сказала она без злобы. — Мне нужна стабильность. Мне нужно, чтобы у моей дочери всегда было детское питание, а не раз в месяц — алый ковёр под окном. Я поняла, что с такими, как ты, надо жить параллельно. Ты — в своём кино с розами и геройством. Я — в своей реальности с Софией, памперсами и спокойным сном.
Он пытался возражать, клялся, даже плакал. Но Ирина была непреклонна.
Шли годы. Ирина одна воспитывала дочь. Жизнь стала ровной и предсказуемой. Иногда, проходя мимо цветочных киосков, она смотрела на алые розы и улыбалась. Не с болью, а с лёгкой грустью.
Однажды весной, когда София уже ходила в школу, Ирина увидела в парке Александра. Он шёл с другой женщиной, молодой, смеющейся, и нёс перед собой огромный букет алых роз. Их взгляды встретились. Он замедлил шаг, что-то неуверенно крикнул. Но Ирина лишь кивнула и пошла дальше, держа за руку дочь.
Она больше не ждала, что её будут носить на руках. Она научилась твёрдо стоять на ногах. И это, как она поняла, и есть настоящая любовь. Прежде всего — к себе и к тому, кто от тебя зависит. А романы с букетами и красивыми жестами... пусть остаются в параллельной реальности. Той, что за стеклом, сквозь которое когда-то вылетали двести недолговечных, но таких дорогих роз.